Взгляд зверя: его истинная

ГЛАВА 7. Конор. Победить пламя

Едкий дым забивал глотку, лез в глаза, бил по рецепторам – ещё немного, и я начну задыхаться, легкие спазмируются в неистовом кашле и тут не поможет даже оборотная магия. Пришлось сбросить верхнее снаряжение и одежду, чтобы обратиться в ликантропа, ведь мое тело увеличилось в два раза, став ещё более твердым и мускулистым.

Только так я мог достигнуть четвертого этажа полыхающей многоэтажки – обычный человек бы не добрался сюда, пламя бы спалило его заживо, а дым заставил остановиться дыхание ещё на подступах к крыше. Только вот у девушки ещё был шанс – нутром это чувствовал, ведь последний этаж ещё не полностью охватило пламя и я слышал ее крики. Слышал, как она кричит, нет, уже тихонечко стонет на обочине моего звериного слуха.

– Помогите… – простонала она в последний раз, а меня обдало языком пламени прямо из ближайшего проема двери. Взвыл, больше от страха, чем от боли.

Первобытный, животный, волчий страх перед пламенем – это именно то, за чем я пришел сюда. Зачем вообще выбрал эту профессию. Я должен был его победить. Должен был показать, на что способен. Должен был… Никому из оборотней это не под силу, потому что ужас перед пламенем лежит в их подсознании, в глубине волчьей души, в той самой непостижимой их ипостаси. Нашей ипостаси. Но я бросил вызов страху и палю свою шкуру каждый раз, когда пламя охватывает очередное здание, а в нем оказывается кто-то, кто умрет, если я не преодолею свой ужас.

– Помогите! – послышалось громкое, отчаянное, и вдруг заглохло.

И вдруг я понял, что в это слово она вложила свои последние силы. Рванул вперёд, выбивая дверь из комнаты номер «47», меня обдало горячим воздухом, подпаливая не только шерсть, но и кожу – заживать будет сутки, не меньше.

Даже не сомневался, что она спряталась в ванной, там, где можно было набрать побольше воды. Умная дамочка, продлила себе жизнь и получила шанс на выживание. Когда я ворвался в заполненную дымом ванну, она посмотрела огромными от страха глазами, не сразу поняв, кто перед ней.

Наверное, просто не рассмотрела, ибо от едкости слезились глаза даже у меня, а острое зрение ликантропа еле разглядело белесую мокрую голову, торчащую из-под воды.

Но тут я подошёл ближе…

– Аааа! – истошно завопила невесть откуда взявшая силы девушка при виде обращённого оборотня.

Экую она взяла высокую ноту, даже скривился от этого невозможного визга. Ненавижу, когда женщины визжат, это выбивает меня из колеи. Не стал петь серенады и уговаривать пострадавшую, просто подскочил вплотную, махом выудил ее из воды и сцепил хватку так, чтобы даже и вырываться не смела.

– Не двигайся, сиди тихо, – прорычал я, не заботясь об интонации – глотка ликантропа наполовину волчья, ей повезло, что она вообще слышит слова, – Северное пожарное отделение, меня зовут Конор Каллахан. Будет лучше, если ты не будешь сбивать меня своим визгом.

Девушку просто парализовало, она и не думала сопротивляться, повисла в моих руках, ошарашенная, только ноги ее торчали из-под длинной мокрой ночнушки.

Голос у нее снова прорезался, когда я вылез из здания через окно, начав спускаться по стене с четвертого этажа прямо с ней на руках. Зажал девушку в правой подмышке, а сам дробил камень левой когтистой лапой. Семь лет занимался альпинизмом, в работе пожарного это, как ни странно, очень помогало. Визжала она все дорогу, хоть я и надеялся, что дамочка охрипнет хотя бы на втором этаже. Откуда только силы берутся? Эх… А что я мог сделать? Возвращаться тем же путем, что и пришел было плохой идеей, девушку сожгло бы ещё в коридоре, если она, конечно же, не задохнулась раньше.

– Конор! – закричали коллеги, тушившие здание из брандспойта, – Бери левее, сейчас из окна полыхнет!

Я остановился, взял левее. Из окна неподалеку вырвался стремительный язык пламени, вываливая иссиня-черные клуб дыма. Ещё бы немного – и конец. Не мне, конечно, этой девчонке. Ей крупно повезло, что здесь собралась команда профессионалов, и что среди них оказался оборотень, хоть она и не слишком обрадовалась, когда меня впервые увидела.

Пятки почувствовали холодный мокрый асфальт, а девушку уже приняли заботливые руки медиков.

– Подождите, – прохрипела она сорвавшимся голосом, прежде чем ее увели сотрудники скорой. – Я могу узнать имя моего спасителя?

К тому времени я уже принял обличие человека и сосредоточенно затягивал пояс служебной экипировки, которую всегда расслаблял, когда мое тело увеличивалось. В конце концов, порвать одежду всегда влетало в копеечку, хоть и платили мне неплохо. Но как выяснилось, в пожарном департаменте не предусмотрено квот на дополнительное снаряжение, потому как ещё никто из оборотней не рвался в эту профессию. Приходилось выкручиваться.

– Конор Каллахан, – кинул я между делом, прислушиваясь, не едет ли полиция.

Грэг служил в том же районе, что и я, и всегда прибывал ко мне на точку прямо как по часам. Сейчас опять начнет выносить мозги.

Вдалеке звякнула полицейская сирена. Ну вот… закурить бы.

– Спасибо вам, Конор, – во взгляде девчонки читалось столько благодарности, что я ещё раз вспомнил, почему остаюсь пожарным, вопреки всем своим страхам, – А меня зовут Грейси Киллиан, и я навсегда запомню имя своего спасителя!

Грейси… Я вздрогнул. Тоже навсегда запомнил это имя… поэтому и не ответил ничего этой девушке. Просто молча наблюдал, как ее увозят на скорой и понимал, что это имя меня пугает больше, чем пламя, опалившее мою кожу. Оно будто выстрел в голову, которому, даже если захочешь, не сможешь сопротивляться… Мой персональный кошмар. Отправная точка, когда все пошло кувырком, разделив мою жизнь на «до» и «после».

Конечно же, это была не та Грейси, не та сумасшедшая девчонка с белыми косичками, сломавшая мне жизнь. Сколько лет прошло, но звук этого имени все равно проходился дрожью по коже, вызывая самые темные воспоминания прошлого.

Сел на залитый водой тротуар, отдышался. Закурил. Всё ещё был раздет до пояса, потому как вся кожа пошла волдырями и через сутки слезет, а ещё через половину сменится и я буду как новенький.

Боль адская, но терплю.

Наверное, курящий пожарный с обуглившиеся наполовину кожей – не самое приятное зрелище, но мне было плевать, а коллеги уже привыкли и не трогали меня. Нужно было подумать. Это будто медитативное состояние после острого напряжения. В этот момент мысли всегда идут хорошо, и мешать им смысла нет. Обычно это успокаивает… только не в этот раз.

Грейси… конечно же, я просто ушел тогда. Из стаи, из своей прошлой, полной надежд жизни. Вожак рвал и метал, ведь я облажался, и, честно сказать, сделал это по полной программе. Слияние мыслей кровных оборотней с моими так и не произошло. Тормунд Каллахан вынужден был оставаться на своем посту, а ведь ему перевалило уже за девяносто… стая медленно разваливалась, несмотря на то, что он был хорошим вожаком.

Вот только ликантропы – это ликантропы, а старый вожак – это старый вожак. Молодняк по большей части имел огромную энергию и мало мозгов. Разумеется, он начинал роптать. Такие понимают только язык силы. Тормунд был умен, но слаб, потому что стар. Оливера и остальных побежденных мною альф стая не приняла, ведь все они проиграли мне, а, значит, не являются лучшими из лучших. А их лучший из лучших оказался неудачником… в итоге место вожака пустовало и моя семья просто грызлась друг с другом. Поглощала саму себя из-за отсутствия жёсткого контроля – одним словом, волки. Что и говорить, мы и есть звери, хоть на какую-то часть.

Они все требовали имя:

– Скажи правду, Конор! – кричал Тормунд, – Скажи! Это были медведи? Или охотник? Что произошло?! Только не говори, что устал после боя – ты, двадцатилетний, полный сил альфа! Можешь эту лапшу вешать на уши кому-нибудь другому! Ты знаешь правила. Скажи его имя и сразись.

Они все думали, что это был медведь или очень сильный мужчина, а я угодил в его ловушку. По правилам стаи я должен был вызвать его на равный бой, чтобы совершить акт мести. Если с медведем – в ипостаси волка, с мужчиной – в ипостаси человека, вложив ему в руки холодное оружие. Так было бы справедливо… вот только виновник моего провала – не медведь и не охотник, а глупая девчонка, которая решила, что усыпить волка, идущего по своим делам – это очень весело.

Мстить ей? Бред. Чушь. Ещё большее унижение, недостойное не только звания оборотня, но и всякого мужчины. Это просто жестокое, досадное, роковое недоразумение… но стая практически вычеркнула меня из своей жизни за то, что я не сказал имя. Вот только рассказать как всё было на самом деле я так и не смог… Поэтому покинул стаю, приняв на свои плечи всю тяжесть позора. Остался только Грэг. А я живу одиноким волком, раз за разом бросаясь в пекло в надежде однажды сдохнуть.

– Курить, когда за спиной полыхает, а твоя кожа пахнет как добротный прожаренный стейк – плохая идея, – послышалось у меня над головой.

Грэг явился, кончились мои спокойные минуты. Проводил глазами тонкую ниточку оранжевого пламени, пожиравшую бумагу, в последний раз сделал затяжку, затушил сигарету о влажный тротуар и глубоко вздохнул:

– Что, уже всех опросили?

– Ребята работают, – Грэг присел рядом, видимо, помощь его коллегам не требовалась, – Вот скажи мне, что и кому ты хочешь доказать? Посмотри на себя – живого места нет, и морда вся красная.

Мы оба знали, что Грэг прав, что кажды день я рискую своей шкурой не только ради благодарных взглядов. В первую очередь мне хотелось доказать, что я все еще лучший. Не неудачник, от которого отказалась Матерь, а настоящий альфа, который далеко не просто так получил свой главный оборотный ген. Конор Каллахан, единственный из оборотней, кто не боится огня и презирает страх, между тем как остальные оборотни сразу поджимают хвосты перед запахом дыма… Вот только об этом я вслух никогда не говорил, да и вряд ли скажу.

– Пойдешь сам в это пекло?

– Конечно, нет. Оборотни боятся огня.

– А я девчонку только что спас. Она на четвертом сидела, шансов ноль, но ей дали один, когда я обострил слух и услышал ее крик. Повезло бы ей так, если бы рядом не оказалось оборотня?

На это Грэгу ответить было нечего, ему всегда было нечего сказать, хоть раз за разом он и задавал один и тот же вопрос.

Мы ещё некоторое время сидели в тишине, пока ребята тушили пожар – всполохи почти успокоились, воздух стал тяжёлым и липким от влажных испарений.

– У нас в отделе завал, – прервал тишину Грэг, – Маньяк странный объявился. Убивает всех без разбора, без какой-либо систематизации: мужчин, женщин, детей… вот, не можем поймать.

– Врешь, – усмехнулся я, – Оборотни и не могут поймать маньяка?

– Представь себе. Не можем взять след, потому что он ничем не пахнет.

– Бред. Все чем-то пахнут.

– А этот – нет. Обычно маньяки сбивают запах чем-то очень едким, а этот подобным не заморачиваться – просто не пахнет…

– Хм… тут какая-то странность. Уничтожитель запаха? Не слышал о таком.

– И я не слышал. Нарыли ДНК, но такой в нашей базе данных нет, а камеры этого чудика не могут поймать. Нужна помощь альфы.

Начинается…

– Опять хочешь меня в полицейские перетянуть?

– Давно уже бросил попытки, но тут такое дело, сам понимаешь… у альфы и нюх сильнее, и слух, да и скорость… ты лучше меня и любого оборотня, если кто и сможет его поймать – это ты.

– Не я один альфа, почему Оливера не попросишь?

– Я попросил тебя.

– У меня на работе тоже завал.

– Дам запрос в твой департамент о временном переводе в наш участок. Думаю, они поймут.

– Я ещё не согласился.

– Этот маньяк сливает с жертв всю кровь, до единой капли. Причем так, что вокруг не остаётся не пятнышка – все чисто, и только потом режет горло. Не знаю, зачем это ему, но экспертиза показала, что по горлу проходятся уже после слива крови. В остаточной крови жертв не обнаружено никаких психотропов. Как он умудряется их обездвижить, чтобы так все аккуратно сделать – загадка. На жертвах нет ни одного синяка.

Грэг как всегда в своем репертуаре – вывалил всю актуальную информацию, чтобы я не смог отвертеться. Несколько раз уже помогал полиции по старой памяти, потому что служил там года два, с восемнадцати до двадцати, но ушел оттуда после того случая… а теперь меня все пытаются вернуть, но я уже решил, что моя стихия – пламя.

– Я ещё не решил, – твердо ответил я на тираду Грэга, а ему не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть.