Избранная Иштар

Глава 29

Я расслабленно сидела в кресле, разглядывая Дарвина, пока тот ел. Наконец-то! Я так ждала этого вредного дракона, надеясь, что он поможет мне разобраться с Герольдом. После долгих размышлений и воспоминаний о встрече делегации во главе с Аарми я пришла к мысли, что Дарвин знает моего преследователя. Заодно расскажет: действительно ли для меня опасен этот незнакомый дракон? Может, я в очередной раз накручиваю себя? А что? Я могу. Очень даже. Придумаю какую-нибудь глупость и буду сидеть, думая о всяких гадостях до посинения.

Поговорить с Дарвином пока не было возможности: дракон ел. Уже минут пятнадцать, не меньше. Мой знакомый так спешил ко мне, что летел двое суток почти без остановок — лишь раз устроил себе перерыв в лесу, и то потому, что валился от усталости. Кроме факта длительного полета, больше пока не удалось ничего вызнать: рот Дарвина был постоянно занят едой. Официантки круглыми от удивления глазами смотрели на прожорливого гостя, девочки принесли уже пятую перемену блюд. Ну ничего, пусть тренируются.

Я скосила глаза на Грэгорика. Интересно, как он отнесся к появлению незнакомца? Оборотень напряженно рассматривал Дарвина. Хватило ли у Грэгорика умения распознать в нем дракона? Вон Крэг поклонился чешуйчатому, сложив при этом руки в замысловатую фигуру. Дарвин явно удивился жесту и ответил не менее сложной комбинацией. Тайны, интриги, расследования! Мой «висельник» знаком с какими-то заморочками высшей расы. Больше того, он сумел опознать моего гостя. Похоже, мой вышибала хранит больше секретов, чем я думала.

Конечно, в глазах Грэгорика ситуация выглядит странно: невеста его друга кидается на шею незнакомому мужику. Оборотень и так-то был не слишком высокого мнения обо мне, судя по скептическим взглядам, а уж теперь… Тем более что он явно считает себя моей нянькой: не зря же так покорно пытается решать проблемы с Мусей и великанами. Интересно, кем он меня теперь считает? Гулящей женщиной?

Впрочем, Грэгорик пока молчит. Странное поведение для него. Может, все-таки узнал гостя? Дарвин ведь считается другом семейства Эмерти, если я не ошибаюсь. В наше первое знакомство дракон был здесь проездом из столицы. А вот, кстати, что он там делал и куда потом они с Хью двинулись? Не через пустыню же. Занятно: столько времени прошло, а я только-только об этом задумалась.

Сам дракон, доедая второго кролика, задумчиво меня разглядывал. Что-то новое появилось в моей «татуировке» на ауре? Или разумную рептилию удивил сам факт ее наличия? Я не рисковала начинать разговор первой: кто их знает, что там у драконов принято по этикету. Пусть уж ест. Стараясь остаться незамеченной, я утащила с десертной тарелки кексик. Дракону он точно погоды не сделает, а мне после всех этих волнений нужно сладкое. Тем более кексик маленький!

Я покосилась на Грэгорика. Вот уж кому точно не стоит присутствовать при нашей беседе. Я пока не готова рассказать оборотню, а через него и Тео, о причинах своих загадочных исчезновений и притязаниях Герольда. Запрут же! Не то чтобы я была против, если встанет вопрос жизни и смерти, но пока это не входит в мои планы. Тем более если Дарвин поможет со всем разобраться и избавиться от угрозы.

— Итак, птенчик мой, во что ты опять вляпалась?

Я хмыкнула. Ну да, птенчик. Помнится, Дарвин говорил, что я напоминаю ему его младшую дочь, которая тоже все никак не встанет на крыло. Правда, это мне известна подоплека обращения, а Грэгорику каково? Вон он аж весь подобрался.

— Что, собственно, от тебя понадобилось Северным Великанам? Премерзкий народец, застрявший в своих обычаях и предубеждениях. Троллей держат под боком как бесплатную рабочую силу на полях, да еще молодняк «пасут» на троллихах, как на твоей Мусе. А через пару поколений, если кровь зеленокожих совсем разбавится, детей забирают себе, чтобы не было кровосмешения среди своих. Как с племенным скотом поступают.

У меня даже кексик из рук выпал. Ничего себе! И ведь похоже на правду. Сама Муся полукровка, насколько я поняла, а Грю так и вовсе квартерон. Говорят, они значительно чище и разумнее, чем обычные представители их расы, если верить книгам. То есть троллей просто используют? Как инкубатор для свежей крови. Фу, мерзость какая! Желание помогать Маххабату резко поубавилось. Не ожидала, что подобное процветает в Ирреле.

— Их кровь ведь не в каждом приживается, — продолжал тем временем Дарвин. — Вот они и нашли лет пятьсот назад одно племя троллей, которое в принципе могло принять их семя. И тщательно следят: в ком кровь проснулась, тех забирают, а остальные пусть дальше размножаются среди своих. Сами-то давно бы выродились, но при этом жениться на троллихе для них — позор. Циники.

— Это вообще законно? — потрясенно выдохнула я.

— У них протекторат, — хмыкнул дракон, — над младшей, условно-разумной расой. Признано, кстати, что сближение родов благотворно влияет на генофонд троллей.

— И что? Всему миру плевать? А как же принцип помощи всем разумным существам?

— Так троллей все устраивает.

Грэгорик, который тоже прислушивался к нашему разговору, перестал жевать. У меня вот тоже кусок в горло не лез. И как в таких условиях помогать великанам? Лично у меня пропало всякое желание. Не хочу отдавать Мусю! Если уж там такой народ… то, может, и не надо им выживать? Хотя дети великанов, они-то ни в чем пока не виноваты.

— А вы, собственно, кто?

Я скосила глаза на Грэгорика. Неожиданный вопрос. Видимо, он перебрал в уме все варианты и так и не смог подобрать ни одного подходящего для моего гостя. Интересно, Дарвин у нас инкогнито?

— Дарвин Зеленокрылый, — с достоинством представился дракон. — Приглашен к открытию гостиницы.

— Ты наставляешь рога Тео вот с этим? — Грэгорик некультурно ткнул пальцем в сторону Дарвина.

Однако. Дипломатический скандал, можно сказать. Кто вообще учил оборотня задавать подобные вопросы в лоб, да еще и представителю высшей расы? Пьяный он там, что ли?

Дракон заинтересованно рассматривал Грэгорика, словно примеривался: съесть наглеца сейчас или оставить на гарнир, пока крольчатины довольно.

— Надеюсь быть посаженым отцом на свадьбе Теодора и Тины, так что ваше предположение в корне неверно, — спокойно ответил Дарвин.

Я облегченно выдохнула: уже ожидала смертоубийства. И не сказать, чтобы Дарвин при этом серьезно пострадал, драконы вообще персоны нон грата по всему миру, а тут он еще и в своем праве. Не могу понять только, на что рассчитывал Грэгорик. Все-таки он сотрудник МУБ, работает давно, дослужился до немалого чина. В моем представлении мозги у него должны работать, должно же быть какое-то понимание ситуации! Глупо подставляться таким образом.

— Думаете, свадьба будет? — задумчиво осведомился оборотень, разглядывая меня.

Я поперхнулась. Что за грязные намеки? Или он знает что-то, чего не знаю я? Если подумать, я почти три года не отдавала ленту, мог ли Тео счесть свое предложение аннулированным? Повторно меня никто не звал. Вон у него был в волосах новый атласный лоскуток… тоже ритуальный? Я тряхнула головой. Нет смысла гадать: дождусь Тео, отдам вышитый вариант и спрошу прямо, желает он видеть меня своей женой или нет.

— Я его лично закопаю, если не будет, — любезно пояснил дракон, — потом откопаю и все равно к алтарю доставлю.

— Некромантия запрещена высшим законом Ирреля, — парировал Грэгорик.

Я снова выдохнула. Ну и шуточки! Нельзя говорить о законе с таким ехидным лицом.

— Мое почтение, ирр Дарвин! Не узнал вас в этой маскировке.

«Маскировке»? Все время забываю, что остальные не видят истинной сущности драконов под мороком. Я удивленно переводила взгляд с одного на другого. Так они знакомы? Ну что за цирк! Я тут чуть косу не сгрызла от волнения, гадая, простит ли мне Тео смерть лучшего друга от когтей гостя, а у них, оказывается, странный ритуал приветствия!

— И давно у вас шефство над этой особой? — спросил оборотень.

— Даже не открывай пасть в сторону моего птенчика, — Дарвин недружелюбно хмыкнул, опустошая очередную тарелку салата.

Оборотень озадаченно замолчал, словно надеялся на другой ответ, возможно, на правах старого знакомства. Я украдкой наблюдала за ним. Во-первых, мне была интересна его реакция, а во-вторых, я ждала, пока он уйдет. Какой может быть разговор о чокнутом Герольде и Ашур при посторонних?

— Думаете, Маххабат согласится? — прервала я затянувшееся молчание.

— Выбора у него нет, правда, он пока об этом не знает. Ты ведь не все карты открыла, верно?

Я кивнула. Действительно, козырять благословением Иштар и ее покровительством я не стала. Если заартачатся, тогда… С другой стороны, в свете открытий об этом «чудном» народце, хочу ли я помогать великанам и отпускать к ним Мусю? Что важнее: судьба целого народа, пусть и не самого приятного в рамках моей морали, или мои принципы? Хотя что это я… Рассуждаю так, будто имею право решать. Вдруг Муся сама не захочет? Я могу сколько угодно говорить Маххабату, что отпускаю Грю с мамой в селение Северных великанов, но что от этого изменится? Муся гражданка Истрана, мой бизнес вполне легально передан ей. Скажет мне троллиха за такую «заботу» пару ласковых и ведь будет права!

— Лей Грэгорик, не могли бы вы позвать Мусю?

— Почему я? — удивленно вскинул брови оборотень.

У меня было огромное желание заявить магу, что мне нужно посекретничать с драконом, но тогда, боюсь, попа Грэгорика окончательно прирастет к стулу. А мне необходимо перекинуться с Дарвином хотя бы парой слов насчет Ашур!

— Боюсь, вы единственный, кроме меня, кому сейчас поверит Муся. Ситуацию необходимо обсудить, а у меня вот, — я подняла руку, демонстрируя кексик, — восполнение сил после магических затрат. Никак не отойду, а еще нужно проверить амулеты.

Он пробуравил меня взглядом, словно раздумывая, достойная ли у меня отговорка. Видимо, подвоха в моих словах оборотень не нашел, так как встал и двинулся на второй этаж. Уходил он нарочито медленно, то и дело оборачиваясь. А я что? Я сижу, ем кексик. Вполне уважительная причина никуда не идти: весь день чувствую себя неважно, и оборотень это видел. Даже Ирна не язвит по поводу пирожных, правда, ей сейчас некогда, да и возразить против того, что в ход было пущено много магии, она не сможет.

— Вот, — я протянула Дарвину записки, полученные от незнакомого дракона.

Зеленокрылый мельком глянул на листочки и, кивнув, спрятал их во внутренний карман плаща. Он задумчиво постучал пальцами по столу.

— Говоришь, Герольд?

Я кивнула. Именно так в письмах и представлялся незнакомец.

— Говоришь, сова? Проклятая птица Ашур?

— Ну, защита гостиницы ее не пустила.

— Интересно, — Дарвин подпер подбородок рукой, задумчиво разглядывая тарелку с кексиками и пирожками, словно у нас шел светский, ничего не значащий разговор. — В нашем королевстве действительно есть такой дракон — Герольд.

Дарвин перевел на меня взгляд, и я невольно поежилась. Было что-то такое в его интонации и взоре, отчего мне захотелось спрятаться.

— Он, как и ты, попаданец из другого мира. Там он был принцем, потому и здесь получил титул князя, но в силу некоторых обстоятельств земель он не наследует.

— Попаданец… — зачарованно повторила я. Понятно, что не из моего родного мира, но все же почти родственная душа… и тут такое.

— Он прибыл в Иррель очень давно, — Дарвин задумчиво прикусил губу. — Тогда моя мать только из яйца вылупилась. Боюсь, за столько лет Герольд сошел с ума: в другом мире остались его подруга и гнездо, а в этом семья ему недоступна. Ни с одной из наших драконесс он не может завести потомство. Ашур обещала ему возможность вернуться домой, поэтому несколько раз он пытался… — Дракон замолчал и надкусил кексик. — У тебя потрясающий кондитер, Тина!

Я удивленно моргнула и округлила рот буквой «О». При чем тут Анри? Только-только разговор пошел о важном! И тут… кексики. Что за глупость?

— И кому-то пирожки идут не впрок, — хмыкнул над ухом Грэгорик, заставив меня вздрогнуть.

— Неправда, все пирожки откладываются в нужных местах, — растерянно сообщила я оборотню, любовно поглаживая косу, перекинутую на грудь.

Что ж, причина внезапного интереса к талантам Анри стала понятна: к нам подошли «лишние уши».

Муся с Грю расположились рядышком, опасливо косясь в сторону Дарвина. Пока Грэгорик с моего молчаливого согласия пересказывал дракону историю Муси, а троллихе суть разговора с Маххабатом, я обдумывала ситуацию. Герольд — попаданец. Занятно! Получается, сошедший с ума мужчина просто пытается прорваться к своей семье и считает, что цель оправдывает средства. Я уцепилась за слова Дарвина о том, что князь пытался это сделать уже несколько раз. Значит, убийство рыжеволосой фрейлины было не единственным? И если я стою на пути его возвращения домой, меня убьют? Ответов не прибавилось, наоборот, голова пошла кругом от догадок. Надо будет поймать Дарвина, когда Грэгорик уйдет спать.

Я тряхнула головой и сосредоточилась на беседе. От Муси не утаили ни известие о свадьбе, ни тот факт, что детей у троллей в конечном итоге забирают. Мне в этой ситуации одно непонятно: если великаны так трясутся над «свежей» кровью, почему они допустили травлю, когда Грю был маленьким? Хотели, чтобы Муся сама публично отказалась от сына? Чтобы они, такие чистенькие и благородные, просто пришли и забрали ребенка? Или все-таки дело в родовой ветви вождя?

— Так они что… помереть могут? — удивленно спросила Муся, переглядываясь с сыном.

— Если вы не согласитесь поехать, обязательно. Богиня их не простит и нового благословения не даст, — подтвердил дракон, разглядывая троллиху.

— А свадьба мне зачем? Мужик еще постылый… — недовольно буркнула женщина.

Однако я заметила, что скулы Муси порозовели. О как! Может, она еще Нимлика не забыла? А что? Пусть воспитывает сына, искупает свой грех. Тяжело ей, небось, все тянуть в одиночку. Физиология, опять же…

Трудно представить любовника для троллихи, а Маххабат мужчина крупный, рядом с ним и Муся не кажется великаншей. Да и Нимлик, по ее словам, не маленький: «толстый, красивый». Совет да любовь. Правда, сколько она продлится, любовь-то эта? До первого выращенного «молодильного» яблока?

— Клятва жизни — непростой обряд, его уже тысячу лет не используют, но Северные великаны прекрасно знают, что это такое, — усмехнулся дракон. — Принесший клятву не может предать, обмануть или изменить супруге. Это этакая золотая цепь между двумя людьми: замысливший дурное сам будет страдать от последствий. Выбранный вами мужчина станет защищать вас с сыном от всех невзгод, включая злые языки. А свадьба перед ликом богини сделает союз неоспоримым и признает вас равной. Бросить в лицо гадость никто не решится, потому что перед предками и духами вы станете частью народа великанов. Без этих двух пунктов я бы не рискнул советовать вам возвращаться в горы.

— Почему? — удивленно спросила Муся.

Ну да, моя троллиха благородная, наверняка уже собралась ехать спасать умирающих деток. С нее станется, с мягкосердечной.

— Хотите, расскажу, как все будет? — вкрадчиво начал Дарвин. — Однажды вы просто не проснетесь. Лекарь скажет, что это был сердечный приступ, а мальчика напоят настоем разрыв-травы, чтобы притупить горе, и воспитают в исконно северных традициях. Вашу могилку вынесут за ограду, а что? Все логично, не член племени же. И Грю постепенно позабудет мать, которая совершила невозможное: вырастила сына вдали от благословенного дерева. Удобно, согласитесь?

Я поперхнулась. Ничего себе перспектива! Муся испуганно взирала на дракона, будто он не озвучивал варианты, а предсказывал будущее. Грю теснее прижался к матери, словно боялся, что забудет о ней прямо сейчас, сиюминутно.

Вот однозначно! Зачем вообще размножаться этим великанам? Гады они какие-то! Нет, я прекрасно понимаю, что это лишь возможная ветка развития событий, но почему-то она кажется мне весьма вероятной. Но ведь нет смысла наказывать за то, что еще не произошло. Кто я такая, чтобы решать, жить или умереть целому народу только потому, что их мораль не находит отклика в моей душе? Зазвездилась ты, Тиночка. Я вздохнула и перевела взгляд на Мусю. Вот уж кому точно решать.

— Леечка? — тихо позвала меня троллиха.

Я пожала плечами, старательно избегая взгляда женщины.

— Мусь, они были не добры к тебе. Они обрекли тебя на гибель. Но там женщины и дети, и только тебе выбирать, чем ты готова пожертвовать. Ты и Грю. Назад пути не будет. Просто потому, что, взвалив на себя подобную ношу, нельзя все бросить и сказать «надоело». Но если возвращаться туда, то только на своих условиях.

— Как вы? Заботитесь обо всех нас, какие бы проблемы мы ни принесли?

Я растрогалась. Муся… Моя милая, добрая, отважная троллиха! Нет, меня нельзя сравнивать с ней. У меня свои интересы, а Мусечка… она бескорыстна. Вот какая ей с этого выгода-то? Никакой.

— Нет, — я покачала головой, — если ты решишься, Мусь, ты будешь гораздо честнее и благороднее меня.

Вся наша компания молчала. Грэгорик хмуро поглядывал то на меня, то на троллиху, дракон доедал последние кексики, размышляя о чем-то своем.

— Это честное решение, — выдал наконец Дарвин. — Великаны сами решат между собой, кто из них ответит за действия своего народа.

— Вы так говорите, будто женитьба на Мусе — наказание! — раздраженно фыркнула я, оборвав дракона. — Она потрясающая, и кому-то из великанов несказанно повезет!

Троллиха посмотрела на меня в некоем смятении. Да что ж это такое! Бесит меня эта политика: убеждение, что женщина обязательно должна быть замужем, а еще это смирение местных жительниц. И ведь каждая вторая считает, что так и надо. Воспитание, черт бы его побрал! И вот теперь Муся принижает себя ради великанов… Вот уж кто достоин порицания, но никак не она!

В раздражении я встала и вышла на улицу. Чертов мир, чертовы тараканы в головах у местных жителей!

С первым боем центральных часов ворота гостиницы были распахнуты. Крэг вышел на улицу и замер, подперев спиной стену здания. Вышибала с самого рассвета был неспокоен и даже не пытался этого скрывать. Он попросил меня не снимать защиту с самого корпуса, и я, подумав, согласилась. Я верила в его звериное чутье оно еще ни разу не сбоило. Крэг умудрялся появляться за минуту до катастрофы и неизменно выручал меня, как в том же случае с Азаватом.

На сотрудника из охранного агентства Кантора мой вышибала лишь хмыкнул, обозвав того «котенком». Парнишка и правда был молод, хотя выглядел куда солиднее «висельника»: мышцы у юнца так и бугрились, обещая неприятности любому, кто решит дебоширить на территории «Ночной кобылы».

С самого утра раскалывалась голова. Я пила отвар за отваром, но боль не проходила. Да еще это платье: я в него так и не влезла, даже в перешитое. Пришлось надеть темно-синее, с широкими рукавами. Только в нем был корсет, который можно было ослабить, и смотрелось оно наиболее презентабельно.

Я ожидала, что Ирна, помогавшая мне одеваться, пройдется по этому поводу язвительным замечанием, но, на удивление, она молчала. С Дарвином вчера так и не удалось поговорить: Грэгорик косился на нас слишком подозрительно. Мне оставались только домыслы и надуманные страхи, от которых голова болела еще сильнее. Я запретила себе об этом думать.

Сегодня — только открытие! Настроение, хоть и было было испорчено, но приходилось улыбаться гостям.

Поток людей оказался значительно меньше, чем я рассчитывала. Скажем прямо: его почти не было. Парочка зевак, решивших поглазеть на новое заведение, да заявившиеся всей толпой великаны. Получив в свое распоряжение шесть номеров (по два на брата), они теперь завтракали. Мужчины напряженно приглядывались ко всем дверям, ведущим на половину персонала. Разве что шеи не вытягивали.

Я обещала великанам, что представлю их Мусе ближе к вечеру. Троллихе было банально страшно выходить к «гостям», она взяла время, чтобы обдумать ситуацию. Хотя я и так знала, как она поступит: Муся поедет с Маххабатом и его спутниками в горы. Весть о том, что там умирают дети, впечатлила добросердечную женщину. Настолько, что она уже согласна и на мужа (сдается мне, на Нимлика), и на суровых великанов, и даже на кислые мины соплеменников, которые когда-то травили ее вместе с сыном.

Не хочу. Не хочу расставаться с Мусей!

Знаю, эгоистично, но как подумаю о великанах, так злость разбирает. Они, прекрасно осознавая последствия ухода Грю с матерью из селения, по сути, отправили троллиху на верную смерть. И совесть ведь не шевельнулась, никто не кинулся вслед! Искать Мусю начали лишь пять лет назад.

Я выдохнула. Не время думать о проблемах. Улыбаться! Только кому?

Редкие посетители заказывали завтрак и исчезали сразу после приема пищи, поглощая ее так, словно за ними гнались вооруженные преследователи. Я чего-то не знаю? Что вообще происходит? Где все любители посидеть, выпить и поговорить ни о чем?

— Тухло, — констатировал подошедший к моему столику Грэгорик, уничтожая бутерброд с мясом. — Что-то совсем нет народа.

Я покосилась на стража правопорядка, который всего за пару дней на моих харчах наел уже солидные щеки. И обязательно ему надо испортить настроение! Чтоб он объелся и опился!

— Только утро. Даже если предположить, что из Артвиля с рассветом выдвинулись караваны, у нас они будут к вечеру.

— А те, что минуют Артвиль? А гости из города?

Вот же умеет оборотень поддержать в трудную минуту. Сплошное сочувствие! Я скривилась. Что я могу на это сказать? Что не знаю, где народ? Что мы сейчас просто-напросто отработаем в убыток, если гости не появятся? Так не маленький, сам должен понимать.

Еды заготовлено с учетом огромной толпы, которую я ожидала. Как же, я ведь диковинка! Судя по слухам: и любовница ирра Эмерти, и магичка, заделавшаяся в трактирщицы, и совладелица крупной «лисьей» сети. Благодаря мне у типографии появились заказы на особые новые визитки для высшей знати, изготовленные на рыбьих косточках, такие делали пока только в Триумвирате. Тонкие, ажурные, они имели связь с картой мажордома, и теперь запись на встречу проходила гораздо легче: не требовалось посылать курьера или согласовывать время лично, достаточно было лишь отметить желаемый час на визитке и получить подтверждение. Естественно, вместе с визитками для высшего света лей Миксон раздавал листовки, которые я подготовила к открытию. Но почему же так мало людей?

Мне казалось, я сделала все, чтобы вся столица узнала о «Ночной кобыле», чтобы народ валил ко мне толпами, но…

Я с тоской обвела взглядом пустующий общий зал. Мы потрудились на славу: таких украшений этот мир вряд ли видел. И главное, все гармонично и оформление помещения, и одежда персонала. Ирна в стилизованной форме смотрелась очень необычно и ярко. Красивая все-таки она женщина. Официанты (четверо мальчиков и две девочки) тоже выглядели потрясающе, а главное, очень колоритно в свете заявленного «дня оборотня». Только вот где сами оборотни? Ни одного гостя, и это несмотря на умопомрачительные запахи со двора и из кухни: Амира выложила на мангал первую порцию мяса.

Играла приятная мелодия: артефакты справлялись на ура, однако я время от времени посылала энергетические импульсы в сторону инструментов. Музыка, улыбчивые официанты в единой униформе, аппетитные ароматы и все это при приятной прохладе внутри помещения. В общем, не заведение, а конфетка! Чего гостям еще надо?

Из кухни выглянули поварята, на ходу поправляя колпаки, и с тревогой оглядели пустующий зал. Понимаю их волнение: если все пойдет так и дальше, это будет полным провалом. Я стиснула зубы. Никакой не провал, просто утро! У всех домашние и рабочие дела, караваны еще не прибыли, в конце концов! Прекратить истерику, если я начну дергаться, остальной персонал впадет в панику.

— Лея, — Ирна встревоженно опустилась на стул рядом со мной, — что-то не так?

Сегодня матушка Энаи была на удивление любезна. То ли понимала, что от открытия многое зависит, то ли сочувствовала мне: вид у меня наверняка был потерянный. Я тряхнула головой и улыбнулась.

— Все в порядке, Ирна. Всего лишь утро. Вот увидишь, ближе к обеду народ подтянется. Сама знаешь, скоро большой ярмарочный день, нужно же приехавшим торговцам где-то разместиться. И из Артвиля бронировали пять номеров. Гости обязательно будут.

Угу. Сама бы я еще в это верила. Не замечала я в эти дни спада на рынке гостиничных услуг. В чем же дело? Может, конкуренты пустили какой-нибудь гадкий слух? Хотя нет, на причину для сплетен уже сбежался бы народ — поглазеть. Да и Ульри бы уже появился, растягивая свое коронное: «До меня дошел слушок…» Причина, думаю, в другом. А в чем? Может, я зря накручиваю себя и дело правда в раннем часе? Столичные жители просыпаются обычно позже деревенских: у них, можно сказать, еще завтрак не начался.

В общий зал спустился Дарвин, и я поспешно поднялась ему навстречу. Отличный шанс поговорить, пока Грэгорик занят омлетом. Уверена, оборотень носа от тарелки не поднимет, пока все не съест.

Дракон опустился на стул рядом со мной, шумно вдохнул воздух и улыбнулся. Не первый раз я задумывалась: что заставляет его нянчиться со мной? Только лишь скука и восприятие меня как «детеныша»? А если причины иные и Дарвин сам ведет меня в ловушку к соплеменнику? Я на минуту закрыла глаза: нет, не думать о плохом. Если совсем никому не верить, то как жить?

— Сыр-р-рники, — протянул Дарвин, разглядывая меню с картинками, и повторил уже для подошедшего официанта: — Сырники.

Я печально оглядела зал. Из всех посетителей за завтрак заплатили пока только северяне. Грэгорик уплетал уже третью порцию, дракон тоже поест бесплатно, совесть не позволит мне взять с них деньги. В финансовом плане утренние расходы на еду пока окупались плохо. Надеюсь, к вечеру дела пойдут лучше.

— Итак, — я многозначительно кивнула, стрельнув глазами в сторону Грэгорика: оборотень был увлечен свежими газетами и чаем с блинами.

— Итак? — дракон удивленно выгнул бровь. — Ах, да, Герольд.

Дарвин словно нехотя отложил вилку.

— Я говорил, он попал к нам из другого мира. Причем попал целенаправленно. Герольд — маг, целью всей его жизни было пробить пространственно–временную материю, связывающую миры. У него это получилось, он попал в Иррель, но… вернуться назад так и не смог. Проходили годы, десятилетия, но пути возврата не находились. Тогда он обратил взор к нашим богам. Ашур обещала ему выход, но для этого требовались кровавые жертвы. На алтарь предлагалось возложить тех, кого отметили другие боги. Избранных было много, десятки, ведь раньше высшие силы чаще посещали Иррель и выбирали фаворитов, но долгожданный портал так и не открылся. Герольд обезумел в своей жажде крови и, на мой взгляд, давно сошел с ума.

Дракон замолчал и отхлебнул кофе. Я тоже притихла, не в силах связать воедино ниточки истории. Что-то не сходится. Но что именно меня так смущает?

— Имя моего народа не должно быть унижено, поэтому каждую его выходку мы покрывали. Каждое убийство заминалось. Герольд не хотел понимать, что Ашур не поможет ему вернуться, ни один из ее ритуалов не сработает. После каждого злодеяния мы закрываем его в главной цитадели, в самом сердце драконьих земель. Но ты говоришь, что встречалась с ним… Это странно. Безумного Герольда я проведывал перед самым отлетом сюда и видел его так же ясно, как сейчас тебя. Ты видишь сквозь иллюзии, поэтому трудно представить, что тебя могли обмануть.

— Но, если за ним не стоит кровного родства, — я замялась, подбирая слова, — почему ему вообще прощаются выходки? Ведь жизнь одного дракона стоит гораздо меньше чести целого народа. Разве нет?

Дарвин молчал, словно раздумывал: открывать мне тайну или нет. А я все не могла понять. Странная история: дракон, марающий честное имя всей расы, жив, несмотря на все преступления. Чужак! Какое дело всем до чужака? Жизнь соплеменника священна? Не верится мне в это.

— Когда Герольд пробил переход в наш мир, оказалось, что перемещения подобного рода, если не завязаны на силу богов, возможны только на основе обмена. Дочь главы кланов, юная княжна, отправилась в мир Герольда. Ее затянуло, и жизни двух драконов оказались связаны. Умрет один, вторая не вернется.

— Но где гарантия, что девушку там еще не убили?

— На фамильном древе ее звезда сияет все так же чисто.

Ничего не поняла. Что за фамильное древо? Какая звезда?

Пока Дарвин неспешно запивал сырник чаем, я погрузилась в невеселые думы. В кои-то веки судьба подбросила мне квест в духе классического фэнтези: выжить самой, устранив Герольда. Становилось предельно ясно — двоим в Ирреле нам не ужиться. Этот безумец не прекратит охоту: моим приговором стало благословение Иштар, его стимулом — отчаянная жажда вернуться домой. И главное, расправа над «какой-то человечкой» сойдет ему с рук, соплеменники привычно закроют глаза на его «маленькое хобби».

Провести остаток дней в вечном страхе, вздрагивая от каждой тени? Нет уж. В этом уравнении выжить должен кто-то один. И если меня припрут к стенке, я решусь на такое, о чем раньше и помыслить боялась. Но как? Магической мощи сразить древнего ящера во мне нет, я и копья-то приличного в руках не удержу. Сигурд? Король не станет рисковать страной ради моей жизни. Стоит драконам пригрозить судьбой Иннергарда, и меня сдадут, не моргнув глазом. Попала так попала.

Насколько вообще велик этот хваленый страх перед чешуйчатыми? В хрониках хорохорятся одни оборотни, но, сдается мне, это лишь громкие слова, за которыми скрывается парализующий ужас.

Я попыталась отыскать взглядом Грэгорика, но того и след простыл. Куда он мог испариться за пару минут? На столике сиротливо остались недоеденные блины, лейтенант явно уходил в спешке, почти бегстве. Я озадаченно оглянулась, но Дарвин решил прервать паузу, заставив меня вновь сосредоточиться на нем.

— Если Герольд действительно объявился, придется подыскать ему новую клетку, — философски заметил дракон. — Думаю, надежных цепей хватит еще лет на тридцать.

«Угу, а ты, Кристиночка, живи под этим дамокловым мечом, гадая, когда очередной замок падет под натиском психа», — ехидно отозвался внутренний голос. О радикальном решении проблемы, уничтожении Герольда, Дарвин даже не заикался.

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться таким «милосердием», но вовремя прикусила язык: к нам торжественно шествовали великаны.

Пришлось нацепить дежурную улыбку и изобразить радушие. После того как северяне заселились в мою гостиницу, страх перед ними почти исчез, теперь это выглядело как официальный акт капитуляции перед нами с Мусей.

— Лея, белого снега и ясного утра.

Я с достоинством, как мне показалось, склонила голову. «Ну, и вам не хворать», — пронеслось в мыслях. Вслух, естественно, не сказала. Даже не знаю, что принято отвечать в таких случаях, с культурой великанов я не знакома.

— И все–таки, когда мы сможем увидеть мальчика и его мать?

— Как решит сама Муся, — я пожала плечами. Странный вопрос, будто я могу понукать троллихой!

— Но все же… как нам тогда… — Маххабат ощутимо замялся, подбирая слова вместо «соблазнить», — уговорить Мусю на замужество?

— А почему это, собственно, становится моей проблемой? — удивленно вскинула я брови. — Хоть Нимлика приглашайте. У Муси к нему до сих пор трепетные чувства. Как она там говорила? «Красивый, толстый».

Я скептически оглядела поджарых великанов: если мерилом красоты у троллихи служит полнота, то Маххабату с его спутниками мало что светит. Северян мои слова не воодушевили — они переглянулись с чересчур кислыми минами. Может, Нимлик женат? Вот это будет удар для Муси!

Дракон с интересом и ехидством рассматривал великанов, словно знал что-то недоступное ни мне, ни им, но пока молчал. Занятно. Потом расспрошу его, в чем причина такой странной улыбки.

— Мы обязательно пошлем за сыном вождя, — покладисто согласился предводитель великанов, в то время как Азават лишь поджал губы, — но нам бы хотелось поговорить с мальчиком и его матерью.

— Ну так ждите, — я пожала плечами. — Цветов купите.

— Цветов?

Ответили они почти хором, так, что у меня уши заложило. Лица у всех стали совершенно растерянными. Кхм… странно, что мое предложение вызвало такое недоумение. В этом мире тоже принято дарить девушкам цветы, я узнавала. Да, собственно, мне их даже Тео дарил!

— Конечно, цветов. А как иначе вы планировали… склонять Мусю к браку?

Судя по потерянным взглядам, дубинкой по голове и в пещеру (или где там живут великаны). Да уж. Может, мы поторопились с попытками пойти северянам навстречу?

— У нас на родине дарят меха.

Я кивнула. Логично. Север, какое там лето, его почти нет. Неудивительно, что про цветы мужчины не подумали.

— И что, меха готовы? — ехидно осведомился молчавший до сих пор Дарвин.

Великаны смутились. Свататься они явно не собирались и приехали налегке, а теперь перед ними встал вопрос ухаживания. Если честно, я чувствовала себя неуютно: сижу за маленьким столиком, а вокруг столпились огромные мужчины, возвышающиеся надо мной, как истуканы с острова Пасхи. Такие же в большинстве своем безмолвные: разговаривает только Маххабат, изредка вставляет реплики Азават, остальные хранят многозначительное молчание.

— Нам бы определиться, кого выберет Муся, — тяжело вздохнул Маххабат, — а потом и с дарами, честь по чести.

— Предположим. А как определится Муся? Ну, характер там… Может, вы ее или Грю бить будете? Или жадные? Или брезгливые…

— Да как ты смеешь, женщина! — знакомо взревел Азават. — Она…

— Да-да, достояние вашего народа, — оборвала я не в меру эмоционального великана.

На самом деле я лукавила. Муся, по-моему, после известий о том, что там гибнут дети, согласится на брак с первым же из них, кто предложит. Но нам же не хотелось бы подобного исхода? Ну, по крайней мере, мне. Надеюсь, северяне смогут понять, какая Муся потрясающая, и предложат свои меха не только из уважения к ее статусу, но и потому, что троллиха хороша сама по себе.

— Боги, к тебе не пробиться!

Я невольно фыркнула, услышав знакомый голос. Ну кто бы сомневался, что Ульри не упустит случая полакомиться деликатесами «забесплатно». Самого вредного мальчишки города поначалу не было видно за широкими спинами великанов, но северяне единым плавным движением расступились, пропуская его вперед. Судя по нахмуренному лицу Маххабата, наш приватный разговор был окончен: обсуждать свои тайны при посторонних они не планировали. Забавно, что «посторонним» они не считали Дарвина — видимо, после первого же его веского вмешательства признали за ним некое неоспоримое право голоса.

Словно повинуясь беззвучной команде, вся дюжина огромных мужчин развернулась и зашагала к своим столикам. Синхронность их движений поражала. «У них что, коллективный разум?» — промелькнуло у меня в голове.

Я перевела взгляд на Ульри. Тот, кажется, тоже был впечатлен дисциплиной северян. Мальчишка с беспардонным любопытством оглядел Дарвина с ног до головы, но дракон остался для него инкогнито. Кроме живого интереса к незнакомцу, Зеленокрылый не вызвал у него никаких особых эмоций.

— Знаешь, Тина, люди болтают… — Ульрих многозначительно растянул это «болтают», лениво перелистывая меню, — говорят, что твое заведение…

Договорить он не успел. Снаружи раздался странный звон, многократно усиленный эхом, резкий, чистый, будто где-то в небе вдребезги разбилась гигантская хрустальная ваза. Немногие посетители и персонал «Кобылы» в едином порыве бросились к окнам.

Зрелище завораживало: защитный купол над городом осыпался. Именно осыпался, словно в его невидимую вершину угодил исполинский валун. Сияющие осколки мелким крошевом летели к земле, тая в воздухе, прежде чем коснуться крыш. Я замерла в смятении. Нормально ли это? За последние пять лет я не припомню подобного звука. С другой стороны, мне ни разу не доводилось видеть, как купол снимают официально. Я взволнованно посмотрела на Ульри. Мальчик выглядел заинтересованным, но спокойным. «Значит, это просто магическая анимация?» — надеялась я, глядя на отсутствие паники в глазах окружающих.

Защита снята! Неужели это значит, что Тео возвращается? Возможно, он будет в городе уже сегодня? Сердце забилось в горле. И тут же кольнула совесть: лента-то не вышита! Впрочем, черт с ней. Три года ждал, подождет еще три дня. Главное, чтобы он был жив и здоров.

— Каждый раз придумывают что-нибудь новенькое, — проворчал Ульри, возвращаясь за стол. — В прошлом году с падающими звездами было эффектнее, а сейчас даже я на мгновение струхнул.

Я обернулась и вздрогнула: Дарвина рядом не было. Он исчез бесшумно, как тень. Крэг, заметив мой растерянный взгляд, молча указал рукой на улицу. Ушел. Странно, куда так сорвался дракон? Неужели падение купола стало для него каким-то сигналом?

— Так что там говорят? — нетерпеливо напомнила я, стараясь отогнать тревогу.

Ульри неторопливо выбрал блинчики с вишневым сиропом и небрежным жестом отпустил официантку. Девочка упорхнула выполнять заказ. Надо отдать персоналу должное: несмотря на пустой зал и странные звуки в небе, ребята работали безупречно, расторопно и внимательно.

— Говорят, Тина, что ты коней ешь, — хмыкнул парнишка, внимательно следя за моей реакцией. — Мол, водишься с Иштар и степняками, вот и гостям конину подаешь. Слух прошел, что твои люди весь рынок оббегали и скупили всех лошадей: больных, увечных, старых. А еще шепчутся, что в округе собаки пропадать начали… Намек поняла? Собачатина в твоих котлах — вот главный хит сезона по версии сплетников.

Я едва не поперхнулась остывшим чаем. Ничего себе размах народной фантазии! Да, я действительно отправляла Пуффе промониторить местных заводчиков, но по итогам мы приобрели лишь одну трехлетнюю кобылку. Я планировала запрягать симпатичную лошадку в наш «общий» экипаж, чтобы встречать на вокзале почтовых дилижансов тех, кто забронировал номер. Но пропавшие в округе животные? Это уже за гранью. На меня решили, так сказать, повесить всех собак — в самом буквальном и неприглядном смысле.

— А еще, — Ульри понизил голос до заговорщицкого шепота, в котором сквозило неприкрытое ехидство, — поговаривают, будто фаворитка сиятельного ирра Эмерти окончательно впала в немилость. Мол, сбежал Теодор от тебя на край света, лишь бы не видеть.

Я на мгновение потеряла дар речи. Занятные слухи, ничего не скажешь. Но разве черный пиар — это не лучший способ привлечь внимание? Тогда почему в зале нет ехидной толпы, жаждущей поглазеть на «падшую» фаворитку? Отчего стоит эта зловещая тишина? Может, они настолько боятся Демона Истрана, что даже слухи о моей опале не заставляют их рискнуть и переступить порог «Кобылы»? Все это казалось странным и пугающе непонятным.

Плохо было то, что я буквально чувствовала, как утекают сквозь пальцы мои деньги.

Как теперь опровергнуть эту чушь? Предположим, скорое появление Тео снимет обвинения в его «нелояльности», но как быть с байками про мясо? Резать поросят и телят прямо на глазах у публики? А что, идея «открытой кухни»… та еще диковинка для этого мира, но слишком уж кровавая для праздника открытия.

Я тяжело вздохнула. Надеялась, что все крупные неприятности закончились на уровне мафиозных разборок. Страшно представить, что теперь разнесут о моем модном доме, когда узнают, что в хозяйках там числится троллиха. Скрывать это? Поверенные, скорее всего, уже раззвонили об этом факте каждому встречному.

Перебросившись с Ульрихом парой ничего не значащих фраз, я переместилась в дальний, скрытый тенями уголок зала, к вышиванию. Вдруг Тео появится уже вечером? Сколько времени нужно магу такого уровня, чтобы добраться от границы после снятия купола? Параллельно нужно было набросать письмо Ларру: в последнее время мы обменивались лишь сухими отчетами, и новости в них были, мягко говоря, не самыми радужными.

Я на минуту закрыла глаза, до боли сжав пальцами пяльцы. Черт возьми, почему с гостиницей все идет наперекосяк? Без постояльцев я в любом случае не останусь, степняков никто не отменял, завтра у меня их будет целый табор, и еще тележка сверху. Но разве можно позволить слухам жить своей жизнью? Нет, сидеть сложа руки, не в моем характере.

Присматриваясь сквозь полудрему к работе персонала, я вынуждена была признать: пока меня все устраивало. Не знаю, какое внушение сделала ребятам Ирна, но со стороны сотрудников открытие проходило без сучка и задоринки. Все на своих местах: улыбчивые, тихие, внимательные. Единственное, что меня тревожило, я нигде не видела Миладу. Ее в последнее время вообще днем с огнем не сыщешь.

Небольшой приток людей все же был, но поток оказался в десять раз жиже, чем я рассчитывала. И что характерно, все поголовно избегали мясных блюд. Куда мне теперь девать горы заготовленной вырезки? Тех же кроликов? В кого их превратила фантазия сплетников… в кошек?

Я как раз заканчивала вышивать крестиком первую руну, когда в дверном проеме показался Грэгорик. Сердце екнуло: вид у него был не просто встревоженный, убитый. Ну что еще стряслось? Неужели на меня решили повесить очередное «мокрое» дело? С конкурентов станется заявить, что какой-нибудь местный пропойца Сэм Синие Штаны уже покоится в моем хладном ларе, дожидаясь очереди в мясорубку. От этой мысли меня саму едва не вывернуло.

Оборотень обвел зал тяжелым взглядом и двинулся прямиком ко мне. Он шел решительно, и по его лицу было ясно: разговор предстоит не о блинчиках. Я испуганно спрятала вышивку под стол. Мелкие грешки в памяти всплывали один за другим: липовые документы на ребят? Отчисления мафии? Что из этого выплыло наружу?

Маг опустился на стул напротив меня. Он заказал порцию крепкого местного самогона и уставился на меня странным, каким-то застывшим взглядом.

— Лей? — робко позвала я, чувствуя, как внутри нарастает липкий холод.

Почему он молчит? Может, меня обвинили в связи с Ульрихом Вторым и сейчас арестуют? Но Грэгорик не тянулся за кандалами. Он сидел в какой-то страшной прострации.

— Наши резервы, вышедшие по плану к восточному рубежу, так и не дождались короля и его сопровождение, — Грэгорик заговорил внезапно, и голос его прозвучал из какой-то пугающей, безжизненной глубины. — Купол над Истраном разбился только потому, что Сигурд… перестал его удерживать.

Я вздрогнула.

«Не дождались»? «Перестал удерживать»?

Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в бессмысленной, жалкой улыбке. Пальцы судорожно вцепились в ленту.

— А Теодор? — мой голос прозвучал тонко, чуждо и совсем не по-человечески.

— Есть подозрение, что монарх и все, кто ушел с ним… погибли. Мне очень жаль, Тина.

Я смотрела в застывшие глаза оборотня и не могла перестать улыбаться. Эта маска приклеилась к лицу, превращаясь в жуткую гримасу. Как это — погибли? Быть того не может! Мой ишхасс не мог уйти вот так, он же обещал! Он смеялся над моими страхами, уверял, что легионы нежити — лишь пустой звук для дюжины высших лордов. Он ведь самый сильный, самый верный, он…

Заветная лента, которую я начала вышивать, медленно выскользнула из онемевших пальцев и бесшумно, точно опавший лист, опустилась на пол. В ту секунду вместе с ней рухнуло и мое будущее.