Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 13. Грейси. Грусть

Ужасное, просто ужасное ощущение, когда ты совершила страшное преступление, а тебе не верят! Это будто всеобщий заговор, где ты пытаешься, чтобы тебя арестовали, а люди просто над тобой смеются. Надо будет найти какого-нибудь господина полицейского, чтобы выслушал меня и поверил.

И вообще, какой это человек превращается в зеркало? Это же бред! Люди не превращаются в зеркало и не разлетаются на тысячи стеклянных осколков. Тут явно что-то не так. Или это просто я тихо схожу с ума?

Встала как выкопанная прямо посреди оживленной улицы, так испугалась. Ой… а вдруг я точно схожу с ума и мне все показалось? Но каковы предпосылки моего сумасшествия? Никогда же ничего подобного не было! Да и Лиззи точно видела этого незнакомца, мы бежали вместе с ней и она даже больше испугалась… к горлу снова подступил ком. Ну вот, опять заплачу. Возьми себя в руки, Грейси! Ты Адамс, в конце концов, или нет?!

Ещё и пригласили сегодня в участок, я обрадовалась, что меня-таки решили выслушать, а там делали какие-то странности, сказав, что если будут похожие случаи, то меня обязательно вызовут. Какие еще похожие случаи им нужны?

Этот полицейский, как он представился – Грэг Каллахан, взял у меня отпечатки пальцев, изъял все личные вещи, пока приглашенный медик брал у меня кровь и делал какие-то там анализы. Задавали совсем не относящиеся к делу вопросы о моей личной жизни, начиная с самого детства. Может, составляли психологический портрет преступника? Почему тогда не задержали?

Ох… как это все сложно…

Присела на лавочку, потому что разболелась голова. Вдруг зазвонил телефон.

–Алло? Да, мам! Привет, у меня все хорошо… да… прекрасно все! Обустроились, учеба уже началась, – пыталась я держаться что есть мочи, а на душе скребли кошки.

– Ох, доченька, не хотели тебе звонить раньше времени… ты же учишься, ждали, пока наступят выходные. Чтобы ты на последний поезд успела…

– Что такое, мама?

– Матильда заболела…

– Как заболела? Когда? – хлопнула глазами, будто не поняла, ведь новость свалилась, как снег на голову…

– Ещё в среду, но мы ждали пятницы, чтобы тебе сказать. Потому что знали, что ты сразу сорвешься, а у тебя учеба.

– Мама, надо было раньше позвонить. Ты же знаешь, что Матильда уже старенькая и не может столько ждать! – закричала в трубку и действительно сорвалась с места. – Я еду!

Матильда заболела… ей плохо! Кошки на душе начали скрести еще сильнее. Моя овечка уже довольно преклонных лет, ей почти пятнадцать и я знала, что скоро это случится. Может, это последняя болезнь в ее жизни… чувствовала, что просто обязана быть рядом, когда она… она… нет, я совсем не готова к этому…

Всю дорогу в поезде телефон сходил с ума, то включался, то отключался, динамик хрипел и выплевывал помехи, когда я звонила родителям и спрашивала, ждёт ли ещё меня Матильда. Она ждала. Смотрела на мою кровать лёжа на любимом пуфике и ждала.

Да что этот Грэг сделал с моим телефоном?! Я начинала злиться на полицейских. Наверняка, они уронили его на пол и что-то там сломали. Не полиция, а вредители какие-то. Они вообще работают или только задают бесполезные вопросы и не верят самым настоящим убийцам, пришедшим к ним с повинной? Надула щеки от злости. Надеюсь, телефон образумится и перестанет себя странно вести, на другой-то у меня денег нет.

– Матильда… – всхлипнула я, вбегая в свою комнату.

Обняла свою любимую овечку, а она положила голову мне на колени и прижалась ушками к животу. Так мы и сидели до самого вечера, я даже не пошла на ужин и не выпила ни одного стакана воды, ведь Матильда уже не могла пить, а без нее наслаждаться пищей я не хотела. Хотела провести последние часы с ней, чтобы она понимала, как сильно я ее люблю.

Она ушла на овечьи облака, когда заходило солнце. Я гладила ее между ушками и по белой пушистой мордочке, медленно, с любовью и пела ей ее любимую овечью песню:

– Мы с тобой пойдем по радуге вдвоем… ты и я, и песенку споём… ла-ла-ла…

При этих словах, мне казалось, Матильда всегда улыбалась, и сейчас она улыбнулась тоже. Закрыла глаза и умерла с улыбкой на своей милой старой мордашке. Я крепко-крепко ее обняла и заплакала.

Мы похоронили Матильду под яблоней, и вкусные, спелые яблоки, которые она так любила покушать падали на ее маленькую могилку. Пусть теперь моя овечка всегда лакомится ими по осени…

Родители жалели меня, и дедушка тоже, хотя он первым из всех ворчал, что я слишком много уделяю внимание животному, которому больше места в тарелке, чем на пуфике около моей кровати.

– Ну, не плачь, малая, – хлопал он мне по спине, – Подумаешь, овца. Овец, глядишь, на свете вон как много. Приедешь со своих колледжей и новую себе заведешь. Глупые женщины должны держаться вместе.

– Д-деда… – всхлипывала я, он всегда сетовал на то, что я слишком импульсивна для настоящего охотника, да ещё и женщина.

Что я должна была родиться мужчиной, но судьба решила почему-то совсем по-другому.

– Это потому что твоя бабка в церковь по воскресеньям не ходила. Была бы она примерной католичкой, послал бы ей Бог того, кто смог бы произвести на свет мальчика! А вместо этого родился твой папка, который всегда промахивается. Три пацана, и ни одного нужного! И ты – девка. Ни одного нормального охотника.

Да какого такого охотника? Не хочу я быть никаким охотником, все эти его семейные истории только делают его ужасным ворчуном.

Хорошо, что Кайл не такой. Он-то точно поддержит меня так, как нужно, без всяких ворчливых подбадриваний и сетований на то, что я женщина. В конце концов, именно поэтому он меня и выбрал – потому что я женщина. Хоть кто-то это оценил!

Набрала номер Кайла, но трубку почему-то никто не взял. Неужели Кайл не знал, что Матильда болеет? Да, он не особо ее жаловал, но это исключительный случай. Хотя, я приехала неожиданно, он не знал, что сегодня прибыл поезд, поэтому и не ждал меня. Может, это телефон опять сходит с ума и Кайл просто не слышит моих звонков?

Отправилась к Кайлу прямо домой. Сделаю ему неожиданный сюрприз. Поплачу на его плече, а потом крепко-крепко поцелую, пусть знает, что я люблю его не меньше, чем свою Матильду.

Он, наверное, обидится, что я не звонила ему целую неделю, просто так замоталась, что совсем забыла о нем. Поймала себя на мысли, что влюбленные так не поступают – не забывают о любимых. Но у меня было очень много дел, и я сейчас точно извинюсь перед ним.

– Он в комнате вместе с Камиллой, – сказала мне приветливая миссис Маллиган, мама Кайла, которая опять стряпала что-то к вечеру, ужасно вкусно пахло. – Она стала заходить в последнее время, помогает Кайлу готовиться к поступлению в политехнический, мой мальчик говорит, что тоже поедет в город.

Правда? Кайл готовится к поступлению? Вот это сюрприз! А он ничего мне не сказал… наверное, хотел сделать подарок на день рождения, ведь скоро мне исполнится двадцать один… Мысль о том, что любимый приедет ко мне в город и мы будем жить вместе заставила сладко екнуть мое сердечко.

Хотелось броситься ему в объятья и забыть обо всех несчастьях, расстройствах, слезах и грусти. Такая прекрасная новость, и мир вокруг стал светлее, и не хотелось уже плакать.

С улыбкой на губах я ворвалась в комнату Кайла даже без стука, ведь она была совсем не заперта. Он никогда ее не запирает, даже когда мы целуемся у него на кровати. Столько ругала его из-за этого, но Кайл все время делает все спустя рукава и на многое ему плевать. Иногда это выводит из себя даже меня. Но сегодня я была готова простить ему любые оплошности и недоглядки.

– Кайл, я приехала! – радостно закричала я, ворвавшись в его комнату.

А в это время мой жених, совершенно голый, склонился сверху над знойной темноволосой мулаткой и кое-что усиленно в нее запихивал – свое мужское достоинство!