Цветы барбариса

Эпизод 7. Я буду на тебя смотреть!

Варя

Я открыла глаза в темной комнате. Ромы не было. Тусклый свет лился из коридора. Медленно встала и отправилась искать парня в квартире.

Он сидел за столом в кухне с бутылкой водки. Я удивленно застыла в дверях.

— Тебе же рано вставать, — я пробормотала и прислонилась к косяку.

— Уже ложусь, — он смотрел перед собой, не на меня.

— Что-то случилось? — я прикусила губу.

— Не, — наполнил рюмку и быстро опрокинул. Я поморщилась. Он был задумчиво отстраненным. Я не знала его таким. Ладно, я его вообще не знала.

Шагнула внутрь и села на стул напротив.

Он молчал какое-то время, закидывая в рот арахис. Ну хоть закусывает, пьяница.

— Почему пришла ко мне? — он хмурил брови. Странный какой-то.

— Не нашла тебя в комнате и…

— Тогда в бокс почему пришла? — на его лице показались желваки. Он злился на меня что ли?

— Больше некуда было идти, — я взяла бутылку и сделала глоток прямо из горла. Огонь разлился по пищеводу, и я тут же задохнулась.

— Да куда? — он выдернул бутылку из моих пальцев, морщась. — А можно поконкретнее?

— Здесь бы меня точно никто не нашел.

— Хороший ответ, — он наполнил рюмку и приподнял ее, будто произносил тост. И залпом вылил содержимое прямо в горло.

— Что, черт возьми, случилось? — я повторила вопрос. — Я чем-то тебя обидела?

Он вдруг поднял лицо. Я поежилась от этих черных всковыривающих глаз.

— Почему он захотел тебя избить?

Я уставилась на пустую рюмку ну столе.

— Он не хотел меня избивать, — стукнула по ней ногтем, — он хотел меня убить.

Рома опрокинул еще порцию в рот.

— Что, пиво нынче не в моде? — я морщилась от того, как быстро пустела бутылка. Он был на взводе? Что нашло на этого парня?

— Что ты сделала такого?

— Ничего. Просто стала ненужной, — ковыряла столешницу.

— Почему?

— Почему да почему! — я вскочила. — Что за допрос?! Да пошел ты вообще! — я бросилась обратно в комнату и забралась под одеяло.

— Голос прорезался? — он засмеялся с кухни.

— Иди в жопу! — я закричала и отвернулась к стене.

— Фу, как некрасиво, — его голос раздался ближе. Я резко перевернулась и уперла в него сердитый взгляд, убирая сбившиеся волосы с лица. Он прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Как ты могла надоесть ему?

— Рома, хватит уже! — я вскочила.

— Не могла надоесть, — он шагнул внутрь.

— Мне кажется, когда тебя вышвыривают из окна, это сильный аргумент, — я раздула ноздри. Чего прицепился? Я обтянула задравшуюся футболку. Застыла и рассматривала ее. — Серая.

— Чудеса дедукции, — он хмыкнул.

— На мне белая была, — я вскинула на него глаза и задохнулась от возмущения. — Ты что, ты переодел меня?!

— Ты сильно вспотела, добавила бы еще соплей, — он выглядел невозмутимым. Даже не покраснел!

— Ты больной? — я завизжала. — Не делай так!

— О, ты сегодня вдруг решила посмущаться меня? — он шагнул ближе к дивану. — Че-то ты опоздала с этим!

— Да причем здесь это! Я не хочу, чтобы ты смотрел! На меня такую смотрел! — я запустила пальцы в волосы. — Не смей! Я сама на себя не могу смотреть! — меня затрясло. Он молча упирал в меня взгляд. — Ты меня понял?! — я подлетела к нему.

— Не понял, — он смотрел невозмутимо, скользя глазами по моему лицу.

— Не беси меня, — я вскинула указательный палец.

— Буду смотреть, — он шагнул ко мне. Глаза сверкали.

— Ты охренел? — от возмущения у меня голос дрожал.

— Буду, сказал, — на его лице ни один мускул не дрогнул. — Что сделаешь?

— Рома, — я застыла у его груди и уронила голос.

— Что? — он жадно рассматривал меня сблизи. — Ну что? — хрипло зашептал, уронив голос.

— Пожалуйста, не надо, — я на секунду закрыла глаза. От одной мысли, что вызову в нем отвращение, стало тошно. Хватит в меня унижений перед ним.

— Хочу и буду, — он еще понизил голос. А потом вдруг обхватил край моей футболки и рывком потянул на себя. Я ударилась о его грудь. Вздернул хлопок и с треском стянул через голову.

Не знаю, почему позволила. Я сжималась под его взглядом. Мне даже страшно было подумать, как омерзительно сейчас выглядело мое тело. Я ведь так и не решилась взглянуть на себя в зеркало.

Он наклонился и впился губами в мою грудь.

Я дернулась, отскочив.

Он поднял на меня потемневшие глаза. Завел руку за спину и рывком притянул обратно, хватая кожу на груди напористым ртом. Я застонала. Тяжелая рука держала меня за шею сзади, вжимая в его разгоряченное лицо. Острый край зубов на коже и его теплый язык. У меня колени подгибались. Ток пошел под кожей от насквозь пронзающего острого возбуждения.

Он шагнул вперед, вынуждая меня пятится. Еще шаг — мы рухнули на диван. Я дернулась под ним, но он ловко поймал мои руки в свои и завел за голову, прижимая к простыни.

— Я буду на тебя смотреть, — приблизил свое лицо. Он был пьян, крепкий алкоголь в его дыхании щекотал мне нос. Глаза помутнели.

Я предательски сжималась от него близко. От его запаха. Он лежал на мне, стискивая запястья и придавливая весом своего тела. А у меня от возбуждения кровь в висках застучала. Я хотела обхватить его ногами за корпус. Хотела кусать его губы. Я хотела его пальцы на коже. И под ней. Хотела, чтобы он взял меня. Черт. Возбуждение алыми жаркими пятнами скользило от щек к шее, ползло по заведенной груди, подрагивающей под его влажными губами, грело живот и ныряло ниже к бедрам. Я чувствовала, как покрываюсь краской с головы до пят. Я хотела его до изнеможения и предательски краснела перед ним за это желание.

— Я буду смотреть, — он опустил лицо к моей щеке и коснулся ее губами, широко разомкнув рот и обдав кожу горячим влажным дыханием. Он ласкал ссадину у моей скулы. Я закрыла глаза. Это было так приятно, хоть и щипало адски. Порезы на спине покалывало. — Буду, — он коснулся языком царапины на моем подбородке, а потом хищно обхватил его ртом. Я не могла дышать, подрагивала под ним, дергая губами, как рыба, — я буду, — его язык на моей шее гладил кожу. Он будто зализывал мои раны. И заводил так сильно, что потели ладони. Он почти довел меня до оргазма этими губами. Я чувствовала его возбуждение разгоряченными бедрами, когда он наваливался напряженным телом. Он хотел меня, я ощущала по дрожи в его теплой груди. Его влечение так приятно смешивалось с моим. Мы скрутились в один тугой комок нервов.

Черт. Черт. Черт. Я сейчас сдохну.

Опустил лицо на ключицы. Дышал тяжело, так тяжело и сипло. Сопротивлялся. Воздух глухо свистел между его сжатых зубов. Пальцы сильнее сдавливали мои запястья. Как же хорошо, черт возьми. Он водил лицом по моей груди, задыхаясь. Царапая. Боролся с собой, я чувствовала, как он упирался. Надо было сбросить его с себя и прервать уже эту агонию, но я хотела хоть немного его. Влажное горячее дыхание ласкало. И я дрожала под ним.

Он сдавленно выдохнул и захватил губами кожу на груди, жадно втягивая в рот. Сдался. И кипяток разлился в грудной клетке, понесся по венам. Я дернулась под его губами, выгибаясь. Глаза закрылись и я проглотила стон, едва не подавившись им. Святые шпильки. Затылок упирался в жесткий диван. Я уже хватала густой воздух широко раскрытым ртом, а он с хищным голодом ласкал меня. Хриплое дыхание клокотало в его груди. Горячий язык кружил по коже. У меня от него были мурашки. Я уже и забыла, как это бывает.

Волна пробивалась изнутри, горячая, мощная. Пусть бы она успела выбраться наружу под его губами. Я не помнила, когда кончала в последний раз. Я скучала по этому чувству отчаянно.

Я была заведена до предела. Острие зубов на возбужденной коже выбило из меня несдержанный стон. Он сильнее впился в меня губами. Меня потряхивало. Я отключилась с ним. Даже перестала чувствовать боль от ссадин. Я ждала, когда его язык вырвет из меня этот подступающий экстаз.

От возбуждения кожа натянулась и казалось лопнет от малейшего движения. Я стонала под ним. Не могла сдержаться. Не могла заткнуть свой рот, когда его с таким напором ласкал меня. Он хрипел, несдержанно покалывал меня зубами, и это, черт возьми, так заводило. Когда он снова меня прикусил, я взорвалась.

Я кричала. И это было так хорошо. Меня всю обдало пульсирующим теплом. В его руках, в своей дрожи и с искрами перед глазами, я, наконец, согрелась.

Я не открыла глаз, чтобы он не увидел наворачивающихся слез.

Он растерянно отпустил меня и поднялся. И я ощутила омерзительную пустоту. Вес его тела так приятно придавливал меня к постели, давая какое-то дурацкое ощущение безопасности. Нас сильно занесло. Я чувствовала себя ужасно, а он будет чувствовать еще хуже. Класс. Я не хотела видеть сожаление на его лице, накрылась одеялом и отвернулась, пытаясь успокоить взбесившийся пульс.

Я услышала из кухни его отчаянный крик:

— Блядь! Блядь! Блядь!

И стук кулаков по столешнице.

Я плакала. Отчаянно и немо. Свернувшись в его постели.