Измена. По нотам любви

Глава 35

Надо же! За один день моя жизнь изменилась почти кардинально. Только что я готова была стать матерью нашего с Артуром ребёнка. А теперь. Ни работы, ни семьи, ни детей. С работы уволюсь. Семьи у нас нет, и не будет. Иллюзия! Просто иллюзия. Всё. Ну, а дети? Кому-то дано, а кому-то…

Артур в этот раз чуть опаздывает. И, взглянув на букет в его левой руке, понимаю причину.

— Ульяша, — садится за стол.

Я назначила встречу в кафе. Долго думала, как сообщить. Тисман не знает. Ведь я благодарна ему! Это он развязал мои руки. Он и вправду расставил все точки над «й».

— Спасибо, — смотрю на цветы. И стараюсь не думать, что это — последние.

— Ты уже заказала? — смотрит он на мою чашку с кофе.

— Я снова раньше пришла, — говорю я почти без эмоций.

— Ну, что за дурная привычка? — смеётся Артур. Его смех проникает под кожу, — Это прерогатива мужчины — приходить раньше! А девушке до́лжно опаздывать.

Я пропускаю заметочку мимо ушей. Говорю:

— Хотела тебе сообщить кое-что.

— Что? У нас будет двойня? — он шутит.

«Держись», — говорю себе мысленно. Так будет лучше! Для всех. В том числе для тебя. Ведь не зря же судьба «подарила» тебе откровения Марка?

— Есть кое-что, чего я не сказала, — начинаю вести́.

Артур принимается слушать. Он тянется, чтобы как в прошлый раз, взять со стола мою руку. Но только теперь не даю! Прижимаю ладони друг к другу, сцепляю в замок.

— Артур, я тебе изменила, — говорю это, глядя в глаза. И чего мне подобное стоит, не знает никто…

Медленно, словно «с гуся вода», сползает с лица его радость. Он, верно, думал, теперь всё наладится, да? Вскоре я перееду к нему, и мы сделаем вид, что забыли?

— Ты шутишь? — бросает он, — Это шутка такая, чтобы меня позлить?

Я отрицаю:

— Нет, это не шутки. Я тебе изменила, Артур. Помнишь ту ночь, когда я не пришла ночевать?

— Да, — говорит он сквозь зубы.

— Так вот, — продолжаю, — Тогда ты был прав. Я действительно была с мужчиной.

Он отводит глаза. Он не верит. Конечно! В подобное сложно поверить. Ведь я же — сама добродетель. Ведь по собственной воле, я бы никогда…

— Ты всё врёшь, я не верю тебе, — бросает сурово.

— А ты поверь, — говорю.

— Ну, допустим! — ехидно смеётся Артур, — Ну, и кто он? Я его знаю?

Пожимаю плечами:

— Какое это имеет значение?

— Какое⁈ Какое⁈ — взрывается он. И с соседних столиков начинают коситься, — То есть, ты подцепила кого-то и в первую ночь отдалась?

— Артур, — закрываю глаза, — Прекрати истерить! Этот мужчина знакомый.

— Всего лишь знакомый? Так значит, из мести? — он буквально ложится на стол, задевая салфетницу.

— Нет, не только, — держу я лицо, — Вероятно, он любит меня.

— Да ты что? Как давно? — в притворном изумлении, цедит Артур.

Он вдыхает так резко, что воздух дрожит. Благо, я выбрала столик поодаль от всех, и слов, я надеюсь, не слышно.

— Как давно, я не знаю. Но я сочла нужным сказать, что ребёнок, вполне вероятно, не твой.

Мои пальцы уже онемели, но я продолжаю сжимать их в замок. Ибо так будет проще держать внутри боль, несогласие, стыд и всю правду о том, что случилось.

— Сочла нужным, значит? — говорит приглушённо. Я слышу, как он уязвлён, как растерян, как зол. И внимательно жду, что случится…

Подошедшая к нам официантка, получает первую порцию злобы.

— Вы что-то выбрали? — щебечет она.

— Пошла вон! — оглашает Липницкий.

Девушка, ахнув, уходит. Я закрываю глаза:

— Прекрати.

— Прекратить? Прекратить⁈ — шепчет он в напряжении, — Значит, ты отдавалась ему без резинки?

Какая-то часть меня в данный момент недовольна. Ей мало! Она вознамерилась сделать эффект ощутимее. Ведь это — наш шанс причинить ему боль равносильную той, что уже испытали мы сами.

— Он надёжный партнёр, я ему доверяю, — бросаю, подняв кверху нос.

Артур бьёт кулаком по столу, отчего моя чашка дрожит.

— Сука! Ты просто гулящая сука! А права была мать, — выражает Липницкий эмоции.

Так мне и надо! Я молча сношу его правду, которая бьёт посильнее жестокой руки.

— Вот и ступай к своей матери, — кротко роняю.

— А ты… — цедит он в яром гневе, треся своим пальцем, — А ты… Ты не смей приходить, поняла? Я сам соберу твои тряпки и отправлю курьером!

Сказав это, он поднимается. Ещё пару секунд нависает над столиком, где я, с виду невозмутимая, продолжаю сидеть. Напоследок Липницкий хватает букет нежных роз. Долго думает, куда бы его зашвырнуть. И в итоге букет отправляется в угол.

— Шлюха! — бросает он громко. Намеренно. Так, чтобы слышали все.

И эффект оглушительный. Все, кто сидит в это время в кафе, замолкают. И смотрят на нас. На меня! Так как Липницкий уходит. И делает это, как зверь.

Я же сижу, продолжая смотреть на лежащий в углу букет роз. В прошлый раз он уронил их в грязь. А на этот раз — в угол. Бог любит троицу! В третий раз он отхлещет меня по лицу. Хорошо, если это будут не розы.