Искушение зла

Её сердце успокоилось достаточно, чтобы она больше не боялась, что оно откажет, и всё же в её груди что-то изменилось — тянущее ощущение, заставлявшее её склоняться как можно ближе к Кирану.

Она потёрла грудину, стараясь не поддаваться панике. Это не могло быть какой-то галлюцинацией, вызванной сексом. Она это почувствовала.

Её глаза сузились, и воспоминание всплыло на поверхность — единственный другой раз, когда она ощущала нечто подобное. Это было в тот первый момент, когда она увидела Кирана, когда он выступал в Каллодосисе. Там был один общий знаменатель, который невозможно было игнорировать, и когда она подозрительно подняла взгляд, он смотрел прямо на неё.

— Скажи что-нибудь, — сказал он почти умоляюще.

— Что это было? — прошептала она.

— Какая именно часть?

Он был прав. Она имела в виду то, что он прижал её к стене, использовал секс как наказание, подарил ей оргазм, изменивший её восприятие удовольствия, или то, что это, казалось, запустило нечто… она даже не знала, как описать то, что чувствовала теперь — привязь, тянущую боль? Что бы это ни было, он, несомненно, находился на другом её конце.

— Я что-то почувствовала… — она раскрыла ладонь на своей груди. — Я всё ещё это чувствую.

Она была слишком напугана, чтобы думать о том, как безумно звучит, и что-то в его выражении лица заставило её подумать, что он точно знает, о чём она говорит. Память швырнула ей образ его глаз — чёрных, как смола, смотрящих на неё снизу вверх. Было что-то, о чём он ей не говорил, что-то, чего он не хотел, чтобы она увидела.

— Ты что-то со мной сделал? — прошептала она, ненавидя то, как жалко и испуганно звучит её голос.

Боль разорвала его лицо, и на этот раз он не смог её скрыть. Мучение исказило его черты, наполняя её чувством вины за то, что она оказалась настолько глупой, чтобы предположить такое.

— Нет, — сказал он, отводя взгляд и что-то от неё скрывая.

Она извернулась в его объятиях, пытаясь заставить его посмотреть на неё.

— Чего ты мне не договариваешь?

Киран тяжело сглотнул, по-прежнему бессмысленно глядя на одеяла под ними.

— Киран, — сказала она громче, и его глаза резко вернулись к её глазам.

Он вздохнул, и тревога в её животе с каждой секундой сжималась всё сильнее. Насколько всё это окажется плохо?

— Это не то, что один человек делает с другим, — начал Киран неохотно.

— Тогда что это? — надавила Аэлия, начиная терять терпение.

Киран несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найти слова, которые никак не приходили.

— Говори уже, Киран, — резко сказала она, и страх взял над ней верх. Что с ней происходит?

— Ты когда-нибудь слышала о парной связи? — сказал он и сразу же сжал губы в жёсткую линию, словно уже пожалел о том, что позволил этим словам сорваться.

Аэлия нахмурилась — слова казались знакомыми, но она не могла вспомнить, почему.

— Не думаю? — сказала она неуверенно.

Киран кивнул, не удивившись.

— Это связь, которая возникает между двумя существами. Никто по-настоящему не понимает магию, стоящую за ней, но каждая пара уникальна, и она соединяет их способами, присущими только им.

— И это произошло? С нами? — Аэлия смотрела на него снизу вверх, и её страх немного ослаб. Это было чем-то, что Киран, казалось, понимал, и уже одно лишь название того, что она чувствовала, приносило ей облегчение. По крайней мере, она не сходила с ума.

— Похоже на то.

— Почему?

— Никто не знает, — сказал Киран.

— Никто не знает, — скептически повторила Аэлия. — И кто же эти люди, которые не знают? Потому что я никогда не слышала, чтобы парная связь возникала между артемианами. А именно им ты сказал, что являешься.

— Я и есть, — настаивал Киран так тихо, что она едва не пропустила его слова.

Аэлия моргнула, вспоминая, где она уже слышала о парных связях, и кровь отхлынула от её лица, когда осознание настигло её — резко и безжалостно.

— Брачная связь, — прошептала она, и мысли вихрем закружились в её голове. Её взгляд метнулся к его глазам, ища в них ту тьму с новой волной страха. Она попыталась отстраниться от него, но его руки сжались вокруг неё крепче.

— Аэлия, прошу тебя, — сказал Киран умоляюще.

— Отпусти меня, — её голос стал холодным, и она не позволила ему дрогнуть от страха, пульсировавшего в её венах.

Его руки ослабли настолько, что она смогла подняться, но его пальцы всё ещё сжимали её запястье.

— Ты должна позволить мне объяснить. — Он поднял на неё взгляд, и мучение на его лице рвало её сердце, приглушая её ужас. Она сглотнула, пытаясь сдержать панику — эмоциональная буря этого дня оставила её напряжённой и взвинченной.

Ветер коснулся её обнажённых ног, напоминая, как мало на ней одежды и как близко она стоит к нему.

— Мне нужно быть одетой для этого разговора.

Он отпустил её запястье и внимательно наблюдал, как она роется в своём рюкзаке и натягивает штаны, словно боялся, что она попытается сбежать. Она неловко вскочила в свои сапоги, едва не упав назад в спешке, с которой натягивала их.

— Я отвечу на любой твой вопрос, — сказал он, когда она закончила. — Просто позволь мне объяснить.

Аэлия стояла напротив него, расставив ноги на ширину бёдер, и её сердце всё ещё бешено колотилось.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он, едва слышно через всю поляну. Он сидел, высоко согнув одну ногу, опершись локтем о колено, и всё же казался сжатой пружиной, готовой в любой момент распрямиться. Она чувствовала напряжение, исходившее от него.

— Думаю, да. — Всё это идеально складывалось; это объясняло, почему он не совершал превращение за те дни, что она его знала, почему он был таким быстрым и таким сильным. Это объясняло шрамы и то зло, которое она видела в нём. Она чувствовала себя такой глупой, что не поняла этого раньше.

— Ты дракон.

— Спроси меня о чём-нибудь, — тихо потребовал он. — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.

Он этого не отрицал. Аэлия почувствовала, как вся кровь отхлынула от её лица.

— Что ты здесь делаешь? — Она скрестила руки на груди, пытаясь противостоять тянущему чувству, которое стремилось притянуть её обратно к нему.

— Я пришёл свести старые счёты, — ответил он сразу.

— Что это значит? — Аэлия покачала головой, отказываясь принимать ещё хоть немного его туманной чепухи. Особенно теперь, когда она знала, что может быть связана с ним какой-то странной магической связью.

На этот раз он замялся, поджав губы, обдумывая ответ.

— Когда нас изгнали, это была бойня. Наши собственные генералы обратились против нас, отравив каждого мужчину, каждую женщину и каждого ребёнка в армии короля, сделав нас почти беззащитными. Они перебили почти всех нас. Счастливчики были убиты в своих постелях, полностью парализованные нейротоксином, который им подмешали в еду. Остальные умирали медленно, лишь наполовину владея своими телами, пока пытались бежать. — Выражение лица Кирана потемнело, и в его голосе появилась тень жестокости. — Та ночь будет преследовать меня до конца моей жизни.

— Ты был там? — ахнула Аэлия. Он выглядел слишком молодым, чтобы сражаться в войне двух королей. Ей было всего несколько лет, когда война закончилась, слишком мало, чтобы помнить хоть что-нибудь, а он был лишь на несколько лет старше её. Или же он…

Драконы были бессмертны — с внезапным толчком осознания поняла она. Вдруг ей захотелось, чтобы она внимательнее слушала истории, которые рассказывали в Каллодосисе о драконах. В детстве её слишком увлекали легенды, воины, сражения. Если бы только она могла вспомнить хоть какие-нибудь подробности.

— Я был там, — признал он. — Я был ребёнком, когда они обратились против нас, но к концу войны обе стороны начали вербовать детей драконов в армию. После превращения даже молодой дракон становится грозной силой на поле боя.

Её знания истории были ограничены, но даже она знала, что драконы начали вовлекать своих детей в самую кровавую войну в истории Демуто. Но знать, что это произошло, и видеть человека, с которым это произошло, — были двумя совершенно разными вещами. Аэлия закрыла глаза, пытаясь подавить ужас, поднявшийся в её горле, словно желчь.

— Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, — сказала она дрожащим голосом.

— В каком-то смысле я могу понять, почему они сделали то, что сделали, — продолжил Киран, поднимая веточку и рассеянно вертя её между пальцами. — Драконы потеряли себя, поддались той тьме, что живёт в каждом из нас, и мы разрывали страну на части в бессмысленной войне. Но, Аэлия, если бы ты это увидела, ты бы поняла. Драконы падали с неба с криками, на крыльях, которые больше не могли их удержать, или их сбивали артемиане, с которыми они сражались бок о бок. Некоторые даже не могли подняться в воздух, поэтому их рубили на земле, пронзали копьями снова и снова, пока они не умирали от потери крови.

— Почему. Ты. Здесь? — выдавила Аэлия, несмотря на тошноту, скручивавшую её желудок от его слов.

Киран поднял подбородок, и его глаза были вызывающими и не знающими раскаяния.

— Я вернулся, чтобы убить генералов, которые обратились против нас. Найти тех из них, кто ещё жив, и заставить их заплатить за то, что они сделали с нами.

Плечи Аэлии немного опустились, и она опустила глаза, скрывая от него своё облегчение. Он вернулся не для того, чтобы попытаться вновь завладеть Демуто; она не наткнулась на какое-то бессмертное восстание. Драконы правили ими веками — ближайшие к богам существа, когда-либо ступавшие по земле. В других странах мира тоже существовали бессмертные, другие формы магии, которыми были благословлены бессмертные иных земель, но в Демуто драконы были вершиной силы. И меньше всего на свете она хотела оказаться причастной к их возвращению.

Однако месть она могла понять.

— Нас? — сказала Аэлия, крепче обхватывая себя руками. — Вас больше?

Мышца на челюсти Кирана дёрнулась, его пальцы сжимались и разжимались там, где лежали на колене.

— Я бежал в горы на юге вместе с ещё одним драконом, Халедом. Он умер в прошлом году. Насколько мне известно, в Демуто больше нет других драконов.

— Мне очень жаль. — Аэлия не знала, что ещё сказать. За несколько коротких минут то немногое, что он рассказал о своём прошлом, открыло больше травмы, чем должна вместить одна жизнь. Она не могла представить, каково это — быть последним из своего рода, каким должно быть это одиночество.

— О чём ты думаешь? — он проигнорировал её извинение, его глаза искали её взгляд.

— Я думаю о том, что я идиотка, раз не поняла этого раньше, — призналась она, пытаясь улыбнуться.

— О парной связи?

— Нет, о том, кто ты такой, — быстро сказала она, её глаза сузились. — Почему? Когда ты понял про… парную связь?

Её язык запнулся на этих словах — они казались ей чуждыми и неестественными. Она слышала о брачных связях; многие легенды, рассказываемые у костров, вращались вокруг них, но ни одна из них не говорила о связи, возникшей между низшим артемианом и драконом. Она даже не знала, что это возможно. Это был вид магии, предназначенный для бессмертных — связь, соединяющая две души узами столь сильными, столь неразрушимыми, что лишь сама смерть могла разорвать её… и даже это редко заканчивалось хорошо.

— Когда я поцеловал тебя, в ту ночь, когда напали воры. — Он щёлкнул веточкой, с которой играл, и бросил её в огонь, наблюдая, как она горит, с жёсткой сосредоточенностью. Свет пламени мерцал по его профилю, подчёркивая идеальную линию его челюсти. У неё почти не было времени разобраться в своих чувствах к тому, что связывало их, но у него — было, и он определённо не выглядел счастливым из-за этого. Осознание болезненным узлом скрутило её желудок.

— Неужели ничего нельзя с этим сделать? — спросила она, наполовину надеясь, что он скажет, что и сам этого не хочет, и наполовину ужасаясь мысли, что выхода нет.

Он не отвёл взгляда от пламени, но мышца на его челюсти дёрнулась.

— Она ещё не полностью сформирована. Нам пришлось бы принять её, чтобы завершить. — Наконец он снова поднял на неё взгляд, заметил её выжидающее выражение лица и вздохнул. — Нам пришлось бы переспать.

Аэлия сделала шаг назад.

— Так вот о чём это было? — Аэлия указала на стену, на которой он удерживал её. Остановился бы он, если бы она не запаниковала? Или продолжил бы, связывая их этой связью, даже не спросив её?

— Нет, — настаивал Киран, и гнев пронизывал каждую линию его тела. — Ты думаешь, я бы так поступил? Отнял бы у тебя это решение? Кем, блядь, ты меня считаешь, Аэлия?

— Я не знаю, кто ты, — резко ответила Аэлия, и от его тона у неё поднялась волна раздражения. — Я нихрена не понимаю. Ты лгал мне каждую минуту, что мы были вместе, и, учитывая всё остальное, я не могу тебя за это винить, но это значит, что ты лишаешься права злиться, когда я пытаюсь собрать всё это воедино.

Киран вскочил на ноги, его плечи напряглись, а кулаки сжались. Как она могла не понять, кто он такой? Стоя перед ней сейчас, он был до последнего сантиметра — воин, зверь, дракон.

— Ты, может быть, и не знала, кто я такой, но это не значит, что ты не знаешь меня, — сказал он с тщательно сдерживаемой выдержкой. Однако он не мог скрыть черноту, подступавшую к его радужкам.

— Что это? — Аэлия сделала шаг назад, не зная, на грани ли она ярости на него или слёз. Это было слишком; она чувствовала себя эмоционально выжатой и физически истощённой. После всего, что произошло в Каллодосисе, это уже выводило её за пределы её самообладания. — Словно на меня смотрит что-то ещё.

Её голос дрогнул. Прекрасно — её тело решило выбрать слёзы. Она сжала губы, сильно прикусив их, пытаясь сдержать их. Лицо Кирана сразу смягчилось, и тьма исчезла в тот же миг, как он увидел её страдание. Он сделал шаг ближе, протянув к ней руку. Аэлия отпрянула, понимая, что проиграет борьбу со слезами, если он будет добр к ней, если позволит ей оказаться в его объятиях.

Он замер и опустил руку.

— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, Аэлия, только, прошу, подойди сюда. — Беспокойство прорезало его лоб складками, пока он всматривался в неё, читая панику, грозившую захлестнуть её.

Но она лишь покачала головой, делая ещё один шаг от него.

— Я не могу здесь думать. — Её голос сорвался, и она мысленно прокляла собственную слабость. — Мне нужно немного пространства. Не следуй за мной.

Аэлия резко развернулась на каблуке и направилась к своей лошади.

— Аэлия, подожди, там кромешная тьма. — Киран пересёк поляну несколькими быстрыми шагами, наблюдая, как она отвязывает свою лошадь и перекидывает верёвку через её шею, чтобы привязать свободный конец к недоуздку. — Ты же не собираешься всерьёз ехать без седла и упряжи.

Аэлия вскочила на спину лошади, схватившись за верёвку и коснувшись пятками её бока. Лошадь нервно шарахнулась в сторону, разворачиваясь вокруг того места, где Киран крепко держал её под подбородком.

— Отпусти, — прорычала она, слишком отчаянно желая уехать, спрятать от него свои слёзы, думать о чём угодно, только не об этом.

Киран молча смотрел на неё снизу вверх, и целый мир боли и страха скрывался в его глазах. На мгновение ей не хотелось уезжать — ей хотелось просто шагнуть в его объятия и плакать, пока мир снова не начнёт обретать смысл. Но затем он отпустил верёвку.

Они смотрели друг другу в глаза одну секунду, растянувшуюся в вечность, прежде чем она стиснула зубы и пустила лошадь вперёд. Та перешла в галоп и унеслась в ночь.