Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 21. Грейси и Конор. Туман желания

Грейси. Вспышки

– Ах… – стоны из моего горла вырываются сами, когда он ласкает меня горячим дыханием.

Его глаза… я поняла, как хочу, когда он спустился поцелуями вниз по животу. Сначала было немножко щекотно, а потом сразу так хорошо… так хорошо мне ещё никогда не было, хоть я иногда ласкала себя ночью, под одеялом. Но оказывается это было совсем не то, а вот сейчас самое, самое оно! Когда губы желанного мужчины целуют тебя, а язык…

– Ааа! – вырывается из моего горла, когда меня накрывает невероятная волна удовольствия.

Ну все, теперь он от меня никуда не уйдет! Не пущу!

Куда делся мой стыд? Я и не знаю. Будто его и не было вовсе. Будто этот человек – часть меня, и я его так давно знаю, что совсем-совсем не стесняюсь и не боюсь. Его запах… такой родной и такой возбуждающий одновременно. Так пахнут настоящие мужчины. Хочу, чтобы меня взял настоящий мужчина… именно этот мужчина.

Пусть возьмет меня, иначе я вся сгорю!

Как это не хочет?!

Как же кружится голова… не хочет он… сначала расцеловал всю, потом показал звёзды на небе, лаская губами, а теперь не хочет?! УХОДИТ?! Ну уж нет! Я знаю, что может его переубедить!

Хочу! Хочу! Хочу!

Перед глазами будто вспышка.

Почему в моих руках апельсин? Я же не люблю апельсины. Но почему-то уверена, что этот храбрый мужчина, который побил ужасных насильников его боится. Почему я в этом уверена? Совсем не понимаю. Зато знаю, что это поможет мне получить свое, потому что хочу.

Потом снова вспышка, и провал в реальности. Вот, я надвигаюсь на него, он падает, а я смотрю на его достоинство… какой красивый и мужественный… хочу его себе!

Вспышка.

– Ой! – на мгновение стало так больно…

А потом вдруг резко все стихло, осталось только желание, его взгляд и щекотка, когда он прикасается щетиной к моей щеке.

– Больно? – спрашивает мой мужчина так тревожно, и смотрит на меня своими голубыми, словно молодая черничка глазами…

Он не злится на меня, как же хорошо, что он не злится. А почему он должен злиться на меня? Совсем не помню.

– Немножко, – выдыхаю я и прижимаясь к нему, ведь вдруг понимаю, что мне так хочется нежности…

Он обнимает меня и какое-то время мы дышим в унисон. А потом…

Мгновение, и я вдруг уже на спине, а Конор на мне. Нависает надо мной своим большим горячим телом, а я обнимаю его торс своими ногами. Да, его зовут Конор. Какое красивое имя… Пусть никогда из меня не выходит.

Чувствую, как он двигается до полного заполнения, до сладкой боли… во мне ещё не было никого и ничего, и это так странно… и так приятно одновременно. Не знала, что бывает так приятно. Даже не приятно, а восторг, как хорошо! Неужели это и есть – близость между мужчиной и женщиной? И почему я раньше отказывалась? Это же так удивительно великолепно!

Лёгкие прикосновения скользят по моей вспотевшей коже, перед глазами мелькает его взгляд, потом губы, и я тону в поцелуях. Так много, много поцелуев…

– Глубже, сильнее, – прошу я, ведь совсем изнываю, и я хочу ещё и ещё. Его большое "что-то" не спешит, так робко останавливается у входа, будто опоздавший школьник на урок. Мой мужчина медлит и медлит, и двигается осторожно.

– Нельзя так быстро, Грейси… нужно медленнее, тебе будет больно, – что? В его голосе снова тревога?

Ну почему он всегда говорит "нельзя?"

– Мне не будет больно, – робко выдыхаю я, ведь не хочу, чтобы он переставал быть нежным. – Мне будет очень хорошо, обещаю…

Мой мужчина легонько улыбается и смотрит на меня так… так… с любовью? Или мне показалось?

Не было времени на раздумья, ведь внутри все горит и меня подстёгивает желание. Не выдерживаю, начинаю двигаться ему навстречу. Даже не знаю, откуда так умею, просто желание само подсказывает, что нужно делать.

Как же приятны его прикосновения… Конор осыпает мое лицо поцелуями и вдруг начинает двигаться сильнее и резче, как я и просила. Неужели послушался меня? Вдруг он твердеет и я чувствую, как что-то очень горячее вдруг обжигает, а ещё что-то очень мокрое.

– Ой, горячо, горячо… – выдыхаю я, а Конор почему-то рычит и совсем не слушает меня.

Ох, а ведь ему хорошо, вдруг доходит до меня, ему со мной сейчас страсть как хорошо!

Почему-то от этой мысли все внизу запылало ярким пожаром, который можно было потушить только выпустив удовольствие наружу – мое тело выгнулось, когда меня захватил оргазм. Вернее, нас захватил оргазм. Мы хватались друг за друга и хватали ртом воздух, полностью утопая в урагане удовольствия.

Его язык проник в мой рот и долго мял мой, а я сцепила руки у него на шее, чтобы и не думал отстраняться. Но он совсем не думал об этом. Мы оба ни о чем не думали. Долго-долго целовались и целовались. Целую вечность. А потом… внутри все опять запылало, и Конор толкнулся бедрами вперёд.

– Это ещё не всё, – прошептал он мне в губы, нежно гладя по голове.

– Это ещё не всё, – с восторгом повторила я, предвкушая новые ласки.

И он снова начал двигаться.

Конор. Соблазн

Альфа, который дорвался до тела желанной истинной – у него лучше не вставать на пути. Если бы сейчас кто-то позвонил в дверь, ему бы точно не поздоровилось. Мозги у меня отбило напрочь. Я брал и брал Грейси, собирая последние крохи воли, чтобы не причинить ей боли.

Она была такой хрупкой, такой мягкой, такой желанной, что я просто не мог не осторожничать. Я прекрасно это понимал, несмотря на все просьбы Грейси брать её сильнее.

Нельзя сильнее, просто нельзя. Не в ее первый раз. Она не понимает этого, и я боялся, что скоро и сам перестану это понимать…

Обнимал ее за талию, а другой рукой подложил руку под затылок и целовал. Плотно и крепко, отбирая у себя крохи оставшегося разума. Если бы знал, что на свете бывает такое яркое удовольствие, сразу же бы послал к черту все свои заморочки насчёт прошлого.

Грейси нравятся мои поцелуи и ее теплое, гибкое и потное от страсти тело выгибается подо мной.

Ох… что же она со мной делает… Юркая, как ящерка, и скользит так, что удержать ее становится невозможно.

Когда Альфа обладает своей истинной, его гормоны могут войти в пик, и он будет стремиться выложиться полностью. В это время лучше к мужчине не подходить, а к его истинной – тем более. Достанется по первое число.Поверить не мог, что это со мной происходит. Не сразу смог распознать гормональный пик, потому что никогда его не испытывал. А сейчас… Какое-то сумасшествие. Непрекращающееся желание, которое сносит мою мораль напрочь. Знаю, что поступаю не правильно, но остановиться не могу. Просто не могу.

Беру и беру Грейси и чувствую, что живу. По-настоящему живу. Сейчас живу. Впервые за много лет.

Переворачиваю ее на животик, а она податливо подчиняется мне. Двигаюсь и мои голосовые связки подрагивают от удовольствия:

– Уууу, – гортанно кричу, с наслаждением поглядывая, как трясется в такт моим движениям вспотевшая спинка Грейси. Ее белые волосы слиплись в длинные пряди и стали пахнуть ещё острее, ещё соблазнительней. Гормональный пик – я достиг высшего наслаждения уже четыре раза и мое желание ничуть не утихло.

Тут Грейси приподнимается на локотки и дергает плечами:

– Обними меня, – пищит она своим нежным голоском и я склоняюсь, чтобы исполнить ее просьбу.

Она хочет тепла, и я не могу ее лишить этого… нежно обнимаю, но не останавливаюсь, толкаюсь – я просто не могу остановиться, у меня напрочь отключилась эта функция. Перед глазами ее румяная, вспотевшая щека, которую я целую, а потом она подставляет свои сладкие губы, и я впиваюсь уже в них.

У губ Грейси ягодный вкус с оттенком терпкого киви. Скольжу по маленькому, юркому язычку и вдруг чувствую, как она подходит к своему пику наслаждения…

Грейси стонет мне в рот. Тонкий, едва уловимый голосок проникает мне в горло и я его глотаю.

– Аааах! – вздыхает Грейси, когда ее накрывает сладкая патока оргазма.

Она склоняет голову, пытаясь отдышаться, а перед моим лицом возникает ее затылок, едва прикрытый мокрыми белыми волосами. А я уже чувствую, как изнутри меня взрывается оргазм.

Безотчетно, в порыве страсти сдвигаю волосы на ее затылке, фиксирую взглядом белую, нежную кожу, склоняюсь и вдруг кусаю ее.

– Ой! – вскрикивает Грейси и резко вздрагивает.

Я не отпускаю из хватки ее шею, а Грейси замирает, чувствуя давление мои зубов и губ. Это было похоже на поцелуй, который оставляют любовники поутру. Большой, массивный синяк – метка бурной ночной страсти.

Дело в том, что это именно так и было. В этот самый момент я ее метил. Сам того не понимая, и даже не планируя… я кусал Грейси в шею, оставляя на ней метку Альфы – теперь каждый оборотень будет знать, что девушка занята. У нее появилась пара, и не простая, а альфа-оборотень, с которым лучше не связываться. Хочешь жить – не трогай его женщину.

Отстранился, пытаясь отдышаться от очередного оргазма; на шее Грейси, прямо под кромкой белых волос виднелся маленький синячок. Личная метка, сделанная альфой во время близости. Любой мужчина просчитает это на на раз-два. Теперь она моя навсегда.

Понял, что победно улыбаюсь. Мои губы тянутся и тянутся, довольные проделанной мною работой. И я вовсе не испытываю угрызений совести – вот такой я сукин сын.

– Спать… хочу… – прошептала вдруг Грейси и затихла.

Нависаю над моей женщиной, тяжело дыша, переворачиваю ее на спину, а Грейси в этот момент подкладывает ладошки под румяные щёчки и действительно начинает засыпать. Утомилась. Так устала, что организм сам отключается, требуя отдыха.

Разгоряченная, вспотевшая и раскрасневшаяся она была похожа на милую куколку, на нежный цветок, который просто не может коснуться ничто грязное… Грейси была наполнена томной, уставшей наивностью. Притягательной нежностью, и была сладкая, как зефир.

Провел по ее горячей распаренной щеке тыльной стороной ладони.

Какая она красивая… какая уязвимая… в этот момент, после нашей близости, она была прекрасней всего. Будто начала светиться изнутри и, наконец, окончательно расцвела.

Я просто не мог продолжать, просто не имел права, хоть и хотел до боли в паху. Если я останусь, желание снова заставит меня овладеть ею, и тогда я уже не остановлюсь. А девчонка и так вымоталась, и неизвестно что будет с ней, если я продолжу.

В первый раз у меня гормональный пик и я ещё не умею с ним обращаться. Но обязательно научусь, а пока понимал: если кончу в шестой раз – сдохну. Наврежу и себе, и Грейс. Этого просто нельзя было допустить.

Запомнит ли она то, что произошло между нами? Скорее всего, нет. Но я приду и напомню ей, потому что иначе не могу. А дальше – будь что будет.

Встал с кровати, ненадолго постоял рядом, любуясь сопящей во сне Грейс. Мне нужно оставить ее, уйти… трудно, но необходимо.

Когда я уходил, взял одну маленькую вещь себе на память. Превратившись в волка, зажал ее в пасти и мчался по городу, мчался, ощущая в ноздрях запах желанной женщины. Наверное, я напугал нескольких прохожих, когда пробегал мимо.

Наверняка, они задавались вопросом: что в пасти у этой собаки, которая бежит, вздернув хвост трубой и будто бы улыбается, разбрасывая вокруг себя слюну? Я бежал так быстро, что лапы почти не касались земли, а встречный ветер запутался в густой шерсти. Счастливый и весёлый, я бежал к себе домой, крепко сжимая в пасти носовой платочек Грейси с забавными ушастыми мишками.