Искушение зла

Только благодаря годам тщательной практики ему удавалось контролировать выражение своего лица, закрепляя на нём закалённую, неподвижную нейтральность.

У Бесеркира подобных ограничений не было. На другом конце комнаты он прислонился к одному из самых вычурных письменных столов, какие Кирану когда-либо доводилось видеть, и улыбался, словно паук, только что поймавший что-то в своей паутине. Как бы нелепо это ни выглядело, стол не казался чужеродным в этой комнате. Одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы Киран понял: то, чего Бесеркиру недоставало во вкусе, он с лихвой компенсировал деньгами.

Убедившись, что стоящие позади стражники находятся между ним и единственным выходом из комнаты, Киран наконец перевёл внимание на человека, который столь явно желал быть её центром.

Бесеркир привёл себя в порядок после происшествия на складе, переодевшись в хорошо скроенный костюм, подчёркивающий широкую линию его плеч, однако ссадины на его лице выдавали его не слишком благопристойное занятие. Независимо от следов, которые оставила на нём Аэлия, Бесеркир выглядел в кабинете столь же внушительно, как и тогда, на фоне своих горящих жертв в Каллодосисе. В нём ощущалась манера человека, привыкшего быть самым внушительным присутствием в комнате.

— Мой старый друг, — начал Бесеркир, и его голос был таким же скользким, как всегда. — Прошу прощения, что приволок тебя сюда столь бесцеремонно, но терпение всегда было добродетелью, с которой я испытывал трудности.

Киран промолчал, не давая ему ничего.

— Я бы предложил тебе выпить, но мне сказали, что тебе нельзя доверять в вопросах поведения. Настоящее животное, как утверждают.

Бесеркир слегка наклонил голову, глядя на Кирана сверху вниз.

— Значит, страна действительно катится к псам, если один из её старейшин слишком труслив, чтобы дать человеку в цепях выпить, — сказал Киран, приподняв одну тёмную бровь.

Один из стражников толкнул его так сильно, что он рухнул на колени. Боль пронзила их, когда кость ударилась о твёрдый мрамор.

— В этом нет необходимости, но благодарю, — предостерёг Бесеркир, бросив на стражника презрительный взгляд.

Он оттолкнулся от стола и сделал несколько медленных, нарочито выверенных шагов ближе, остановившись как раз вне досягаемости Кирана.

— Думаю, ты путаешь трусость с практичностью. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы избавиться от всей грязи после моей встречи с твоей маленькой подругой, а у меня есть место, куда нужно отправиться. Так что пока нам придётся держаться в рамках приличия. — Он сунул руки в карманы брюк. — Забавно, что ты упомянул собак…

Бесеркир дёрнул головой, и Киран услышал, как позади него открылась дверь, после чего раздалось мягкое постукивание когтей по мрамору — сторожевая собака прошла через комнату и встала рядом со своим хозяином.

— Этот прекрасный молодой господин выследил вас прямо от брошенных трупов солдат, которых ты и твоя подруга сочли нужным убить.

Сознание Кирана закружилось. Всё это время они выслеживали их.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил он, удерживая голос спокойным.

— О, конечно, понимаешь. — Бесеркир присел ближе. — У озёр. Все мои солдаты убиты, люди освобождены, и в этой смеси лишь два других запаха. Один из них — твой, в этом я уверен. Мои псы не ошибаются.

— Ненавижу портить их безупречную репутацию, но, похоже, они не столь непогрешимы, как тебе хотелось бы верить. — Киран позволил тени жестокости блеснуть в своих глазах. — И всё же я настаиваю: отдавай должное там, где оно заслужено. Это я убил твоих маленьких солдат — каждого из них, до последнего. И поверь мне, никакая помощь мне не понадобилась.

Улыбка Бесеркира стала шире.

— О, браво. Я надеялся, что вы двое близки. На самом деле я довольно сильно на это рассчитывал, так что спасибо за подтверждение моих подозрений. Мы знаем, что она была там — лгать бессмысленно. Чего мы не знали, так это того, кем она была. — Бесеркир наклонил голову, вглядываясь в лицо Кирана. — А ты знаешь?

Киран не смог удержать мышцу, дёрнувшуюся в его челюсти. Ему стоило невероятных усилий не вырваться из кандалов и не оторвать голову Бесеркира прямо от его самодовольного тела — но он должен был подыгрывать, чтобы дать Аэлии время сбежать. В сотый раз он потянулся в то пространство, где иногда ощущалась парная связь, но встретил там лишь глухую тишину.

Бесеркир рассмеялся, и губа Кирана презрительно изогнулась, когда этот звук будто царапнул вниз по его позвоночнику.

— Возможно, ты и знаешь, но из того, что я видел раньше, я подозреваю, что она — нет. Я прав?

Бесеркир выжидающе развёл руками, а затем усмехнулся тому, какую правду он прочёл в выражении лица Кирана.

— Я так и думал. Теперь моя проблема в том, что мои друзья на Севере — те самые, которые так чрезвычайно благодарны за наши двуногие поставки, — заплатили бы больше, чем ты способен вообразить, чтобы заполучить её.

— Впрочем, поимка тебя всё равно победа. Приз, конечно, меньший — признаю это, — но ты всё же убил моих людей, а такое не может остаться безнаказанным. Обычно за подобное преступление полагается публичная казнь, о которой наши пленники начинают умолять уже после небольшого времени, проведённого с некоторыми из наших более изобретательных тюремных стражей. Но сегодня я чувствую себя необычайно великодушным. Я предложу тебе свободу — прямо здесь и прямо сейчас. Всё, что тебе нужно сделать, — это сказать мне, где находится девушка.

Зверь внутри него пригнулся низко, тихо кипя хищным терпением, словно сжатая пружина, готовая распрямиться в тот миг, когда станет безопасно броситься вперёд. Медленная улыбка обнажила острые кончики клыков Кирана, когда он ослабил контроль, позволив пробиться наружу намёку на зверя. Пёс рядом с Бесеркиром тихо заскулил и отступил на шаг назад, оставляя своего хозяина принять на себя всю тяжесть взгляда Кирана.

— Если ты прикоснёшься к ней, я закончу то, что она начала, и раздавлю каждую кость в твоём теле. По одной.

Спокойствие в его голосе было пропитано насилием, и каждое слово произносила самая тёмная часть его существа.

— О, я собираюсь сделать куда больше, чем просто прикоснуться к ней. Месть — это блюдо, которое лучше подавать во многих блюдах, и у меня было предостаточно времени, чтобы спланировать все способы, которыми я заставлю её страдать.

Когда Киран говорил, с лица Бесеркира слегка сошла краска, но в остальном его самоуверенность осталась невредимой. Он махнул кому-то позади Кирана, и тот услышал, как дверь снова открылась. В комнату вошли ещё три сторожевых пса.

— Её запах уже обнаружили во Внешнем городе, и у меня нет никаких сомнений, что мои самые опытные…

Бесеркир осёкся, когда один из псов — тот, у которого вокруг морды была седина, — в тот самый момент, как подошёл к его боку, совершил превращение.

— Сэр.

Стражник дёрнул головой, прося о личном разговоре. Бесеркир наклонился ближе, чтобы услышать прошептанное сообщение, явно недовольный этим прерыванием. Киран напрягся, пытаясь расслышать, и каждая жила в его теле была готова среагировать на малейшую провокацию.

Бесеркир оставался неподвижным ещё несколько долгих мгновений после того, как стражник отстранился, его лицо было отвернуто от Кирана, но, когда он повернулся, эта улыбка снова была на месте.

— Что ж, ступайте и займитесь этим немедленно. Сейчас же.

Бесеркир отмахнулся от четырёх сторожевых псов с ленивым раздражением. Лишь когда дверь захлопнулась за ними, он позволил своему взгляду снова остановиться на Киране. Он вздохнул — медленно, нарочито преувеличенно.

— Похоже, на своё мероприятие я всё-таки не попаду.

Он развернулся и быстрым шагом направился к шкафу на другом конце комнаты. Низко присев, он порылся в его глубине, прежде чем снова выпрямиться, и всё, что он делал, было скрыто его широкой спиной.

— Думаю, я рискну выпить с тобой. Возможно, это немного смягчит твой характер.

— Ты знаешь не хуже меня, что я не стану это пить.

Киран приподнял бровь, наблюдая, как Бесеркир пересекает комнату, держа в каждой руке по хрустальному бокалу.

— О, мой друг, какой смысл было бы травить тебя? У тебя есть информация, которая мне нужна.

Бесеркир не колебался, подходя на расстояние вытянутой руки от Кирана и протягивая ему бокал. Киран даже не взглянул на него.

Бесеркир выжидающе смотрел на него — так близко, что Киран мог увидеть каплю крови на краю одного из более глубоких порезов на его лбу, так близко, что Киран едва успел отбить бокал, полетевший ему в голову. Стражники были на нём долю секунды спустя, прижимая его, пока рукав Бесеркира закрывал ему рот.

Киран взревел и рванулся назад, ослабляя хватку стражника настолько, чтобы взметнуть скованные цепями кулаки в живот Бесеркира. Старейшина глухо хмыкнул, но устоял на месте, продолжая крепко прижимать свой рукав к рту Кирана.

Комната начала вращаться, цвета растекались там, где им не следовало быть, а линии расплывались и снова возвращались в фокус.

— К тому же, мне вовсе не нужно, чтобы ты что-нибудь пил, чтобы я мог тебя одурманить, — сумел сказать Бесеркир, когда Киран нанёс в его сторону ещё один последний удар.

Он не мог сказать, достиг ли удар цели, он не мог сказать, двигались ли вообще его руки. Он боролся с тем наркотиком, что растекался по его телу, боролся с ним всем, что у него было. Он потерял сознание ещё прежде, чем его тело коснулось пола.