Избранная Иштар

Глава 2

Хьюго и дракон исчезли из города раньше, чем я заставила себя разлепить веки. Проснувшись и обнаружив их отсутствие, я испытала такое острое облегчение, будто с шеи сняли невидимую удавку. Прошлое в лице однокурсника и опасное будущее в лице Дарвина растворились в утреннем тумане, уступив место настоящему — жадному, шумному и требующему моего участия каждую секунду.

Караваны шли один за другим, и повседневные дела поглотили меня с головой. Кухня трещала по швам: Стана и девчонки работали на пределе, а я едва успевала мотаться за продуктами и инспектировать номера. Моя «революционная» идея с расчетным часом, поначалу вызвавшая недоумение, оказалась спасением: она давала нам ту самую передышку, необходимую, чтобы привести номера в порядок перед новой волной постояльцев.

Летняя веранда под цветущими деревьями не пустовала ни минуты, а звон монет в кассе стал лучшей колыбельной.

Я еще не отбила стоимость покупки здания, но чистая прибыль уже заставляла меня удивленно вскидывать брови. Право слово, я не понимала, почему постоялые дворы в Артвиле не стоят на каждом шагу? Да, вход в бизнес был кусачим — здание, мебель, лицензия предпринимателя… но ведь все окупалось сторицей!

Впрочем, я понимала: мой «Замок» — не просто ночлежка. Это был высокотехнологичный (по местным меркам) объект. Конкуренты злобно косились и пытались копировать мои новинки, но на выходе получали лишь жалкое подобие. Секрет был прост и недоступен им одновременно: я везде вплела магию.

В Артвиле наберется от силы пять магов, включая меня. Трое пропадали в лазарете, а единственный вольный артефактор был завален заказами на годы вперед. Услуги магов стоили баснословно дорого, и никто из трактирщиков не мог себе позволить нанять специалиста для «ерунды» вроде самоочищающихся столов или световых индикаторов. Я же была сама себе мастером.

Открытая война со мной была бессмысленна. Поджигать? Защита «Замка» слизнула бы любой факел, не поперхнувшись. Переманивать персонал? Мои люди, которых я вытащила из беспросветной нужды, боготворили меня и держались за свои места зубами. Конкурентам оставалось лишь захлебываться ядовитыми слухами, а караванщикам было плевать на сплетни — им нужны были чистые простыни, горячая ванна и та самая «экзотика», за которой они выстраивались в очередь у моих ворот.

Прошла неделя, и образ Хьюго начал стираться из памяти, вытесненный куда более важными делами — планированием очередного «кулинарного переворота» в моем «Замке». На Земле я обожала готовить, но в Ирреле столкнулась с суровым дефицитом комфорта. Мне отчаянно не хватало духовки с таймером, привычного набора специй и, боже мой, обычной мультиварки! Приходилось буквально на пальцах объяснять Стане разницу между бройлером и местной жилистой птицей, добиваясь нужной нежности мяса.

Впрочем, мои постояльцы уже вовсю дегустировали чизкейки и булочки с джемом, а фаршированные грибы и овощи-гриль разлетались мгновенно. Блюда «от владелицы» стоили вдвое дороже обычных, но спрос только рос. Сегодняшний план был еще амбициознее: луковый суп-пюре и ледяная окрошка. Жара в Артвиле стояла немилосердная, и я в очередной раз проклинала местную моду на многослойные платья в пол — привыкнуть к этому пыльному кокону было выше моих сил.

Ларр сегодня остался за главной стойкой — только ему я могла доверить встречу гостей. Поэтому тяжелую корзину с рынка за мной тащил Питер, смышленый паренек–студиозус, подрабатывающий подавальщиком. Для него, деревенского мальчишки, наш Артвиль казался сверкающим мегаполисом, а моя работа — спасением от голодной студенческой жизни. Я платила честно, не распускала руки и ценила его расторопность, поэтому Питер летал за мной тенью по любому зову.

Однако на подходе к калитке «Замка» я замерла, едва не запнувшись о подол платья. У забора стоял Хьюго в компании незнакомого мага. Последний, облаченный в строгую мантию, с почти исследовательским азартом разглядывал мою ограду. Точнее — плетения защиты, наложенные поверх кирпича. Хью что-то быстро и горячо тараторил, размахивая руками.

Внутри у меня все похолодело. Какого черта им здесь нужно?

— Ирр Хью, — я холодно кивнула, привлекая к себе внимание.

— А, Тина! — Хьюго обернулся, и на его лице промелькнула странная смесь азарта и досады. — А мы тут твой забор изучаем. Знакомься, это магистр Лерс Берг из Департамента артефакторики.

Я мысленно хмыкнула. Рассматривайте, господа, любуйтесь. Еще в Академии все магистры зубы обломали об мои работы: скопировать их было невозможно. Максимум — создать жалкое подобие, если я сама разжую и в рот положу принцип действия. В конце концов, они признали мои артефакты «дефектными» и попытки прекратились. Хьюго, конечно, этого «не помнил» — он всегда был слишком занят самолюбованием, чтобы интересоваться чужими успехами.

Только сейчас, стоя у собственной калитки, я начала понимать: Иррель не так уж несправедлив ко мне. Моя единственная способность «попаданки» оказалась золотой жилой. Судя по тому, как вытянулось лицо незнакомого мага, он только что наткнулся на мою «авторскую подпись» — вплетенную в контур защиту от копирования. Самое забавное, что я делала это неосознанно, на инстинктах, и взломать этот замок не удалось даже архимагу Густаву. Старик-директор как-то проболтался, что тот до сих пор бьется над моим плетением — для него это стало делом принципа и профессиональной чести.

— И как успехи? Продвигаются? — невинно поинтересовалась я.

Спутник Хьюго недовольно покосился на меня. А он был чертовски хорош собой: породистый блондин с льдисто-голубыми глазами, высокими скулами и пикантной родинкой у уголка чувственных губ. На мгновение в голове мелькнула шальная мысль: «Может, вот он — герой моего романа?»

— У вас… крайне специфическое плетение, лея, — протянул он, наконец переключив внимание с забора на меня.

Теперь он «изучал» меня. Жаль, я так и не научилась профессионально кокетничать, а то бы сейчас выдала томный вздох и эффектно выгнулась, демонстрируя все достоинства фигуры. Грудь — единственная часть тела, которая искренне радовалась моим бесконечным пироженкам, сегодня была упакована в весьма многообещающее декольте, как и подобает приличной лее.

— Лерс, я тебя звал плетение анализировать, а не на декольте Тины пялиться! — раздраженно буркнул Хьюго, заметив затянувшуюся паузу.

— Да вы изучайте, я совершенно не против, — я ослепительно улыбнулась. — Я про заклинание, разумеется.

Лерс окинул мою грудь откровенно сальным, оценивающим взглядом, и я мысленно поставила на маге жирный крест. Тяжело вздохнула. Нет, определенно не герой моего романа. Слишком… предсказуем.

— Вы не расстраивайтесь так, лей Лерс, — «сочувственно» добавила я, видя его замешательство перед рунами. — Повторить это плетение не удалось даже архимагу Густаву. Куда уж рядовым специалистам.

— В смысле? — Хьюго удивленно моргнул, переводя взгляд с меня на забор. — Ты хочешь сказать, что твои амулеты существуют в единственном экземпляре? Что их нельзя пустить в тираж?

Я сухо кивнула и скрылась в прохладном полумраке общего зала. Не мои проблемы, что Хьюго за пять лет учебы так и не научился смотреть дальше собственного носа.

Сгрузив покупки Стане, я принялась показывать, как именно нужно крошить овощи для окрошки. Хлебный квас настоялся, замену капризной редиске я нашла — должно получиться идеально. Стоило мне вывести на главной доске: «Окрошка (холодный суп)» и выставить цену, как зал зашуршал. Гости, изнывающие от жары, оживились — блюда «от владелицы» здесь заказывали с азартом первооткрывателей.

— И таблички тоже… в единственном экземпляре? — обреченно выдохнул подошедший к стойке Хьюго.

Я осклабилась, не скрывая торжества. Нет, ну не все же коту масленица, верно?

— Тина, мне нужны твои доски. Прямо сейчас.

— Так у них же радиус маленький, ирр Хьюго, — ехидно напомнила я его же слова. — Прошу прощения, мне пора на кухню, заказов море.

Я поспешно ретировалась за раздаточное окно.

Вот же невезенье! Из всего выпуска наткнуться именно на Эмерти. Я специально сбежала из столицы в эту глушь, но кто же знал, что сиятельному ирру приспичит инспектировать провинцию именно сейчас?

Кромсая ножом огурцы, я лихорадочно соображала. Мой охранный контур явно «запал в душу» Хьюго, и если поначалу я злорадствовала, то теперь по спине пробежал холодок. Чем мне это аукнется? На руках у меня был официальный отказ Канцелярии: «Тина Ауэриллина освобождается от королевской службы, повторному призыву в мирное время не подлежит». Но была ли там приписка «ввиду недостаточности сил»? Если бюрократы решат, что мои изделия — стратегический ресурс, мой уютный «Замок» пойдет с молотка быстрее, чем я дорежу лук. Нужно срочно перечитать бумаги.

Не успела я вытереть руки о фартук, как Хьюго атаковал меня прямо на выходе из кухни.

— Слушай, Тина, принимай заказ: десять грифельных досок и пять контурных амулетов. Срочно!

Я от неожиданности моргнула, переведя взгляд на Ларра. Полуоборотень ехидно хихикал в кулак — судя по его виду, за время моего отсутствия он успел знатно потроллить «высоких гостей».

— И вам окрошки, ирр Хьюго, я помню, — саркастично отозвалась я, краем глаза заметив, как Берг пытается воровато запихнуть мою настольную доску в сумку. — Лей Лерс! Мои изделия защищены не только от копирования, но и от вскрытия. Попробуете разобрать — получите горстку бесполезной золы. Впрочем, можете забирать, если возместите стоимость. Один серебряный.

Маг вздрогнул, густо покраснел и со стуком вернул доску на стол.

— Кстати, — Хьюго прищурился, в его взгляде прорезалась холодная деловитость, — а почему ты до сих пор не на госслужбе с такими-то талантами?

— Как переселенка, я не обязана отрабатывать обучение, — я пожала плечами с самым невинным видом. — Мне предлагали, я вежливо отказалась. У меня и гербовая бумага имеется.

Хью недовольно засопел и поплелся к своему столу, где его уже ждала запотевшая тарелка с окрошкой. Кажется, мирный обед превращался в затяжную осаду.

— Вот почему ты такая вредная, Ауэриллина? — буркнул Хьюго, недовольно косясь на пустую хлебную корзинку, которую Берг уже успел придвинуть к себе.

— Не вредная, ирр Эмерти. Просто я не горю желанием быть винтиком в вашей государственной машине. И столица мне даром не нужна.

— А почему? — Хью мгновенно оживился, в его глазах вспыхнул азарт сплетника. — Там остался кто-то, с кем ты боишься встретиться? Неудачный роман? Тебя затащили в постель и бросили?

Он издевается⁈ Правда не понимает? Мне до судорог в пальцах хотелось рявкнуть: «Да, я оставила там в том числе и тебя как вечное напоминание о собственной глупости! А ты все таскаешься за мной, как дурное предзнаменование!» Но я лишь плотно сжала губы, удерживая возмущение внутри.

— Знаете что, ирр Хьюго… — начала было я, закипая от гнева, но договорить не успела.

За спиной, бесшумно и неотвратимо, возник Дарвин. Я не услышала его шагов — только почувствовала, как он властно отодвинул мою тяжелую косу. Дракон шумно выдохнул мне в шею, обжигая кожу горячим воздухом.

— Ты слеп, Хьюго, — пророкотал он, и от вибрации его голоса у меня подогнулись колени. — Лея Кристина чиста, как первый снег на пиках Дивных гор. Ее никто не бросал после бурной ночи.

Я вздрогнула и попыталась отступить, но коса все еще была в его когтях. Дракон с почти научным интересом рассматривал сложное плетение — сегодня я изменила привычкам и соорудила «французскую косу», затейливо уложив рыжие пряди.

Внутри все заледенело от страха. Насколько вообще адекватен этот чешуйчатый псих? И зачем он озвучил это… при всех⁈

Я почувствовала, как лицо заливает густая, мучительная краска.

— Чиста как снег? Что за бред ты несешь? — Хьюго недоверчиво фыркнул. — Не может девчонка быть девственницей в двадцать четыре года! Она же не иррея из первого круга, чтобы беречь честь для возможного ритуального брака!

Эмерти поднял на меня взгляд и внезапно осекся. По моему лицу, ставшему цвета спелой свеклы, все стало ясно без слов.

Я не знала, куда провалиться. В Ирреле, особенно в среде магов, нравы были более чем свободными. Целомудрие считалось обязательным лишь для высшей аристократии, для всех остальных — досадным недоразумением или странностью. Почему я до сих пор не «исправила» эту оплошность? Сначала — паранойя насчет гигиены и нежелательных последствий. А потом? Ждала того самого «единственного»? Глупость несусветная. На Земле-то я монашкой не была. Просто здесь… здесь все было не то. Не с теми. Учеба, потом стройка, потом бесконечная гонка за выживанием…

Дарвин продолжал удерживать кончик моей косы, и в его золотых глазах читалось нечто такое, от чего мне захотелось немедленно спрятаться за спину своего медведя–вышибалы.

— Ирр Дарвин! — решительно выдохнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— От вас так одуряюще вкусно пахнет… — промурлыкал дракон, и в его глазах вспыхнули опасные искры.

Я видела, как лицо Хьюго перекосило от ужаса. Кажется, ирр Эмерти в панике прикидывал, как заминать международный скандал, если чешуйчатый гость решит закусить хозяйкой таверны прямо здесь, у стойки. Интересно, а драконы — каннибалы? Или человечина для них — просто дичь? Я тряхнула головой, прогоняя этот бред. О чем я вообще думаю⁈

— Ирр Дарвин, это всего лишь мое авторское мыло для бани. Имбирное, — я заставила себя улыбнуться, стараясь придать голосу уверенности. — Вас просто привлекает знакомый аромат.

— Нет, девочка, здесь нечто иное, — Дарвин хищно оскалился, демонстрируя идеальные клыки. — Ты — Видящая?

Внутри все похолодело. Мой главный секрет выставили на стол вместе с приборами.

— В смысле? — я округлила глаза, включая режим «прелесть какая дурочка».

— На мне сейчас совсем иная иллюзия, не та, что в прошлый раз, — вкрадчиво продолжил дракон. — Но ты узнала меня мгновенно. Даже Хьюго потребовалось время, чтобы сообразить, кто перед ним.

Паника накрыла волной. Нельзя выдавать себя! Только не сейчас, когда на меня смотрят ищейки из Канцелярии! Я пошла ва-банк: очаровательно улыбнулась и присела за их столик, подавшись вперед так, что едва не легла грудью на столешницу. Мое роскошное декольте — сокрушительное оружие против любой логики. Берг тут же «завис», не в силах оторвать взгляда от моих ключиц и того, что ниже. А вот Хьюго и Дарвин… ноль реакции. Обидно, черт возьми! У меня же формы — загляденье, особенно на фоне местных костлявых девиц!

— Ну, ваш голос и одеколон вы сменить не догадались, — нашлась я, стараясь перевести тему в безопасное русло. — Какими судьбами? Снова в столицу?

— Это неважно! — пулей выстрелил Хьюго, явно пытаясь заткнуть мне рот.

— По личному приглашению Эмерти–старшего, — вальяжно отозвался дракон.

Он по-хозяйски отодвинул в сторону Хьюго и бесцеремонно прибрал к рукам его тарелку с окрошкой. Кажется, визит в столицу обещал быть куда интереснее, чем скучные отчеты Канцелярии.

Хьюго обиженно засопел, в этот момент став до смешного похожим на нашкодившего ребенка. Я покровительственно улыбнулась, глядя на него сверху вниз. И как мне в Академии могло казаться, что он — герой моего романа? Высокий, нескладно–худой, с дергающимся кадыком… вылитый гасконец. Д’Артаньян местного разлива! С моим уверенным сорок восьмым размером (а втайне я подозревала, что уже и пятидесятым, но отчаянно верила в лучшее) рядом с таким «кузнечиком» делать было нечего. В Ирреле последние семь лет в моду вошли костлявые девицы на грани анорексии, и я в этот стандарт вписывалась примерно так же, как бегемот в балетную пачку.

Хьюго полагалась первая красавица королевства, иррея с родословной до седьмого колена. Да и, честно говоря, люблю-то я вовсе не его…

Я провалилась в этот мир в восемнадцать, набитая под завязку романтическим мусором из любовных фэнтези. Мне казалось, что мироздание просто обязано подкатить к моему порогу принца на белом коне. Под это определение подсознательно подгонялся каждый встречный. Хьюго лидировал в моем личном хит-параде целый год — родовитый, сильный, ослепительный. Пока я наконец не разглядела за этим фасадом истинного ирра Эмерти: самовлюбленного мальчишку и беспринципного бабника.

Но потом был еще Теодор….

При мысли о нем внутри все до сих пор болезненно сжималось. Старший брат Хьюго. Мой личный Пейрак из романов Голон. Потрясающе красивый: грива иссиня–черных волос, стянутых на затылке лентой, и тонкий, хищный шрам через всю щеку, который не брала ни магия, ни алхимия. Говорили, за этой отметиной стоит некая героическая тайна, покрытая мраком.

Я безнадежно любила его два долгих года. Считала минуты до выходных, когда он заглядывал к брату. Тогда Хьюго заливал нам, что Тео советуется с ним по делам Тайной канцелярии, а я, дура, верила. Лишь позже я узнала правду: Теодора называют «демоном Истрана», и он возглавляет ту самую Канцелярию, держа в страхе всю страну. Жестокий, расчетливый, ледяной… В это невозможно было поверить, ведь со знакомыми брата он всегда был так подчеркнуто мягок и внимателен.

А потом… на моем четвертом курсе в столице объявился маньяк. Он охотился на барышень с пышными формами — и ведь находил их, несмотря на моду! Все его жертвы были девственницами.

И именно в этот период Теодор начал за мной «ухаживать». По крайней мере, мне, ослепленной любовью, это казалось ухаживаниями. Я летела к нему на «свидания», замирая от восторга, когда он предлагал мне локоть. Он дарил цветы, мы гуляли при луне всегда по одному и тому же маршруту. Но чтобы начать прогулку, мне приходилось подолгу ждать его у входа в библиотеку. Я стояла там, как живой фонарь, неприкаянная, но счастливая, не подозревая, что служу всего лишь живой приманкой в чужой кровавой игре.

А потом маньяк напал. До сих пор, стоит закрыть глаза, я чувствую те липкие секунды: толстяк с маниакальным блеском в глазах неспешно расплетает мои волосы, наматывая рыжие пряди на кулак. Мне никогда не было так страшно. А Теодор… Теодор просто ждал в тени, позволяя ужасу заживо жрать меня, лишь бы взять преступника с поличным.

— Ваше самоотверженное поведение спасло столицу, лея, — бросил он мне тогда, словно в издевку.

В его взгляде не осталось ни капли той обманчивой нежности. Только азарт удачливого охотника и ледяное, абсолютное безразличие к «приманке», которая едва не захлебнулась от крика. В тот день я думала, что излечилась от зависимости по имени Тео. Но память — коварная штука: грязь и страх со временем потускнели, а вот то, как он целовал мое запястье… осталось. Все девушки — дуры, а я, похоже, возглавляю этот хит-парад. Теодор был героем моего воображаемого романа, но в его реальной жизни мне не было места. Матушка — эльфийская принцесса, он сам — приближенный короля. Куда мне с моим «рылом» в их калашный ряд?

— Ну что, Эмерти, не вышло украсть разработку леи? — ехидный голос дракона выдернул меня из прошлого. Дарвин с видимым удовольствием доедал окрошку Хьюго.

— Это в любом случае невозможно, — я пожала плечами, возвращая себе маску невозмутимой хозяйки.

— Я предлагал ей работать на корону! — пафосно возмутился Хью, отчаянно жестикулируя подошедшей Юли, чтобы та несла вторую порцию. — А она упрямится!

— Сожалею, ирр Хьюго, но корона меня не интересует. Моя жизнь и мое будущее — здесь, — я обвела рукой уютный зал таверны. — На службе мне светит лишь самый младший чин: моего дара не хватит на большее. Зачем мне глотать столичную пыль, сталкиваться с теми, кого я не хочу видеть, и знать, что карьера — это тупик, в который все будут тыкать пальцем?

Я запнулась, чувствуя, как голос начинает дрожать. Понесло. Слишком много правды для одного обеда. Мне срочно нужно было скрыться, отдышаться и занять руки чем-то осязаемым. Например, амулетом от гнуса — сезон уже на носу, пора прорабатывать детали, пока мошкара не съела постояльцев.

Я резко поднялась, намереваясь сбежать на кухню, но в спину ударил вкрадчивый вопрос дракона:

— Сбегаете, лея? От кого на этот раз?

Я махнула гостям рукой, не оборачиваясь — слова застряли в горле комом. Зачем память подсовывает эти картины? Зачем Хьюго явился сюда, в мой выстраданный покой, разбередив старые шрамы?

Я ворвалась на кухню, как в крепость. Схватила нож, и его холодная сталь на миг отрезвила. «Сегодня будет пицца», — приказала я себе. Пусть эта неделя пройдет под знаком горячего теста и плавленого сыра. Грибы, томаты, пряное мясо… Работа лечила. Нарезка продуктов превратилась в медитацию, вытесняя мысли о Теодоре и Канцелярии. Это — мое. Мои постояльцы, моя раскаленная печь, мой общий зал, где я сама устанавливаю правила.

Когда за окнами сгустились синие апрельские сумерки, а на столах уже дымились семь первых порций, я вышла к людям. Привычно вывела на табличке: «Пицца — сытная закуска от владелицы», и направилась к сцене.

В углу сидели степняки — суровые люди дорог, пахнущие кожей и горькой полынью. Я низко поклонилась им, прижав левую руку к сердцу в их традиционном жесте.

— Пусть будет благосклонна к моим гостям богиня Иштар, и звездное небо вечно хранит ваш путь.

Кочевники замерли. Стук чаш о столы прекратился, они перестали подливать молоко в чай и синхронно повернулись к сцене. Самый старший из них, с лицом, изборожденным морщинами, как старая кора, медленно встал и ответил мне таким же поклоном. Меня услышали. Мое признание их богини-кобылицы стоило больше, чем любая скидка: степняки горой стоят друг за друга, и завтра весть о «Замке», где чтут Иштар, разлетится по всем караванным тропам. Расчетливо? Ну и пусть!

Я ударила по струнам. Ритм был быстрым, рваным, как бег дикого табуна. Кровь стучала в висках в такт мелодии, а горло саднило так, будто я только что долго и отчаянно кричала. Поэтому первые строки баллады вышли хриплыми, надтреснутыми, но в этой хрипоте было столько первобытной силы, что зал окончательно завороженно затих.

От стрел и от чар,

От гнезд и от нор,

Богиня Иштар,

Храни мой шатер:

Братьев, сестер.

Руды моей вар,

Вражды моей чан,

Богиня Иштар,

Храни мой колчан…

(Взял меня — хан!)….*

*Песня группы Мельница «Богин Иштар».

Едва затих последний аккорд, я осознала, что в зале воцарилась противоестественная, вакуумная тишина. Я открыла глаза и замерла, не в силах вздохнуть. Посреди таверны стояла женщина. Точнее — ослепительно белая кобыла с торсом прекрасной девы.

Мир вокруг словно завяз в густом янтарном киселе: постояльцы замерли с поднятыми кружками, дым над светильниками застыл неподвижными столбами. Мне это чудится? Галлюцинация от усталости и магии?

— Ты порадовала меня, Тина Ауэриллина, — голос богини прозвучал не ушами, а где-то в самом основании черепа. — Отныне я беру тебя под свое покровительство.

Я смотрела на нее, не мигая. Иштар. Она была пугающе прекрасна. И самое поразительное — ее грива. Длинные, яростно–рыжие волосы, заплетенные в две тугие косы с вплетенными черными лентами. Она была рыжей, как и я! В этот миг мое почтение к ней переросло в родственную, иррациональную любовь.

Богиня-кобылица грациозно шагнула ко мне. Я хотела склонить голову, упасть на колени, но тело не слушалось, скованное божественной волей. Иштар мягко улыбнулась и запечатлела поцелуй прямо у меня на лбу. Кожу обожгло не то льдом, не то яростным пламенем.

— Твои уста будут моими, как и слова, что они принесут в этот мир. Доверься моему сердцу, и трава станет мягким ковром под твоими ногами.

Я моргнула, и наваждение рассыпалось. Время рвануло вперед: зал наполнился гулом, звоном посуды и выкриками «Браво!». Судя по лицам большинства гостей, они не видели ничего, кроме рыжей девицы со скрипкой-лютней. Но я…

Степняки. Все до единого стояли, скрестив руки на груди в священном жесте приветствия божества. Их глаза горели фанатичным блеском. И Дарвин… Дракон не сводил с меня хитрого, оценивающего взгляда, в котором читалось явное: «Ну надо же, как все интересно повернулось».

Я пошатнулась, чувствуя, как место поцелуя на лбу продолжает пульсировать теплом. Богиня. Настоящая, живая богиня в моей таверне. И во что же я только что, черт возьми, вляпалась?