Цветы барбариса

АКТ II

…Я выбросил ее из сердца как камень,

Застряла между висками, сука.

Терзает мне душу своими рывками,

Как выжившая после цунами суша.

Рою тоннели в своей пещере,

Похож на кощея, глаза опущены.

Жду, как в больнице, часов посещения.

Каждый день — копия предыдущего.

Ты кому-то достанешься,

Без меня ты останешься.

Время, конечно, рассудит, но

Кто еще так любить тебя будет?

Ты, как кошка бездомная!

Лезешь в пропасть бездонную.

Ну, лови мои маяки!

Какая ж ты все-таки…

Я улыбаюсь, стараюсь не париться.

Двигаюсь дальше, как карта ляжет.

Сердце мое навсегда останется

Звездочкой на твоем фюзеляже.

Что же ты делаешь, мое сокровище?

Здравствуйте, люди на скорой помощи.

Как мне остаться на этой станции,

Лентой финальной в твоей дистанции?..

____________________________________

𝄞 Мачете — Между висками

Эпизод 17. Не думать. Не чувствовать

Рома

Гребаный болт, как же глушит.

Я захлопнул дверь так, что стекло в раме пискнуло. Свет не включал: не хотелось видеть, как все без нее выглядит. Да и с ней толком не видел — весь в ней, до последней искры в зрачках. Теперь ее нет. Пусто.

Прошел на автопилоте. Ботинки не снял. Да и нахрена? Руки ватные, грудь будто гаечным ключом проломили. Все не так.

Соберись уже, сопляк!

Пошел в комнату. Постель кривая, одеяло сбито на бок: спала же тут. Совсем недавно спала.

Упал. Лицом в подушку.

Запах. Этот гребаный запах.

Не духи. Не крем. Она. Настоящая. Соленая, теплая, скомканная. Запах шеи, когда прижимаешься и зарываешься. Когда она дрожит, но не отталкивает. Когда хочешь остаться в этом моменте навсегда, даже если весь остальной мир ржавеет, сука, и глохнет.

Я сжал подушку. Вцепился в нее, как в спасательный круг. Водил по ней лицом, слабак. Я отчаянно хотел ее обратно. Уже тогда, когда усадил в сраное такси.

— Гаечный ключ мне в глотку… — прохрипел.

Это была не просто девчонка, которую приютил. Не просто беда на мою задницу. Это был дом. Вот так, сука. Вот так, не зная, как, не зная, зачем, а внутри все уже решило: она — мое.

Ее хотело все мое нутро.

А теперь ее нет.

Я перевернулся на спину. В потолок. Пустой, серый.

Барбариска, мать твою… ты же врезалась в меня, как фура.

Все встало на свои рельсы.

Тот же поезд. Тот же маршрут.

И все, сука, другое.

Перед сном я, как обычно, говорил с Янкой. О ветеринарке, о свадебном торте, о мастерской, о новой стрижке ее подружки. О чем, блядь, угодно, но не о том, о чем надо было говорить. Она смеялась неестественно громко в трубку, будто пыталась перекричать нашу реальность. А я слушал и думал: ни одна ее улыбка не достанет меня так, как один взгляд Вари. И от этого тошнило.

Спокойная и тихая, Янка тараторила без вдохов. Будто боялась паузы и тишины. Я не понимал, как играть в эту игру, и не хотел. Я вообще не въезжал уже, что происходит. Но, блядь, подыгрывал. Повесив трубку, я долго сидел в темноте, уставившись в экран, который давно погас. Ночь прошла не то во сне, не то в забытье. Ни сил, ни мыслей. Когда рассвело, я уже не помнил, говорил ли с ней или просто бредил.

Утром не было утра. Был просто свет за окном, серый, мерзкий, как недосоленный суп. Не спал. Просто просуществовал ночь горизонтально. Подушка еще пахла ей, и это сводило с ума.

Встал как в отключке. Тело будто ввинчено в себя. Все ломило. Руки немели, дергались, дрожали.

Умылся ледяной водой. Ни хрена не сработало.

На кухне — ее кружка. Та самая, с облупленным ободком. Брала только ее, потому что «остальные как-то не так держатся в руке». Вот и она стояла пустая. Один в один как я.

Вышел. Захлопнул дверь. Шаги стучали в голове. Глухие, тяжелые. Словно каждый по ее следу.

Мастерская встретила запахом масла и металла. Родной запах. Резкий. Настоящий.

Парни что-то как обычно орали, кто-то хохотал у ворот. Я прошел мимо, как призрак. Руки сами достали ключи. Открыли капот.

Не думать. Не чувствовать.

Привычное, любимое — все казалось неправильным. Недостаточным стало.

Я держал рукоятку гаечного ключа и вспоминал, как последний раз взял ее ладонь. Писк пневмопистолета вернул меня в коридор, где она кричала, что никогда не останется со мной.

Я тряс пальцами, будто хотел вытрясти из них все воспоминания о ней.

Гребаный болт.

— Ромыч, ты в порядке? — окликнул сзади Толик. — Влюбился, поди?

Он ржал. А я ежился, будто варился в кипятке.

Да пошел он, клоун.

Я промолчал, только вдавил голову под капот, как в петлю.

Глохну, мать его…

Может, если я разберу этот мотор до винта, найду внутри хоть что-то, что не напоминает о ней?

Я все время мониторил новости с того дня, как «Ламба» выехала из-под моих рук. Ни слова про ублюдка. Иногда это даже приносило облегчение. А потом я вспоминал, почему пошел на это. И возвращались уже привычная злость и желание его наказать.

В какой-то момент я задумался: вдруг что-то сделал не так? Но я не мог ошибиться. В чем угодно мог, но не в этом.

Ничего, я терпеливый. Я умею ждать.

_____________________________

Если тебе нравится история Ромы и Вари, дай знать лайком или комментом))