Избранная Иштар

Глава 15

Ирна с девочками едва поспевали за мной. Я буквально влетела на территорию своего участка и с мрачным удовлетворением отметила: ищейки Тео остались за оградой, затаившись в тени кустов. Значит, мой контур они еще не вскрыли. Я не обольщалась — им просто не давали приказа на штурм, а скрытное вмешательство я бы почуяла мгновенно. Но когда до Теодора дойдут слухи о моей выходке… О, он разнесет мою защиту в щепки, если я посмею не впустить его. А я не впущу. Видеть его — выше моих сил.

Нужно вплести в охранную сеть что-то по-настоящему «стальное». Может, выстроить каркас на благословении Иштар? Божественная мощь — аргумент весомый, хоть я до сих пор и не до конца понимаю механику ее работы. Поможет ли? Спасет ли?

Тео горд, в этом я успела убедиться. Возможно, он не явится сегодня, даст мне перекипеть. Это время мне жизненно необходимо: нужно дожать меню к открытию, разобраться с персоналом, запустить рекламу и прошить дисконтный кристалл. И главное — решить, что делать с собственной жизнью. Изменится ли что-то, если я сбегу? Достанет ли меня «демон Истрана» в моем захолустном Артвиле?

Там, в глуши, я его не интересовала. Может, это и есть выход? Не желаю быть «нюхательным хомячком». Я личность, черт возьми! Но попробуй докажи это ишхассу. Закроет ли Король глаза на мой побег? О да, не сомневаюсь — при нынешних раскладах он только вздохнет с облегчением.

Оставался вариант с покровительством Иштар, но я приберегла его на самый крайний случай. Стать «сдерживающей силой» для Степи, только уже за золотой решеткой вместо Юлдуз? Истран будет диктовать условия кочевникам, используя меня как рычаг… Нет, я не желаю такой участи ни себе, ни степнякам.

Значит, Эшт. К нему я и обращусь. Он обязан снять печать, теперь у меня есть железный повод — в город привезли официальную невесту. И пусть я люблю ишхасса — богу не солгать, — но он меня предал. А предательство сжигает любые мосты.

Расторжение помолвки, которой официально даже не существовало… Повлияет ли это на расклад в глазах Короля? А если потом попросить подданства у драконов? Вряд ли на меня рискнут напасть даже в Истране, если я стану номинальной подданной их величеств — это же дипломатический скандал чистой воды. Выйду замуж за дракона, снесу ему яйцо…

Я резко остановилась и помотала головой, отгоняя морок. Мысли становились откровенно идиотскими. Спокойно, Тина. Успокойся.

Обидно. Очень. Даже если это действительно так, почему Тео не сказал мне это сам, в лицо? Я недостойна правды?

Мысли какие-то идиотские. Успокоиться.

А может, Асвар уже нашел «противоядие»? Вдруг мы с Тео больше не связаны узами печати? От этой мысли я едва не застонала. Чего в ней было больше: горького разочарования или долгожданного облегчения? Не знаю. Знаю лишь, что от вопроса «свободна ли я?» веет невыносимой тоской.

Ирна, не успев затормозить, врезалась мне в спину. Я раздраженно обернулась, и вид кухарки, испуганно вжавшей голову в плечи, мгновенно меня отрезвил.

Боги, да что со мной такое? Жизнь не закончилась. Тео не хочет видеть рядом со мной никого? Да и пусть не видит! Уйду с головой в работу на пару лет, а там или Асвар решит проблему, или я просто надоем великому магу. В конце концов, теперь под его боком будет Юлдуз. Красивая. Необычная. Покорная. Степнячки — это гремучий коктейль из гордости и смирения перед мужем. Что я-то паникую? Неужели и правда поверила в любовь? Нервы ни к черту.

Гномы на стройке встретили меня широкими улыбками и протянутыми руками. Рукопожатие — сугубо мужская привилегия в этом мире, и я гордилась тем, что удостоилась этой чести. Бригада, конечно, не пришла в восторг от идеи срочно втиснуть домик для персонала в глубине сада. По моим планам там должна была быть зона отдыха, и любая постройка нарушала эстетику, но людей нужно было размещать.

Я выложила перед строителями три амулета, заряженных под завязку — для ускорения работ. Дом был нужен «вчера», поэтому я разрешила нанять дополнительных рабочих. Лей Ундер степенно кивнул, поглаживая короткую бороду. Работать со мной гномам нравилось: я щедро платила, не придиралась по пустякам и всячески облегчала их тяжелый труд магией

Кто сказал, что я должна отказываться от своей мечты? Если меня попытаются запереть в золотой клетке, подобно альтее короля, я докричусь до самой Иштар. Да, помощи от богини было немного, когда она была нужна, но через нее можно выйти на кочевников или даже на драконов. Возможно, я переоцениваю свою значимость, но в преддверии войны захочет ли Истран ссориться с кем бы то ни было?

Бежать? Оставить Ларра, Стану, Ирну? Бросить все, что я начала строить? Нет, бегство в никуда — не мой путь. Я лучше попробую «побарахтаться» здесь. Мне уже не раз доказывали, насколько тщетны попытки скрыться от судьбы. Да и охранников у меня наверняка больше, чем кажется.

Сейчас мне нужно просто успокоиться. Как только эмоции улягутся, решение придет само. А для этого нужно изолироваться от мира. И от братьев Эмерти — в первую очередь.

Когда Ирна наконец устроилась во втором ярусе центральной башни, получив стопку эскизов и подробные инструкции по пошиву формы для персонала, я позволила себе выдохнуть. До торжественного открытия осталось две с половиной недели — критический срок для подбора команды.

Я заставлю себя забыть о Тео. Сделаю вид, что его не существует. Может, мы и вовсе больше не пересечемся? Очень на это надеюсь, потому что обида выжигает все внутри. Я ведь только-только начала ему верить…

А он не появляется. Значит, все правда — он всерьез собирался жениться на степнячке и даже не намекнул мне об этом. Надеялся, что его свадьба пройдет незамеченной для «провинциальной магички»? Горько. Очень горько. Плакать хочется нестерпимо, но я дала себе слово: рыдать буду только в одиночестве, когда закрою дверь на все засовы

— Ирна!

Женщина поспешно спустилась со второго этажа, нервно сцепив руки под свежим фартуком. Она что, боится меня? Неужели я произвожу такое пугающее впечатление? Хотя после моей недавней выходки это и не мудрено.

— У нас две недели, чтобы забить кладовые и подготовить все к открытию. Проверь работу ледника, печи и кухонную утварь, — я раздраженно отбивала дробь пальцами по новенькой стойке ресепшена. — С этого дня готовишь на гномов. Никаких изысков: густая похлебка, каша с мясом, хлеб. Рабочие должны быть сыты. Заодно набьешь руку на больших объемах. Сама реши, сколько помощниц тебе нужно, и найди пару толковых мясников — с ними я договорюсь о поставках лично. Без моего ведома персонал не нанимать. Задача ясна?

— Да, лея. Кухня, гномы, мясники, — Ирна прилежно загибала пальцы, словно заучивая заклинание.

Если проявит расторопность — сработаемся. Может, со временем я и доверю ей пост администратора, а не просто поварихи. Одной мне все это не вытянуть, особенно с моими планами на «сеть».

Дверь распахнулась, и в холл влетела Эная. Я невольно напряглась: уже доложили? Пришла отчитывать? Но дуэнья сияла. Видимо, предательство сегодня — мой личный эксклюзив, а мир продолжает вращаться как ни в чем не бывало. Следом за ней в комнату ввалились восемь мальчишек.

У меня округлились глаза. Даже Ларр, когда я нашла его в канаве, выглядел чище и презентабельнее этой компании.

Оборванные штаны, сквозь которые светились костлявые коленки, въевшаяся в кожу грязь… Увидев таких «носильщиков», клиенты предпочтут тащить чемоданы сами, лишь бы не подпускать их к вещам. Один из них, несмотря на летний зной, кутался в шерстяную безрукавку и меховую шапку. Больной? Или просто местный «городской сумасшедший»? Я нахмурилась. Моя блестящая идея использовать беспризорников в качестве лица заведения начала стремительно блекнуть.

— Лея, привела! — Эная счастливо подмигнула разношерстному сброду за своей спиной и принялась тыкать пальцем в каждого по очереди: — Каспер, Уилли, Уфер, Ант, Асек, Ильяс, Варс и Пуффе.

Я окинула скептическим взглядом эту разношерстную толпу. Если уж я беру на себя ответственность за этих детей, я должна быть в них уверена, как в самой себе.

— Слушайте внимательно, — мой голос прозвучал твердо, перекрывая шепотки. — Кто хочет работать? Сразу предупреждаю: не воровать, не бродяжничать, а именно работать. Выполнять мои поручения. Любые.

— А бить будут? — шмыгнув носом, спросил один из мальчишек. Имени я не запомнила, но в его глазах читался привычный страх перед миром взрослых.

— Бить я не буду, — отрезала я. — Но за проваленное задание в первый раз оштрафую. На второй — мы попрощаемся навсегда.

— А что делать-то надо? — подал голос другой.

— Ничего сверхъестественного. Доставить посылку, сходить с кухаркой на рынок, сбегать к голубятне по моему слову.

— А платить… платить сколько станете?

— Кормежка «от пуза» и три медяшки в день.

Сумма не заоблачная, но я знала рынок: многие в городе надрывались за меньшее, а я предлагала еще и полный пансион.

— Кому негде преклонить голову — предоставлю жилье бесплатно. Маленькие комнаты, но свои. Но! — я подняла палец, пригвождая их взглядом. — Одно условие: не предавать. Предателей вышвыриваю в тот же миг. Мое поручение должно быть исполнено, даже если вам грозит тюрьма. В этом случае — я вас вытащу. За своих людей я буду драться с кем угодно, будь то стража или министры. Отступиться можно лишь в одном случае: если грозит верная смерть.

Кажется, я переборщила. В глазах мальчишек застыл дикий коктейль из ужаса и благоговения. Они смотрели на меня как на сошедшее с небес божество.

«Звездное небо в глазах» — это, конечно, лестно, но отчего такой восторг? Неужели им раньше никто не обещал просто… защиты?

— Лея… — один из мальчишек, переборов робость, шагнул вперед. — У меня матушка больная и младшая сестра. Вы говорили про комнаты… могу я забрать их с собой?

— Чем больна мать? И сколько лет сестре? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от жалости.

— Руки у нее болят, и ноги… Плохо ходит, а в непогоду и вовсе с постели не встает, — мальчик стянул засаленную шапку, обнажив криво остриженную макушку. — А сестренке недавно десять исполнилось.

— Твоя мать сможет присматривать за цветами в саду, их не много, а сестра будет на подхвате у Ирны. С меня — крыша, еда и защита. С вас — честный труд.

Я обвела их взглядом. Один уже мой, с потрохами. Но то, что произошло дальше, повергло меня в шок. Я определенно живу в безумном фэнтезийном сериале.

В этом мире существовал древний обычай, запрещенный лет тридцать назад. Поговаривали, что корни его уходят в тот самый проклятый Иннергард. Вассальная клятва «сердца и руки»: человек опускался на одно колено, прижимал ладонь к груди и признавал над собой власть единственного господина, ставя его волю выше любого закона и даже слова Короля. Наверное, потому ее и отменили — монархам не нужны подданные, верные другому.

Я смотрела, не веря своим глазам, как мальчишки один за другим опускаются на колено. Глухой стук о дерево пола эхом отозвался в пустом холле. Откуда они, эти дети улиц, знают про забытые ритуалы? Неужели легенды о «настоящих господах» передаются в подворотнях из уст в уста?

По коже пополз мороз. Эти ребята смотрели на меня не по-детски серьезными, лихорадочно блестящими глазами. Левая рука у каждого — на сердце. Ради меня? Они поверили мне сразу, безоговорочно, вручив свои жизни в мои руки.

Стало жутко. Это уже не просто «бизнес» и не «прогрессорство». Это ответственность, от которой не сбежать. А еще — зацепка. Если они хранят такие традиции, то что еще они знают о той войне? Может, ответы нужно искать не в пыльных фолиантах, а в памяти простого люда?

— Госпожа!

Я обернулась и едва не лишилась дара речи. Мир окончательно сошел с ума? Ирна вместе с дочками стояли на коленях, глядя на меня с решимостью приговоренных к казни. Видимо, мой недавний выпад в адрес «брата демона» произвел на них неизгладимое впечатление — решили, что сегодня нас всех поведут на плаху?

Даже Эная, застывшая с неестественно прямой спиной, медленно опускалась на пол. Массовый падеж, не иначе. Может, в воздухе столицы разлито что-то галлюциногенное?

Я тяжело вздохнула. Во что они себя втравливают? Ладно дети — они в силу возраста не понимают, чем грозит такая вассальная клятва. Но Ирна? А Эная? У них что, разом отказали мозги?

Я поочередно подходила к каждому и помогала подняться. Для тех, чьей руки я коснулась, клятва считалась принятой и «завязанной» на мне. Перед дуэньей я замерла, давая ей шанс передумать.

— Ты исковеркаешь себе жизнь, — предупредила я ее вполголоса. — Ирр Теодор никогда не возьмет тебя в службу безопасности, если ты принесешь вассалитет мне. Это конец карьеры, Эная.

— Ты сказала этим детям правду, — Эная вздохнула, не отводя взгляда. — «За своих людей я буду драться». Ирр Теодор лучший в своем деле, но, когда мне по-настоящему была нужна помощь, пришла только ты. Я уже твой человек, разве нет?

Я молча смотрела на нее, гадая: не заскучает ли лучший шпионский кадр Истрана в тишине моей гостиницы? Или это хитрая попытка быть ближе к Ларру? А может… она просто устала быть инструментом в чужих руках?

— Встань. Я не буду тебе помогать, — я предостерегающе подняла руку. — Отложим твою клятву. И вашу тоже. Будем считать это пятилетним контрактом. Если через пять лет вы захотите повторить этот жест — я приму его. А пока… я вас не неволю.

Нужно было срочно перевести все в рабочее русло, пока я сама не поверила в свою божественность.

— Ужина пока нет, так что слушайте мое первое задание: всем в город, в баню. Деньги выдам сейчас. Жду всех к вечеру, с вещами, если они у вас есть. Родственников тоже приводите, пристрою к делу, но на хоромы не рассчитывайте. Работаем!

Получив по монете, ребятня с серьезными лицами потянулась к выходу. Я повернулась к Энае — та уже поднялась с колен сама и теперь упорно изучала древесный узор на полу.

— Эная, ты знаешь город лучше всех. Найди толкового портного, пусть к вечеру будет здесь. Нужно снять мерки с мальчишек и подобрать что-то из готового — не ходить же им оборвышами. По паре штанов и рубашке на каждого, без изысков.

Едва я закончила фразу, в холл стремительным шагом вошел Тео. Мои надежды на неприкосновенность границ рухнули: маг был зол как тысяча демонов. Поспешным жестом я отослала Ирну и девочек — им ни к чему присутствовать при этой буре.

— Я уже говорил, что ты мое личное наказание? — прорычал он, замирая в паре шагов. — Что это, демоны тебя задери, был за спектакль с участием тебя и моего брата⁈

— Спектакль? — я вздернула подбородок, хотя внутри все дрожало от страха, что он сорвется. — Ирр Теодор, право слово, вы становитесь слишком навязчивы.

Тео замолчал. Целую минуту он пристально всматривался в мое лицо, словно искал в нем трещину. Что он там увидел, я не знала.

— Вот, значит, как, — глухо выдал он. — Что ж, ты права. Не смею больше обременять тебя своим присутствием. Когда остынешь и решишь поговорить по-человечески — я жду.

Короткий, сухой поклон и он вышел. Я едва не задохнулась от внезапной вспышки боли. Ушел.

«Все, хватит, — приказала я себе. — В работу. В учебу. В гостиницу». Жизнь без Теодора Эмерти существовала раньше, будет существовать и теперь. Сиятельные ирры не чета маленьким леям из провинции. На что я вообще надеялась? «Когда остыну»? Да я ледяная, как северные пустоши!

В комнату тенью проскользнула Ирна. Молчит. И правильно, мне нужно собрать мысли в кучу.

— Ирна, — я обернулась к поварихе, стараясь придать голосу деловую жесткость. — Вам с девочками нужно выучить приветствия на пяти языках. Через пару дней проэкзаменую лично.

Женщина поклонилась и поспешно скрылась. Она все еще меня боится. Позор.

Стоит ли вливать деньги в идею Модного дома? Очередная авантюра, засевшая в голове колючкой. Я так и не научилась составлять нормальные бизнес–планы, доверяя лишь интуиции, и пока она меня не подводила. Но не заведет ли этот безалаберный подход в тупик?

Мысли о делах, как всегда, действовали отрезвляюще. Работа стала моей кожей, единственной константой в этом переменчивом мире. От нее, по крайней мере, отдачи больше, чем от сомнительного чувства под названием «любовь».

Мне ведь здесь никто ничего не принес на блюдечке. Одна, без поддержки, в вечной маске бойца. Сначала — за право считаться вменяемой, затем в Школе, теперь — в управлении «Кобылой». Со стороны кажется, что ответственность — легкая ноша. Ошибка. Это ежедневная битва с обстоятельствами, с окружающими и, прежде всего, с самой собой.

Теперь я понимаю Тео. Понимаю с каждым днем все четче. Разница лишь в масштабах: под моим началом десяток душ, под его — целая страна. Неважно, большая она или маленькая, груз ответственности одинаков. И я была готова простить ему все: и замашки маньяка, и холодность, и его демонов… Все, кроме этой женитьбы «в спину». Без единого слова. Без шанса на объяснение.

Или я все же не права? Пожалуй, это мой самый большой порок: стоит начать жалеть себя, и я не могу остановиться. Мне нужен хлесткий удар наотмашь, чтобы вспомнить, распускать сопли не просто некрасиво, а опасно. Чем больше я лелею свою обиду, тем глубже тону в ней.

Дура. Знаю. Но какая уж есть.

Работа — вот лучшее лекарство. Когда не хватает времени на сон и еду, душевные терзания дохнут от истощения первыми. Ну, женится он, и что дальше? Да, я хотела сражаться, но с кем мне воевать за его любовь? С государственным долгом? С интересами короны? Я в заведомо проигрышном положении, и тут не помогла даже негласная поддержка «зверя».

Может, и правда плюнуть? Глупое сердце еще пыталось бунтовать, но я жестко приказала ему замолчать. Сдаваться нельзя, участь проигравшей фаворитки в этом мире незавидна. Но что я могу? Разве что… убедить кочевников сменить жениха? У Короля наверняка полно пафосных приближенных, от которых степняки придут в восторг и передумают насчет Тео.

Это решение пахло авантюрой, но оно было куда менее истеричным, чем мои мысли пару часов назад. И почему в моменты волнения я так позорно теряю голову? Кто мешал мне спокойно поговорить с Тео, когда он ворвался в «Кобылу»? Гордость и глупость — классический дуэт.

Ладно, дам остыть и ему, и себе. Строить отношения без практики, то еще удовольствие. В моем мире мальчишки предпочитали со мной дружить, изливая душу о своих «глупых девчонках». А я слушала, кивала и клялась себе, что уж я-то никогда не буду вести себя так нелепо. И вот, пожалуйста! Десять из десяти по шкале женской глупости.

В одиннадцатом классе любовные романы обещали порывистых благородных горцев и коварных кузенов. А у меня все смешалось: и герой, и злодей в одном флаконе. И все наше недопонимание, лишь от того, что я понятия не имею, как играть в эти игры.

Я очнулась уже на полпути к голубятне. Как я сюда дошла? А главное зачем? Видимо, ноги сами несли подальше от тяжелых мыслей. Помотав головой, я заставила себя сосредоточиться. Раз уж пришла, нужно предупредить почтенного рома Питтерса. Мои «посыльные» скоро начнут мелькать здесь постоянно, и лучше подготовить почву заранее.

Почтенный Андрэ Питтерс был моим первым настоящим союзником. Именно он рискнул, доверившись безвестной Тине Ауэриллиной и ее скромному заведению в Артвиле. Этот добрый птичник выстроил для меня логистику: принимал стенограммы от клиентов и молниеносно рассылал посыльных в суды, торговые палаты и другие гостиницы. Дружба, проверенная делом, заслуживает награды.

Голубятня рома Питтерса занимала узкую высокую башню. Винтовая лестница внутри была настолько тесной, что двое могли разминуться, только если один из них вжимался в глубокий подоконник на очередном витке. На самом верху, под открытым небом, примостилась шаткая, на мой взгляд, пристройка: личный кабинет Андрэ и его сына, совмещавшего посты секретаря и диспетчера. По черепице крыши важно семенили пушистыми лапками розовые и лазурные голуби. Совершенно ручные создания, привыкшие к человеческому обществу.

— Лея! Какой сюрприз! — воскликнул Васте, сын моего компаньона.

Пока я моргала, привыкая к ослепительному солнцу после полумрака лестницы, он галантно предложил мне руку, чтобы я с непривычки не наступила на какую-нибудь зазевавшуюся птицу. Предусмотрительный юноша.

— Растете, лея! О вашей «Кобыле» в столице только и гудят! — он просиял, помогая мне устроиться на низком стуле под навесом, где уже расположился его отец

— Да, ром Васте. И, надеюсь, мой рост не ограничится двумя гостиницами, — я позволила себе мягкую, уверенную улыбку. — В моих планах партнерство с самыми перспективными заведениями столицы. И это только начало.

Ром восторженно зацокал языком, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

Андрэ Питтерс тоже был попаданцем. Из магического мира, где у него не было искры, зато имелся редкий дар договариваться с птицами. На этой почве мы и сдружились. Андрэ обожал своих питомцев и никогда не гнал их на износ, наотрез отказываясь подмешивать в корм магический порошок для покорности. Именно поэтому его голубятня не была первой в столице, зато была самой надежной.

— Удивительно! И когда вы все успеваете, лея? Я вот только с птичками поговорю, а уже вечер! — ром ласково погладил голубя по клюву.

— Верчусь как белка в колесе, ром Андрэ. Жизнь заставляет.

Питтерс одобрительно кивнул. Он искренне уважал мою хватку.

— Так вот, ром. Скоро сюда начнут приходить мои мальчишки за почтой. Не хочу, чтобы вы тратились на дополнительных посыльных для моих нужд, вы и так ни разу не взяли с меня лишнего, — я шутливо-строго посмотрела на толстячка. — Один из ребят будет постоянно дежурить у вас на подхвате.

— Планы громадье? — подмигнул мне ром, с удовольствием смакуя новое слово.

— Даже не представляете, насколько.

— Добро! Выделю твоему сорванцу личный стул. Пусть сидит, ждет вестей, — Андрэ нырнул рукой в ящик стола и вытянул туго свернутую трубочку бумаги. — А раз уж ты здесь, забирай. Я как раз думал, кого к тебе отправить.

— Письмо? Мне?

— С самого утра прилетело, — доверительным шепотом сообщил Питтерс. — С совой.

Я опешила. С совой? В этом мире совами корреспонденцию не доставляли. На мгновение в голове мелькнула дурацкая мысль о Хогвартсе: мол, Дамблдору и другое измерение не преграда, просто «Почта России» задержала доставку на пару лет.

Я повертела записку в руках. Ого… На бумаге стояла привязка к ауре. Кто-то из своих? Я поспешно развернула листок и пробежала глазами единственную строчку:

«Восхищен вашими талантами, моя госпожа. Надеюсь на скорую встречу. Герольд».

«Все чудесатее и чудесатее», — мелькнуло в голове. Кто такой этот Герольд? Магическая привязка к ауре подразумевает как минимум личную встречу, иначе заклинание просто не опознало бы меня. К чему такие сложности ради записки в десять слов? Вывод очевиден: отправитель сильный маг. Но среди моих знакомых Герольдов не значилось. Ошибки быть не может, я должна была его видеть… Но где? И почему сова? Странный, почти вызывающий выбор.

Я перевела взгляд на Андрэ. Тот сидел, взволнованно потирая пухлые ладони. Птичник явно нервничал.

— Не знала, что сов до сих пор используют для почты, — осторожно начала я.

— Так в том и дело, лея, что лет пятьдесят как не пользуются! — Питтерс перешел на едва слышный шепот. — Проклятая птица. Жуткая.

— Обычный ночной хищник, Андрэ. Мышей ловит, не более.

— Если бы… — птичник задумчиво коснулся подбородка. — Мы голубей магией правим, а раньше было тут по соседству одно государство… Там сов изменяли. Прямо на месте нынешней Пустыни оно и стояло. Это ведь птица богини Ашур, покровительницы Иннергарда.

Андрэ нервно оглянулся на дверь. Пятьдесят лет… Аккурат с момента падения Иннергарда и рождения Истрана.

— Королевские ястребы не просто так вошли в моду, — продолжал он. — Только они могли в небе на равных биться с теми «посыльными». Государства того давно нет, может, кто сову для эпатажа завел, но ощущение от нее… недоброе.

— Это просто любовная записка, ром, — я вымучила самую беззаботную улыбку, на которую была способна, и продемонстрировала листок. — Очередной эксцентричный поклонник.

Мои слова, кажется, успокоили Андрэ, но я кожей почувствовала его цепкий, проверяющий взгляд. В этом мире на доносы не скупятся, а письмо из «прошлого» — прямой путь в застенки службы безопасности.

Попрощавшись, я вышла на улицу. Голова шла кругом. Незнакомец, который меня знает… Сова как символ уничтоженной империи некромантов… На фоне оживающей на границах нежити такие совпадения выглядят как издевательство судьбы. Но каким боком здесь я, обычная попаданка?

«Без следующего шага этого Герольда я ничего не пойму», — решила я, кутаясь в шаль, хотя день был жарким. Ясно одно: я влипла в историю похлеще бразильского сериала. И черт меня побери, если я признаюсь в этом Теодору!