Цветы барбариса

Эпизод 45. Помни меня без писем

Варя

Я думала о нем каждый день. Месяцы текли один за другим, ничего не менялось внутри. Время стало вязким. Моя жизнь превратилась в ожидание, оно стянуло меня, как корсет, но странным образом подпитывало, давало силы.

Мне нравилось ждать его. До больного. Я, привыкшая получать все и сразу, училась медленно, мучительно растягивать это чувство, как нитку, день за днем, час за часом. Я растравливала себя им и не могла остановиться.

Он все еще был у меня. Пусть не рядом, но был.

Мой Ромка.

Настоящий, с грубыми пальцами, горячими глазами и своим вечным «гребаный болт», что колотилось у меня в голове ночами.

Увидеть его за стеклом было больно. Уставший, бледный. От мысли, что он пробудет там долгие годы, сжималась грудь.

Но я хотела, чтобы он знал, что я тоже есть у него. Что ему есть куда возвращаться. Что есть кто-то, кто будет ждать его до конца, даже если весь мир от него отвернется.

Я хотела его отчаянно. В свою жизнь. В свои руки. В свою постель. Пусть и с отсрочкой.

Я летела к нему на встречу, как ненормальная, цепляясь каблуками за щели плитки.

Перед выходом гладила платье снова и снова. Поливала себя духами, чтобы запах добрался до него через стекло. Дважды смывала макияж. Тряслись руки и поджилки.

И вот — его лицо снова было передо мной. Эти теплые глаза. У меня сразу слезы навернулись, так я скучала по нему.

— Привет, Ромашка, — выдохнула я и кончиками пальцев коснулась стекла, будто гладила его грудь, как когда-то. В прошлой жизни. Боже мой, сколько же жарких воспоминаний о себе он оставил. — А секс по телефону здесь не запрещен, как думаешь? — я игриво прикусила губу.

— Ты не угомонишься? — нахмурил брови. Но я видела, как вспыхнули его глаза, как жадно он пожирал меня взглядом. Даже если он скажет, что ненавидит меня, его тело выдаст его с потрохами.

— Не нравятся мои фото? — наклонилась ближе к стеклу, чувствуя, как сердце бьется в горле. Он молчал, долго смотрел на меня.

— Послушай меня. Не надо больше писать, ладно?

— Знаешь, никто никогда так долго меня не игнорировал, как ты, — я улыбнулась сквозь слезы. — Это задевает мое женское эго.

— Варя, — кадык дернулся у него на шее, пальцы вцепились в край стола. — Поигрались и хватит. Завязывай. Все.

— Нет, — я качнула головой. — Я не буду тебя забывать.

Он выдохнул и устало потер лицо рукой.

— Ты сама напоминаешь себе обо мне этими письмами, не понимаешь?

— Я и без писем помню тебя, — я скользнула глазами по его лицу, по скулам, по темным глазам, таким диким и родным.

— Вот и помни без писем.

— Я не понимаю… — слова давались с трудом.

— Давай заключим сделку, — он наклонился ближе, голос срывался. — Ты перестанешь слать письма. Попробуешь жить дальше без меня.

— Не проси…

— Дослушай! — он прижал кулак к стеклу. — Я найду тебя сам, когда выйду. И если ты все еще не забудешь, мы начнем заново. Но если к тому времени отпустишь… — он тяжело сглотнул, — я даже не появлюсь перед тобой.

— И как же ты узнаешь, что я не забыла тебя? — я глотала мерзкие слезы.

— Поставь на окно магазина барбарис, — он улыбнулся так нежно, что сердце сорвалось с места. — Я буду знать, что ты меня ждешь. А как будешь готова идти дальше — убери. Идет?

У меня глотка спазмировала так сильно, что я не могла говорить. Просто истекала слезами.

— Ромка…

— Я тебя очень прошу, — он облизал сухие губы. Я видела в его глазах слезы, как в ту ночь, когда мы попрощались. — Так надо.

— Ты обещал… что скажешь в поезде, — голос дрожал.

— Я люблю тебя, Барбариска, — он легко стукнул по стеклу пальцем, словно щелкнул меня по носу. И улыбнулся, светло, больно. — Ты прошла большой путь, не останавливайся, иди дальше. Ни в ком не нуждайся завтра. Тебе никто не нужен, чтобы продолжать.

Мне нужен ты.

Я хотела закричать это, но вместо слов выдохнула тихо:

— Это будет самый красивый куст барбариса, Ромка. Вот увидишь.