Избранная Иштар

Глава 17

Мне ведь никто не называл официальный титул Тео, я сама приклеила ему этот ярлык — «правая рука». Мне казалось, по аналогии с моим миром, это самая ответственная должность. Оказалось… мимо. В Истране есть Правая рука, Тень и Душа короля. И последнее звание исключительная привилегия возлюбленной монарха.

Я накинулась на него, не дав вставить и слова! Ну и кто я после этого? Истеричка с богатой фантазией. Стыд обжигал горло, но вредное эго тут же подкинуло спасительную мысль: «А может, не извиняться? Тео ведь сам заявлял, что просить прощения за промашки не намерен. Почему я должна быть святее Папы Римского?»

Но тут же перед глазами встали лица степняков. Ой, как неловко… Надеюсь, на бедной Юлдуз не отразилась моя вспышка недоверия. Очир наверняка связал мой холод с представлением дочери. А вдруг я своим поведением только что пустила под откос союзнический договор? Нужно срочно допросить Мусю не приходила ли делегация кочевников. Главное, чтобы в ответ я услышала не только ее коронное: «Ходють тут всякие».

Как теперь склеить этот «разбитый кувшин»? За сорванный договор Тео меня придушит. Или запрет в монастыре, что в принципе одно и то же. Не представляю себя в изоляции. Нет, первую неделю я, конечно, буду самозабвенно отсыпаться и наконец дочитаю тот слезливый эльфийский роман из тумбочки… А дальше? Я же с ума сойду от тревоги за Ларра и девочек!

И плевать, что некоторые из них вдвое старше меня. Если я впустила Ирну и Стану в свой круг ответственность на мне до конца. До первого предательства. Говорят, люди лгут и продают, но, пока этого не случилось, они моя семья. А семья, как я теперь знала точно, собирается не по крови, а из созвучных одиночеств.

Как же некстати эта заварушка с мирными договорами! У меня логистическая катастрофа, нужно выбивать поставки, а я все еще рефлексирую на тему Тео и Юлдуз. Жирная «двойка» мне по ведению бизнеса. Оказалось, школьных уроков экономики катастрофически мало, чтобы ворочать столичным холдингом. В Артвиле все прошло как по маслу, а здесь?

И если, предположим, с рыбой я еще решу вопрос: русал, владелец типографии, согласился выступить посредником между мной и своим родом, посулив морские гребешки, кальмаров и осьминогов в том количестве, какое мы сможем переработать. Рыбные деликатесы… мммм… вспоминала слова русала и рот наполнялся слюной. Вкуснотища!

Портовый городок всего в четырех часах езды от нас. Осталось решить, как быть с транспортировкой. Холодильные бочки я организую, но что делать с охраной? Если уж мне решили ставить палки в колеса продуктовых поставок, то кто знает, не покусятся ли на доставку рыбы? Надо дать задание Уилли разузнать про местный рынок охранных предприятий. Вот бы и их подгрести под «лисий таг». Тут же одернула себя. Размечталась я что-то. Была в эйфории, что мне все досталось легко. Везение просто не могло продолжаться вечно. И вот закономерно — реальность больно ударила по носу. И листовки с указанием даты открытия уже распечатаны! Я уже молчу про то, сколько золота мне это стоило.

Двойка мне все-таки по ведению бизнеса. Уроков экономики в школе явно недостаточно, чтобы ворочать огромным холдингом. В Артвиле прошло все гладко, а тут? Ну кто же знал, что у местных трактирщиков тут просто диаспора. Это тебе не глухомань, когда ко мне пришло три калеки и, потрясая бумажкой о союзе гостиниц, затребовали взнос в десять золотых.

Нет, в столице даже приходить никто не стал. Или ругаться. Просто восемь из десяти опрошенных поставщиков отказались со мной работать. Внезапно так.

'–Ром Кусто? — кивком головы я поприветствовала изможденного худого мужчину в кресле.

— Да-да, а вы ромея…? Ромея Атта? По поводу кондитерской на углу с улицей Висельников? Присаживайтесь! — Мужчина мельком глянул в бумаги на столе, — семь мешков муки в месяц? Приличный объем! Я думаю, мы вполне бы могли сойти на цене сорок медяков за меру.

— Нет, я…

— Мы всегда рады новым клиентам! — торжественно перебил меня ром Кусто, — тем более кто стабильно готов закупать такие крупные партии!

— Вы ошиблись, ром. Меня зовут лея Тина, скоро я открываю гостиницу «Ночная Кобыла» и мне потребуется целый перечень продуктов: хлеб, молоко, творог. Я слышала вы крупнейший поставщик в этой части города…

Но чем больше я говорила, тем яснее понимала — мои слова рому не понравились. Мужчина пробежался пальцами по столу в поисках нужного документа и, после секундного ознакомления с бумагой, сухо оборвал мое представление:

— Сожалею, лея, но мой оборот, в настоящее время не позволяет мне брать очередную гостиницу под крыло. Всего хорошего.

Я удивленно захлопала ресницами.

— Но ведь пару минут назад…

— Боюсь, мы друг друга недопоняли.

Я посмотрела на сжатые в полоску губы и встала с кресла. Ушла не оборачиваясь. В том, что решение почтенного рома было бы иное, окажись на моем месте ромея Атта, я не сомневалась.'

И такая картина повторялась не раз и не два. На третий день, стоптав каблуки новеньких сапог, я сдалась. Не было больше сил унижаться. Хотя радостных мыслей мне вся ситуация не добавила. Из всего разнообразия продуманного меню я могла рассчитывать только на «островной день». Как быть с овощами, мясом и напитками⁈

Я пыталась воспроизвести самогонный аппарат, но мои познания в самагоноварении ограничивались тем, что на напиток нужен сахар. Никаких воспоминаний о технологии процесса или устройстве агрегата.

Наливки, правда, в подвале дожидаются своего часа. А дел то — залить ягоды с сахаром аналогом местной водки. Попробуем, что получилось. Будут мои псевдоликеры. Открою сбыт коктейлей! До этого вроде тут еще не додумались. В коктейлях я однако тоже не сильна, на ум приходит только «Кровавая Мэри», но ту гадость, что у меня получилась, отказалась пить даже троллиха.

«— Ну же, Муся, погляди какой интересный напиток! Вы, тролли, говорят, любите крепкое питье, — увещевала я троллиху, покачивая желеобразной 'Мэри».

От коктейля уже отказался Крэг и остальные домочадцы. Сама пить я тоже опасалась: субстанция в стакане казалась единым желе и напоминала мне студень. Что-то мне подсказывало, что дело в местном аналоге томатного сока, но альтернативной замены я пока не нашла.

— Вон ента чего? — осторожно поинтересовалась Муся, отодвигаясь от подсунутого под самый нос бокала, — не-пот-реб-щи-на какая-та! Тьфу, срамота! Коли бы вы гномьего самогончику на мухоморах предложили, а это… тююю!

Я озадаченно заглянула в стакан с «Мэри». Эксперимент явно не удался.

— И вообще-то! — заявила троллиха после минутной заминки, — неча охраннице средь бела дня напитки попивать, чай не на отдыхе!

Я даже дар речи потеряла от мусиных слов.'

А с Модным домом и вовсе беда. Здание в центре простаивает, аренда капает, а модистки… либо предлагают фасоны тридцатилетней давности, либо ударяются в такой авангард, который и на карнавал надеть стыдно. Все приличные швеи давно разобраны ателье–гигантами. И что за натура у меня дурацкая: загореться, вложить последнее золото, а потом страдать над нереализуемым проектом?

Рука так и тянулась написать Тео. У Министерства наверняка есть свои поставщики, каналы связи, рычаги давления на наглых торгашей… Но я била себя по рукам. Пожаловаться ему — значит признать поражение. Тем более после того фортеля, что я выкинула, он меня скорее пошлет бабочек ловить на Ишкакхеайдургнуль, чем поможет с говядиной.

Кстати, о Тео! Пропускной амулет для Министерства наконец готов. Испытания на «кошках» прошли успешно: Каспера с криво наложенной маской моей ауры система не пустила. Амулет вспыхнул багровым, и мой собственный голос вежливо оповестил: «Ваша карта заблокирована, дождитесь охраны».

Я заслуженно гордилась: человеческий фактор можно подкупить или обмануть, а технику — нет. Осталось понять, оценят ли этот прорыв чокнутые из отдела артефактов или попытаются выставить меня недоучкой. Что ж, сегодня и проверим.

Где мой главный калибр? Небесно-голубое платье, купленное в порыве чистого безумия.

В местных лавках готового платья мой силуэт обычно вызывает у продавщиц тихий ужас, переходящий в икоту: здешние каноны требуют изнуренной худобы, а не моих изгибов. Но это платье… оно было шедевром. Низкий квадратный вырез, собранный в мелкую кулиску, и струящийся шелк, ниспадающий мягкими волнами прямо от груди.

Оказалось, я опоздала с «революцией» лет на двадцать — эльфы уже вводили моду на высокую талию, но истранские девицы, помешанные на тонкой талии, идею не оценили. Платье ждало своего часа на дне сундука, сохранив прохладу и блеск тончайшего шелка.

Главный козырь — отсутствие брони из десятка нижних юбок. При каждом шаге ткань не просто двигалась, она ластилась к ногам, подчеркивая все, что порядочная лея должна скрывать до брачной ночи. Муся, увидев меня, «дипломатично» пробасила: «А чегой-то госпожа будто голонькая?» Если уж троллиха почуяла неладное, то Тео просто обязан капитулировать.

— Госпожа! — Уилли возмущенно округлил глаза, и в его взгляде смешались подростковый восторг и искреннее негодование.

Странный мальчик: предан до кончиков ногтей, но смотрит на меня порой как на неразумное дитя, за которым нужен глаз да глаз. Разумеется, я не собиралась дефилировать в таком виде по столичным мостовым! Я еще не окончательно лишилась рассудка. К платью полагался глухой шелковый плащ, превращавший меня в образец скромности… до того момента, пока я его не скину в кабинете Теодора.

Как я буду спасаться от последствий этой диверсии, я пока не придумала. Пробить броню мага — задача номер один, а дальше… А дальше будь что будет. Дура? Безусловно. Влюбленная? К сожалению. Иду на штурм крепости, которая, возможно, уже занята другой, но сдаться без боя — значит предать саму себя.

Даже укутанная в плащ, я чувствовала себя ходячим искушением. Ну, по крайней мере, очень на это надеялась. Уилли неодобрительно поджимал губы, но мой сундучок с артефактами тащил исправно, не самой же мне надрываться, пешком.

Цены на готовые экипажи в столице оказались просто грабительскими, не говоря уже о содержании лошадей. Поэтому только спецзаказ в Артвиле. Облегченная модель на одну лошадку, которой сможет управлять даже женщина. Молодой мастер Унвер обещал сотворить чудо, и я не сомневалась: гном расшибется в лепешку, понимая, какие перспективы откроет перед ним «Лисья сеть». Если все выгорит, я предложу ему партнерство. В конце концов, идея была моей.

— Проходите, госпожа, а то ваша охрана зенки-то уже повылупляла! — пробасила Муся у ворот.

Я невольно глянула туда, куда кивнула троллиха. У Муси был сверхъестественный нюх на шпионов. Кажется, филеры Тео уже начали заключать пари: обнаружит их сегодня моя «сторожиха» или нет.

— А ты кудоть? — Муся одним литым движением сцапала за шкирку пробегающего мимо гнома. Тот заболтал ногами в воздухе, как пойманный жук.

— Так на отделку я! Мастер-отделочник! — взвизгнул бедолага.

— Ходють тут всякие! Шпиенаж, во! — Муся грозно качнула дубинкой, рассекая пустоту. — А потом идеи пропадают! Где старший ваш? Почему не предупредили?

Я посмотрела на троллиху с новым уважением. Откуда у лесного, казалось бы, создания такие познания в контрразведке и пропускном режиме? «Шпиенаж», «идеи пропадают»… Муся явно была не из простых троллей, о которых писали в скучных учебниках. Какие скелеты пылятся в твоем шкафу, дорогая? И почему ты так отчаянно искала любую работу, лишь бы подальше от родных гор?

— Асек, позови кого-нибудь из бригадиров, пусть опознают юношу, — Уилли, словно прочитав мои мысли, перехватил инициативу, подзывая младшего мальчишку.

Асек сорвался с места, а я, кивнув Мусе, вышла на улицу. Пусть сами разбираются, шпион этот гном или просто неудачливый рабочий. Против Муси с ее «допросом с пристрастием» не рискнул бы выступить даже кадровый агент Темного двора. Я бы точно не рискнула.

Я решила не испытывать судьбу и наняла коляску. Идея явиться в Управление потной и раскрасневшейся от долгой ходьбы, когда на мне «то самое» платье, казалась кощунством. И так не эталон красоты, чтобы позволять себе подобные вольности.

Главной проблемой остался мой артефакторский сундук. Уилли через пост охраны не пропустят, а тащить этот неподъемный саквояж на пятый этаж в шелках — сомнительное удовольствие. Я отпустила помощника прямо у парадного входа: пусть лучше разузнает цены на выносливых лошадей. Мне не нужен породистый скакун для выставок, мне нужна рабочая лошадка, способная исправно тянуть повозку по городским делам.

Решение взять коляску было единственно верным: в небесно-голубом шелке нужно выплывать из экипажа, а не вваливаться запыхавшейся и раскрасневшейся после марш–броска по столичным мостовым.

Министерский холл встретил меня прохладой и запахом старой бумаги, а еще врагом в лице лея Грэгорика… Оборотень, как обычно, ошивался в вестибюле, будто специально карауля мой приход. Его взгляд, скользнувший по моему плащу, был подозрительно масляным.

Я напряглась, гадая, по какому поводу он решит съязвить сегодня. Прошлые обиды на тему моих отношений с Эмерти, веснушек и рыжей косы он уже отработал. Что в репертуаре теперь?

— Лея… — голос оборотня был приторно сладким, точно патока. — Какая восхитительная неожиданность!

— Доброе утро, лей Грэгорик, — я поздоровалась подчеркнуто вежливо, в тщетной надежде задушить скандал в зародыше.

— Доброе, — довольно мурлыкнул он, бесцеремонно разглядывая меня. — Как продвигается ваша… гостиница?

— Строится, — я сухо кивнула.

Неужели Тео действительно выбил из него всю спесь тем знаменитым бланшем под глазом? Или оборотень просто сменил тактику с прямого нападения на вкрадчивую осаду? В любом случае, тяжелый сундук в моей руке и его подозрительная любезность оптимизма не внушали.

— А «девочек» вы уже набрали, лея? — Грэгорик выделил последнее слово так, будто оно имело двойное дно.

Я вскинула брови. Он о персонале или о более приземленном? Странно: сначала меня попрекали самим фактом владения гостиницей, а теперь такая вкрадчивая «забота» о штатном расписании.

— Дорогие девицы будут? — продолжал он, и в его голосе прорезался торжествующий оскал. — Сами встанете во главе? Или на должность «мадам» теперь претендует Эная? Тренируется перед тем, как окончательно лечь под ведомство?

Я с силой сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мерзкий тип. Отыгрываться на Энае, которая не сделала ему ровным счетом ничего — предел низости. В его глазах полыхала какая-то личная, почти болезненная неприязнь, причин которой я в упор не видела. Чем я ему так насолила? Тем, что не упала ниц перед его титулом?

— О, я вижу, вы верны себе, лей, — я выговорила это максимально спокойно, хотя внутри все кипело. Одной рукой я придержала полы плаща — не хватало еще, чтобы в разгар скандала он распахнулся, обнажив мой небесно-голубой «аргумент». — Ваша единственная стратегия самоутверждения — это нападки на беззащитных девушек. Весьма благородно для оборотня вашего круга.

В Т-образном коридоре уже начал собираться народ. Чиновники и маги замедляли шаг, привлеченные бесплатным представлением. Шепотки за спиной Грэгорика явно не предвещали ему поддержки, и это бесило его еще сильнее.

— А что ты из себя представляешь без Эмерти за спиной? — выплюнул он, подаваясь вперед. От него пахло раздражением и дешевым самоутверждением.

— Зато вы, лей, наглядно демонстрируете, на что способны в битве со «слабой женщиной», — я парировала удар, небрежно протягивая документы охраннику. — Видимо, каждый находит противника по зубам, верно?

Мне надоел этот фарс. Он вел себя как мальчишка в детском саду, который дергает понравившуюся девочку за косы, пока та не расплачется. Но я не собиралась доставлять ему такое удовольствие.

— Лей, — я доверительно понизила голос, чтобы нас слышали все присутствующие, — еще пара ваших выпадов, и я окончательно поверю, что вы воспылали ко мне пламенной страстью и просто не знаете, как еще привлечь мое внимание!

— Дура! — выпалил побагровевший оборотень. Он бесцеремонно оттолкнул меня плечом и пулей пролетел мимо поста охраны в коридор. — Все бабы дуры!

— Это что-то личное, — сообщила я опешившему стражу, стараясь дышать ровнее.

Я подхватила свой неподъемный сундук и потащила его к лестнице. Пятый этаж казался недосягаемой вершиной. Просить Тео спуститься? Глупо. Я даже не знала, в кабинете он или на очередном допросе в подвалах. Оставить саквояж на посту и вызвать кого-нибудь из своих артефакторов вот мой план «Б».

— Тина! — окликнул меня знакомый голос.

Я вскинула глаза и мгновенно залилась краской. Хью! Воспоминания о моем недавнем порыве накрыли удушливой волной. Хьюго тогда не ответил, проявив чудеса выдержки, но легче от этого не становилось. Стыдно как… А ведь раньше этот поцелуй был пределом моих мечтаний. Помню, как в Школе я из кожи вон лезла, чтобы оказаться под веткой омелы на Солнцеворот именно с ним. Но судьба была иронична: в спутницах Хьюго неизменно оказывались фарфоровые блондинки, а я, нахватавшись дежурных поцелуев от сомнительных однокурсников, в итоге бросила эту затею.

— Тебе помочь? — его голос вывел меня из оцепенения.

Я выдохнула с облегчением: ни слова об инциденте у входа. Хьюго скользнул взглядом по моей фигуре и тут же отвел глаза. Неужели я все-таки переборщила с образом? Почему он выглядит таким… пришибленным?

— Да, будь добр, — я вымучила улыбку. — Мне нужно в отдел артефактов на третий, но… Тео у себя?

— Пятнадцать минут назад был на месте. Я как раз от него, — Хью нервно потер шею.

Похоже, аудиенция у брата далась ему нелегко. Неужели ишхасс до сих пор вымещает на нем злость за мою выходку? Вряд ли, Тео слишком прагматичен для затяжных семейных драм. Но напряжение Хьюго передалось и мне.

Пока мы поднимались на пятый этаж, паника внутри разрасталась, как снежный ком. В горле пересохло, губы горели. Я чувствовала себя так, словно иду на эшафот, а не на презентацию амулета. Я ведь так и не продумала тактику! Внутренние диалоги с воображаемым Теодором обычно вдребезги разбивались о реальность: он никогда не играл по сценарию.

Я даже не заметила, как мы оказались у заветной двери.

На пороге кабинета Теодора Эмерти время словно загустело. Хьюго исчез в коридоре с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны Истрана, оставив меня наедине с тяжелым сундуком и еще более тяжелым чувством вины.

Так, Тина, глубокий вдох. Сейчас или никогда. Плащ все еще скрывал мое «небесно-голубое безумие», но пульс отбивал чечетку где-то в районе горла.

Не дожидаясь законного «войдите» и, игнорируя вскочившую со своего места «цербершу» в приемной, я робко постучала и толкнула тяжелую створку. Секретарша за спиной что-то возмущенно шипела, но ее голос доносился как из-под толщи воды.

Глядя на Тео, я почувствовала, как внутри болезненно екнуло. Весь мой боевой запал, все это тщательно отрепетированное «явление богини» рассыпалось в прах.

Маг выглядел… паршиво. На голове, как говаривала моя бабушка, «черт копеечку искал»: волосы всклокочены, на скулах проступила нездоровая бледность, а под глазами залегли такие тени, будто он лично всю ночь отбивал границы королевства от легионов нежити.

Стук закрывшейся двери заставил его вздрогнуть и сфокусировать на мне мутный от усталости взгляд. Глядя на него, я поняла: передо мной не всесильная Тень короля, а смертельно уставший мужчина, который, кажется, забыл, когда последний раз видел подушку и горячую еду. И в этом была моя вина. Щемящая, липкая вина за то, что я добавила в его и без того перегруженную жизнь порцию своих истерик.

— А-а-а… чудовище? — его голос прозвучал хрипло, с надломленной иронией. — Какими судьбами? Или ты решила, что достаточно потрепала мне нервы, и соизволишь, наконец, объяснить свои художества?

Значит, во всем виновата я. Понятно. Ишхасс, видимо, выпил из него все соки, пока я дулась на придуманную измену. Приготовленные едкие фразы про «правую руку» и «дисконтные карты» мгновенно испарились. Иногда лучшее, что ты можешь сделать, это заткнуться.

Я молча выудила из сумки свое свежее изобретение — зачарованный термо-пакет (мой будущий армейский патент, между прочим). Еда внутри оставалась обжигающе горячей и пахла так, что у любого голодного человека должен был начаться приступ слюноотделения. В пакете дожидались своего часа те самые пироги с мясом, из-за которых Хьюго был готов продать душу.

Тео молча принял подношение. Без лишних слов он вгрызся в первый пирожок, и я увидела, как его плечи чуть расслабились. Я стояла и смотрела, как он ест, чувствуя странное, почти материнское умиление. Ну и где моя гордость? Где «эльфийское» платье, которое должно было его сразить? Сейчас все это казалось таким мелким по сравнению с этим уставшим мужчиной и запахом домашнего теста

— И чего «чудовище» пришло сюда с пирожками? Да еще такое нарядное? — Тео прищурился, и в его взгляде мелькнула искра прежнего, острого интереса.

Меня начал разбирать нервный смех. Ситуация из «Красной Шапочки», только вывернутая наизнанку. «Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?» — «А это чтобы съесть тебя, чудовище в голубом шелке!». Кто из нас в этой сказке волк вопрос открытый. И это его прозвище для меня… оно ощущалось теплым, как те самые пироги, почти признанием в любви — признанием в том, что я единственная, кто способен пробить его спокойствие.

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как нелепо выглядит мой план по соблазнению на фоне его искренней усталости.

— А что, ты не голоден? — я постаралась придать голосу будничности, хотя сердце предательски частило.

— Голоден, — признал он, не отрываясь от еды. — Но шансы встретить доброе чудовище с горячим завтраком были минимальны. Перебился бы как-нибудь.

— Питаться надо прилично, Тео, а то заработаешь гастрит.

— Магией вылечу, — отмахнулся он, наконец откладывая пустой пакет. — Зачем пришла на самом деле?

— А ты… не рад меня видеть? — я досадно цыкнула. — Вариант «соскучилась» в твоем министерском протоколе вообще не рассматривается?

Он посмотрел на меня странно: долго, тяжело, выматывающе. Я уже приготовилась к какой-нибудь едкой гадости, к очередному словесному фехтованию, в котором он мастер. Сжалась внутри, ожидая удара.

— Рад, — внезапно выдохнул он.

— Что-что? — я едва не выронила сумку.

— Даже не надейся, что я это повторю, — пригрозил он мне надкусанным пирогом, и в этом жесте было столько… домашнего, что у меня защипало глаза.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, лихорадочно соображая, как признаться в своей грандиозной глупости. — Я… насчет своего поведения пару дней назад.

— Озвучишь причины? — Тео устало потер виски, откидываясь на спинку кресла.

— Ну… представь, что тебе сообщили, будто я выхожу замуж, — туманно начала я, изучая носки своих туфель.

Повисла тяжелая, гулкая тишина. Тео медленно переваривал информацию, а я исподтишка разглядывала его осунувшееся лицо.

— И кто же эта гипотетическая несчастная, с которой ты меня уже мысленно оженила в своей голове? — наконец спросил он.

— Почему «несчастная»? — я искренне удивилась.

— Тина, ты мой характер видела? Кто меня вообще вытерпит, кроме тебя?

— Юлдуз, — покаянно выдохнула я, наблюдая за его реакцией.

— Кто⁈ — Тео вскинул брови. Было видно, как в его измученном мозгу со скрипом проворачиваются шестеренки, перебирая списки подозреваемых.

— Дочь Очира! — припечатала я.

— Кого⁈ Так, чудовище, давай-ка по порядку. Я не успеваю за галопом твоих фантазий, особенно после бессонной ночи. Сидела ты себе в таверне, ела пироги, потом вылетела оттуда как ошпаренная и впилась в губы моему брату. Кто такая Юлдуз и в какой вселенной она успела стать моей невестой?

Ого… Видимо, мои соглядатаи не просто докладывали, а писали подробные сценарии. Интересно, в какой цветовой гамме они описали мой позорный спектакль у входа?

— Потом вошли степняки, — я сделала многозначительную паузу, надеясь, что он сам достроит логическую цепочку.

— Они к тебе каждый божий день таскаются, — Тео раздраженно отмахнулся, будто от назойливых мух. — Я уже перестал обращать на них внимание. Каким боком этот таинственный Очир связан со мной?

— Очир и есть тот «главный» степняк, — пояснила я, чувствуя, как уверенность покидает меня по капле. — Старший брат Тирбиша. Княжич. А Юлдуз — его дочь.

Тео замолчал, подперев щеку кулаком и давая мне возможность выговориться до конца. В этой тишине стройность моего «расследования» начала стремительно осыпаться трухой. Маг смотрел на меня так, будто я читала ему лекцию по квантовой физике на языке гоблинов.

— Очир сказал, что договоренность о мире достигнута, — я набрала в грудь воздуха. — Будет заключен династический брак. Его дочь Юлдуз станет женой Короля или его «правой руки».

— Бедный Ричи… — вполголоса пробормотал Тео, и в его глазах мелькнуло искреннее сочувствие к коллеге. — Ну, а дальше? Где в этой схеме моя персона?

— Ну, я и решила! — выпалила я, уже не в силах сдерживаться. — У Короля альтея в монастыре, ему нельзя. А ты — идеальный кандидат!

— А то, что у меня есть ты, в расчет вообще не бралось? — он прищурился, и его голос стал опасно низким. — И с какой стати я стал «правой рукой»?

Мое глупое сердце от этих слов совершило кульбит и улетело под потолок. «У меня есть ты». Взгляд у меня, должно быть, сейчас был безнадежно влюбленный, а вот Тео начал по-настоящему закипать. У него снова нервно дернулся глаз. Мамочки, кажется, сейчас меня будут убивать. Очень долго и со вкусом.

— Я решила, что «правая рука короля» — это твой титул. В моем мире он так назывался, — прошептала я, чувствуя себя круглой дурой.

Снова молчание. Тяжелое, густое, хоть ножом режь. Маг начал задумчиво барабанить пальцами по столешнице, и каждый этот стук отдавался у меня в висках. Кажется, я только что самым идиотским образом призналась в приступе неконтролируемой ревности. Осталось понять, какой из моих проколов станет для него последней каплей.

— И именно поэтому, — он чеканил каждое слово, — ты прилюдно кинулась на Хьюго? С поцелуями?

— Обида в голову ударила, — призналась я, покаянно прижимая руки к груди. — Хотелось, чтобы тебе было так же больно, как и мне.

— Хорошо. Допустим. Я говорю — допустим, что я готов все это принять. Логика — не твой конек, это я уже понял, — он тяжело вздохнул, закрывая глаза. — А где тогда Юлдуз?

Удивленно моргнула. В смысле, где степнячка? Неужели они так и не пришли во дворец?

— Чудовище, — вкрадчиво, почти ласково начал Тео, и от этого тона по моей спине пробежал табун мурашек. — Только не говори мне, что из-за твоего… специфического влияния на кочевников наши мирные договоренности снова превратились в труху?

— Ну… э-э… — я буквально вжалась в спинку кресла, лихорадочно соображая, как признаться, что «дипломатическая миссия» сейчас, скорее всего, пытается договориться с дубиной Муси.

— Чудовище, — он подался вперед, и я приготовилась к заслуженной порке. — Сколько раз я просил тебя: верь мне. Есть претензии? Беги ко мне! Высказала бы здесь, в кабинете, какая я сволочь и бабник, глядишь, и выяснили бы, что я хороший. Что жениться на степнячках не собираюсь и, можно сказать, преданно жду твоих пирожков. Но я очень, — он выделил это слово сталью в голосе, — хочу знать, куда ты девала княжича с дочерью?

— Возможно, они до сих пор осаждают «Кабана и Розу», — пропищала я, окончательно сжавшись в комочек.

Пока я прикидывала количество затрещин, которые на меня посыплются, Тео уже отправлял вестника с распоряжениями. Он выглядел опасно спокойным. Интересно, душить начнет прямо сейчас или у меня еще есть шанс пустить в ход «голубой шелк»?

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — маг наконец вынырнул из своих раздумий и зафиксировал на мне тяжелый взгляд. — В следующий раз со всеми скандалами и приступами ревности — ко мне. Твои «недопонимания» обходятся слишком дорого в рамках большой политики.

— А в монастырь не сошлешь? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— В какой еще монастырь? — Тео удивленно вскинул брови, явно не понимая, куда опять свернула моя логика.

— Ну, Король же запер свою альтею… Я сама слышала!

Глаза Тео на мгновение стали абсолютно чужими. Он смотрел на меня так, будто я выдала несусветную дикость, от которой содрогнулись бы основы мироздания. Взгляд Ишхасса изменился: в нем вспыхнул холодный, расчетливый огонь.

— Кстати! — он резко сменил тему, и этот переход был похож на удар хлыста. — Мне нужно спрятать одного человека. Твоя гостиница подойдет идеально. После того, сколько магии я вкачал в ее контуры, она может поспорить по защищенности с королевским дворцом.

— Так и прячь во дворце, — я пожала плечами, уже представляя, какого очередного шпиона он хочет подселить ко мне под бок. — Зачем тебе мой недострой?

— Пристроишь ее какой-нибудь горничной, — как бы между прочим бросил Тео.

Угу, «надежно» спрятать. Прямо под носом у всей столицы, в самой обсуждаемой гостинице города. Гениальный план. Особенно это внезапное воодушевление в его глазах после упоминания монастыря… К чему бы это?

— И как я объясню появление горничной-белоручки? — я скептически скрестила руки на груди. — У меня работа кипит, а не в бирюльки играют.

— Милада не из неженок, — отмахнулся Тео, будто речь шла о покупке новой лошади. — В своем затворничестве она привыкла к труду. Грядки полоть точно умеет.

— Только не говори, что ты хочешь подселить ко мне альтею Короля, — я нервно фыркнула. — Мне не нужны в штате «особые» девицы, за которых ты будешь лично впрягаться.

Внутри снова кольнуло: я до сих пор гадала, что связывало мага с Энаей, а тут новая «подопечная». Не хватало мне еще одного повода для терзаний под боком.

— Видишь, ты уже вникла в суть, — Тео проигнорировал мой тон. — Спрятать на виду — лучшая стратегия. Мой интерес к «Кобыле» никого не удивит, я и так там днюю и ночую. Мне проще собрать вас обеих в одном защищенном месте, чем разрываться на два фронта. В случае опасности, Тина, боюсь, мой выбор может быть не в пользу Милады, если прятать ее где-то еще

— Ты и меня решил запереть⁈ — я вскочила, глядя на него с нарастающим ужасом. — Сделать из гостиницы филиал монастыря?

— Чудовище, ты меня вообще слушаешь? — он устало выдохнул. — При чем тут «запереть», если я везу ее к тебе?

— Но ее ведь закрыли там! Сама слышала!

— Не закрыли, а спрятали, — жестко поправил Тео. — И от врагов, и от самого Сигурда. Она идеальный рычаг давления на Короля. Инструмент управления страной через его слабость.

— От Короля? — я окончательно запуталась. — Зачем прятать женщину от влюбленного мужчины? Чтобы «посторонние мужики не пялились», как ты говорил раньше? Если Сигурд такой ревнивец, он же разнесет мою «Кобылу», когда узнает, что на его сокровище смотрят все постояльцы!

— Потому что у Сигурда от нее голову сносит, Тина. Он теряет рассудок, когда она рядом. А Миле было маловато лет для подобных приключений.

— Так, давай по порядку, — я решительно опустилась обратно в кресло. — Я требую подробностей.

— Чудовище, а ты не слишком ли много на себя берешь? — прищурился маг.

— Это тебе нужно укрытие, Тео. А я могу и не согласиться.

— И позволишь шестнадцатилетней девочке погибнуть? — он ударил по самому больному — по совести. — Милада последние десять лет видела только стены кельи и наставниц. Она ничего не знает о мире, кроме того, что вычитала в книгах. Куда мне ее деть, когда тучи сгущаются?

— А Король? — в голове зароились жуткие догадки. — Сигурд… он сделал ее своей альтеей, когда ей было шесть?

Мысль была тошнотворной. Теперь я, кажется, понимала истоки столичной моды на болезненную худобу — все пытались подражать образу ребенка-невесты. Или я слишком опошлила нашего монарха в своих подозрениях?

— Наше условие Сигурд не должен знать, куда я ее везу, — Тео отрезал мои размышления холодным тоном. — Только так ее и можно спасти. От него самого.

— В обычной гостинице? Среди стройки и постояльцев?

— Тина, я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть, — он посмотрел мне прямо в глаза, и я замерла. — Не просто чужую альтею. На нее мне плевать, но я давал клятву. Я доверяю тебе свою честь.

Я сглотнула. Честь Тени Короля — ноша, под которой просядет любой фундамент.

— Почему связь со своей альтеей так его изматывает?

— Потому что нереализованная связь типа ишхасс-альтея выжигает изнутри. Контролировать себя почти невозможно, это истощает и душу, и тело. А Королю сейчас нужна холодная, трезвая голова.

— А почему тогда у тебя голову не сносит? — я спросила это прежде, чем успела подумать.

Тишина затянулась на целую минуту. Тео смотрел на меня, и в его глазах вспыхнула злая, колючая искра.

— Чудовище… ты сейчас серьезно? Ты надо мной издеваешься? — прохрипел он.

Я почувствовала, как краска заливает щеки. Это было признание. Самое странное и искреннее из всех возможных: его «крышу» уже давно и прочно снесло в мою сторону.

— А если враги нас найдут? — я попыталась вернуть разговор в безопасное русло.

— О Миладе знаем только мы двое и ее нянька. В монастыре ее место займет моя сотрудница. Пусть ищут иголку в стогу сена.

— А война? — я решилась. — Тео, расскажи про войну.

Он замолчал, подозрительно прищурившись. Пальцы методично выбивали дробь по столешнице. Зря я это ляпнула, ох, зря…

— Тина, не лезь в это. В столице будет безопасно, что бы ты там себе ни навоображала.

— А Ларр? Мои люди?

— В Артвиле пока спокойно. Если запахнет жареным, мои люди вывезут твоего брата и всю твою… «семью», раз уж ты так за них трясешься, — Тео нахмурился. — В нашем распоряжении десять пробужденных ишхассов. Зверь знает, что где-то его ждут, потому он сделает все возможное, чтобы выбраться даже из ада. Что нам армия нежити?

— Вы пойдете вдесятером против орды⁈ — я похолодела. — Вы же погибнете!

Руки свело судорогой, я вцепилась в края стула так, что костяшки побелели. Взгляд Тео внезапно изменился. Весь холод исчез, уступив место бесконечной, щемящей нежности.

— Тогда ты первая это почувствуешь, чудовище, — тихо сказал он. — Ты первая.