Цветы барбариса

Эпизод 2. Родная, прости

Рома

Я помню стыла, стыла кровь,

Ты заходила с тыла, с тыла

Зашел в бокс пораньше. Пока еще не было суеты и никто не путался под ногами. Топнул, сбивая прилипший к ботинкам снег. Потер руки друг о друга, согревая. Холод собачий.

Самая дорогая на моей памяти красная машина стояла в дальнем углу и будто обиженно молчала.

— Ну что, красавица, посмотрим, как ты тут? — пробормотал, на ходу стягивая куртку. — Сегодня подлечим тебя, — я погладил ее по капоту. Хорошая машина. Совсем новая.

А генератор сдох. Щетки были в ноль, ротор не крутился, ремень проскальзывал.

Я включил чайник, от холода сдохну иначе. Выложил пирожки, что Янка нажарила. С картошкой нереальные. Откусил кусок и пошел к шкафчикам.

За ночь намело дохрена. Я переодевался как можно быстрее, не охота было задницу морозить. Отхлебнул чай. И кажется, обварил глотку. Мать его. Аж глаза заслезились. В топку. Оставил кружку на столе. Кто уже успел отбить кусок ручки? Гребаный болт! Ну что за люди?!

Я включил радио и вернулся к машине. Снял клеммы с аккумулятора — безопасность прежде всего. Потом взял набор головок, подобрал нужную, открутил крепление генератора.

Он тяжелый, зараза. Зато родной, заводской. Не дешевая китайская замена. Надеюсь, ротор не сгорел, тогда обойдемся щетками и подшипниками.

Положил его на верстак. Протер.

— Сейчас, родной. Сейчас все сделаю.

Люблю такое: тишина, ты наедине с безупречным механизмом. В нем все честно: если поломано — видно. Если исправил — поедет. В людях охренеть как сложно.

Разобрал корпус. Коллектор в норме. Щетки — да, сработаны почти до пружины. Заменил. Подшипники тоже: люфт есть. Поставил новые. Эти хорошие. Все должно быть как надо. Иначе дамочка выполощет мозг.

Странная. Глазищи вытаращила огромные, будто я ей денег должен. Шуба дурацкая какая-то, розовая, будто плюшевого медведя выпотрошила и внутрь забралась. Бесятся люди с жиру. И юбка же как мой пояс, как себе ничего не отморозила еще? Янка бы в такой вышла — сразу бы домой погнал, придатки отогревать. Куда ее мужик смотрит? Да мне-то что до нее и ее придатков?

Когда собирал обратно, все встало ровно, как пазл.

— Вот так, красавица, поедешь как новенькая кататься, — погладил ее снова по капоту, а сам вдруг снова вспомнил ее чудаковатую хозяйку. Ни стыда ни совести у этой крали, куда мы катимся?

Протянул болты крест-накрест, чтоб не повело. Потом проверил на стенде: напряжение держит, заряд идет стабильно. Как часики.

Поставил обратно в машину. Протянул снова болты, надел ремень, натянул. Прокрутил вручную — все прошло плавно. Проверил угол натяжения — шикарно.

Подключил клеммы и завел.

Двигатель ожил с первого оборота. Заурчал мягко, ровно. Красавчик. Панель засветилась, заряд пошел как надо.

Вот это настоящий кайф.

— Той девицы тачка? — Юрик подкрался и схватил из пакета пирожок. Я поднял лицо, а он указал на красный «Мерс» в углу. — Блин, я таких еще не видел. Красивая, гадина.

— Да, тачка что надо, — я кивал.

— Да какая тачка, я про цацу ту, в шубке, — он подмигнул. — Я б ей…

— Ты не подавись, мужик, — я кивнул на его полный рот.

— Только если слюной, такая цыпа, что надо. Коленочки какие, видел? Глазками хлопала, лялька, — он гоготнул и шмыгнул носом.

— Че вы тут? — Саня нырнул в пакет за пирожком. — Янка нажарила? Она у тебя молодец, когда свадьба уже? — он зевнул.

— Летом хотим, — я потянулся.

— Как раз отучится. Хорошая девчонка, толковая, — он подмигнул. — На таких и надо жениться. — Ну че машинка? — он махнул на красную иномарку.

— Готова, можно отдавать, — показал ему большой палец.

— Позвони девушке, пусть забирает.

— Давай ты сам наберешь, Сань? — я поднялся и отряхнул руки. — У меня еще тормозная на «Мазде», разрыв магистрали, и гидроусилитель менять на «Шкоде», — отмахнулся и смылся. Иметь дело с этой девицей хотелось меньше всего.

Я уже собирался закрывать бокс, когда заметил, что красный «Мерседес» все еще был там.

— Не скучай, красотка, — выключил свет и услышал скрип двери. — Янка, я уже выхожу, жди, — схватил куртку и пошел навстречу, а то впотьмах еще зацепит какой провод. — Юрик почти все пирожки сожрал, пылесос чертов, — вылетел к дверям и столкнулся с ней прямо у выхода. — Родная, прости, — рассмеялся, хватая ее.

Сладкий незнакомый запах окружил меня и насторожил. Холодные цепкие пальцы на затылке пустили дрыжики по спине. Я даже не успел сообразить, как облажался, когда в меня впечатались липкие губы.

От неожиданности я долбанулся спиной о «Шкоду». Наверное, я раскрыл рот от удивления, потому что уже в следующую секунду я чувствовал на своем языке чужой язык, сладкий от фруктовой жвачки. От такого напора я охренел и даже не сразу среагировал. Только когда холодная ладонь оказалась под моим свитером, я спохватился.

Отодвинул ее от себя и, потянувшись к стене, включил свет.

Огромные голубые глаза игриво сверкали совсем близко. Кудри у лица пошатывались. Какого хрена? Зуб даю, такого со мной еще не было.

Я стоял как осел и таращился на ее ухмылку.

— Ты что делаешь? — Во рту было сладко. Сглотнул слюну.

— Здесь же больше никого нет, — она дернула плечом как будто все нормально и шагнула ко мне.

— Не надо так делать, — я реально напрягался от нее. Может, она больная?

— Почему? Не хочешь? — приблизилась.

— Не хочу, — ей-богу, я не врал.

— Да, брось, — она ухмыльнулась сложила руки на моих плечах, но я тут же их убрал. Потому что мне такого не надо. Упрямая самовлюбленная коза.

— У меня невеста так-то, — я одернул куртку. Вот бы она уже свалила отсюда нахрен. От ярости пульс бомбило.

— Мы ей не скажем, — сладко тянула слова. Видимо, так выглядит соблазнение. Как я попал в такое тупое положение?

— Это здесь при чем? — она начинала меня бесить.

— Не понимаю, — покачала головой. Кудри разлетелись в стороны. Непонятный цвет волос, то ли темный, то ли светлый. Я рассматривал ее. Да срать, какие у нее волосы.

— Не поймешь, — выплюнул. Пусть уберется уже из моего бокса. — Забирай машину, — я прошел и включил основной свет.

— Я совсем тебе не нравлюсь? — Стук каблуков следовал за мной. Тупо как, я будто от девчонки уносил ноги.

— Не люблю женщин, — я повернулся, — которые себя предлагают.

Она задумалась будто. Не хотел я ее обижать, но как еще объяснить, что мне не интересно?

— Да пошел ты, — она фыркнула. Точно обиделась. Ну, извини, подруга.

— Карта или нал?

Она протянула карту.

— Не проходит, — вернул обратно.

— Чего? — ее глаза стали больше. Куда уж больше-то? — Еще раз пробуй! — ее голос стал выше и будто иглами вонзился мне в перепонки. Громкая такая. Откуда она взялась вообще?

— Не работает, разбирайся и приходи завтра.

— Да стой ты, — она начала звонить кому-то, потом снова. Я покачал головой. — Не смотри так, мне нужна моя машина! — она бросила на меня гневный взгляд. Наверное, я должен был испугаться, но она выглядела забавно. — Марк! — заорала вдруг в трубку. — Перезвони, как прослушаешь сообщение! — отключилась и выругалась матом. Почти как Саня ругнулась. Я едва сдержал улыбку. Странная она все-таки. — Девушка, у меня карта не проходит, проверьте, — она отошла, — как заблокирована? Я ее не блокировала! — она кричала из другого конца бокса, до меня доносились только обрывки фраз. Снова набрала номер. — Андрюша, — она отошла с телефоном, — мне нужны мои деньги, сейчас. Ты не слушаешь! Алло?! Сучий потрох, — она взвизгнула и вернулась ко мне. — Слушай, как тебя там, может договоримся? — тонкие пальчики снова оказались на моем затылке. О, мы это уже проходили.

— Завязывай, — убрал ее руки. — Это тебе не поможет — я тут ничего не решаю, — я не сдержал ухмылку.

— Тебе весело? — она надулась. — Что за день, блин?! Все с катушек посъезжали!

— Ну да, определенно этот мир не в порядке, — взял ключи. — Давай, завтра приходи.

Она повернулась и посмотрела мне в глаза. Странно так посмотрела и долго. Липко. Не помню, чтобы на меня так кто-то глазел. И не понял, что она высматривала. Чего она вообще прицепилась? С меня поиметь-то нечего.

— Просто вышвырнешь меня на улицу? — она подняла брови.

— Я бы тебя подбросил, но живу за углом, так что без машины, — развожу руки в стороны.

— Один живешь? — она прищурилась. Елки-клапаны, она не угомонится?

— Позвони, пусть тебя заберут отсюда, — я выдохнул и присел на стол. Липучка какая. — Я посажу тебя и пойду уже спать, — я покачал головой.

— Заботишься обо мне? — она подошла и стала между моих колен. Блин, вспомнил, как выкатился тогда из — под машины прямо ей под ноги. Эта короткая юбка, будь она неладна.

— В задницу не дует? — я опустил взгляд на подол короткого платья. Поднял глаза и увидел, что улыбается. Так даже на нормальную похожа.

— Можешь проверить, — снова черти в глазах. Что с ней не так? Подняла руку и дотронулась пальцами до моих губ. Я отвернул лицо. Что за прикосновения такие? Уперла в меня свои дикие глаза и не моргает.

— Чего так смотришь? — я сглотнул. Потому что она бесила!

— Нравишься мне, — погладила щеки. Девчонка почти впечатала меня в стол.

— Хорош уже, — смотрю на розовый блеск на губах. Да как не смотреть, когда блестит? Я как сорока пялился.

— Ты отлично целуешься, — она понизила голос. Что в ее голове, елки-клапаны?

— Мы не целовались, — я возмутился весьма искренне, что удумала вообще?

— А что это было, по-твоему? — Ресницы длинные, аж спутались.

— Чего ты хочешь? — От ее приторного сладкого запаха во рту было сухо и горько.

— Тебя, дурачок. Я вчера думала о тебе, — она облизала губы. — Рассказать?

— Мне не интересно, — кадыку в глотке вдруг тесно стало. Черт, не только ему. Шла бы она уже отсюда подобру-поздорову.

— Покраснел, — она широко улыбнулась. Победно так улыбнулась, шельма. — Если я от одного твоего поцелуя так завелась, как же с тобой в постели?

Что за ненормальная?

— Звони, пусть тебя заберут — Я вспотел уже от ее игр, зуб даю. Хотелось выпутаться из ее захвата и нырнуть в сугроб.

— Боишься меня будто, — она хихикнула и позвонила подруге, видимо. Потом вернулась ко мне. — Ну теперь, когда мы так близки, ты скажешь, как тебя зовут? — Она прошлась по боксу, разглядывая все вокруг. Высокие тонкие каблуки сапог.

— Зачем тебе это? Ты видишь меня в первый и последний раз.

— Я буду произносить твое имя наедине с собой, — она лукаво прищурилась и бросила на меня острый сверкающий взгляд. Чертовы женщины. — Громко буду выкрикивать, — она приблизилась. Снова. Я покачал головой. Красивая до чертей, явно отбоя от мужиков нет, чего пристала? Встала снова между моих колен, а мне стыдись за пропахший соляркой свитер. — Я Барбара.

— Что за имя такое? — я скривился непроизвольно.

— Что не так? — она опустила руки мне на плечи. Снова тихо подкрадывалась. Я вспомнил себя в шестнадцать, когда повел девчонку в кино и все невзначай пытался завести руку ей за спину.

— В порно что ли снимаешься? — не знаю, почему улыбнулся ей.

— Если тебя это заводит… — она приблизила лицо.

— Завязывай уже, — я снял ее руки со своих плеч. Духи въедливые, точно будут долго еще у меня во рту.

— Ничего не могу с собой поделать, влюбилась, — игриво поджала губы.

— Дура ты, — я покачал головой. Ей-богу, налипла как сладкая конфета на шерстяной свитер. Как барбариска. Я не сдержался и заржал, как идиот. Она вскинула брови.

Раздался сигнал с улицы. Я облегченно выдохнул, клянусь.

— Иди, давай, — я кивнул на дверь и ждал, пока она дойдет, чтобы выключить свет.

Вышел следом. Она села в машину подруги и держала меня взглядом до самого поворота. Ненормальная.