Измена. По нотам любви

Глава 4

«Tisman Publishing House» официально основан в 1949 году. Именно тогда из подпольной конторы по производству листовок в период второй мировой, он превратился в издательство книг. И первая книга, которую выпустил, была приурочена к дню рождения Сталина. Она так и называлась «Иосиф Виссарионович Сталин», имела 400 с лишним страниц, золотое тиснение, много картинок внутри, раскрывающих личность вождя с наилучших сторон. Она и сейчас стоит в нашем музее. Да, у нас есть свой музей!

Книга, конечно, понравилась Сталину, он отметил издательство знаком отличия. С тех пор дела пошли в гору! Правда, «репертуар» пару раз кардинально менялся. На период хрущёвской оттепели пришёлся большой поэтический бум. Было выпущено множество сборников наших поэтов и поэтесс. В советский союз просочились шедевры мировой литературы. Которые Тисман печатал ограниченным тиражом.

За пару лет до моего рождения основатель издательства умер, передав своё дело потомкам. Марку тогда было десять. Он с детства читал! В том числе и недетские книги. Любимой из книг был «Таинственный остров» Жюль Верна. Где маленький Марк путешествовал в джунглях, выживал наравне. И, наверное, из всех героев он мнил себя принцем? Хоть даже индийским, который всех спас.

Марк пишет книгу, я знаю об этом. Но никогда не покажет её никому! Иногда, подходя к его двери с надписью «Главный редактор», я слышу весьма характерный стук клавиш. Притом не компьютерных, нет! Марк по-старинке, использует ретро «Москву». Агрегат, доставшийся ему по наследству от прадеда. Пару клавиш на нём западают, и он постоянно ругается, когда это происходит в самый ответственный момент поворота сюжета.

Он загадочный, Марк. И такой несовременный! Что мне порой кажется, это не он, а его дед — Генрих Тисман, вселился во внука, и делает вид, что он — Марк.

— Ульяшенька, ты к Тисману? — вопрошает меня маркетолог Любаня.

В нашем издательстве штат небольшой, постоянный. Есть редакция, где я тружусь. Правда, мне место в отделе художников, он на втором этаже. Но Тисман обеспечил мне свой закуток. Так что я обитаю на третьем. Бухгалтерия, маркетинг, транспорт, завхоз — это всё на втором. А на первом — тот самый станок, что печатает книги. И ребята, которые им занимаются. Станок иностранный, из старых запасов. Есть новый, компьютерный. Но Марк его бережёт.

— Привет, Любань! — улыбаюсь коллеге. Она, как и все в нашем офисе, называет меня исключительно нежно. Ульяша, Ульяшенька, Уленька.

Я — оптимистка по жизни. Всегда улыбаюсь! «Улыбастая», — как говорит мой Артур. С его слов, он влюбился в улыбку. Ощущая мандраж перед тем, как усесться за клавиши, он разглядел мой весёлый анфас среди прочих пришедших к нему на концерт, и его отпустило. С тех пор улыбаюсь ему постоянно! Пла́чу редко. И только по поводу. Последним поводом был папин инсульт…

— Ульяшенька, платье какое красивое! Ты как сама? Хорошеешь! — Любаня ведёт монолог. Сама спросила, сама же ответила. А я улыбаюсь:

— Спасибо, Любань! Хорошо. Вот рисую очередную серию комиксов, — демонстрирую ей свои карандашные эскизы.

Это именно Люба придумала «Усю и Бусю», обозвала их так. Идея пришла неожиданно! Как обычно в моменты задумчивости, я рисовала карандашом на бумаге. Сама не заметила, как увлеклась! Получились забавные пчёлки. Двое, он и она. Он потолще, она постройнее. Он заботлив, но очень упрям. Она — дама ранимая, нежная. Реснички, кокетливый взгляд. Эти двое всегда попадают в истории! В пределах тенистого леса у них есть друзья и родня. Есть другие насекомые, с которыми наши, то дружат, то нет. На самом первом рисунке я изобразила их знакомство. Двое пчёлок. Он держит ромашку, она скромно отводит глаза. Дальше больше…

Марк вдохновился идеей создать иллюстрацию-комикс. Над которой работала денно и нощно. Даже Артур подключился к созданию сцен! Это он придумал «Усю и Бусю на отдыхе». А ещё, соответственно «Усю и Бусю в процессе соития» тоже придумал Артур.

— Ути, какие усечки-бусечки! — пропела Любаня, когда точно также столкнулись с ней в коридоре. Я тогда несла Марку свой первый рисунок, а она — еженедельный отчёт.

Так им придумали имя. Теперь это бренд. Уся-Буся уже на прилавках повсюду. Есть усе-бусечный мерч. Дети в восторге! И взрослые тоже. Ведь у нас есть контент и «для взрослых». Из серии «пчёлки тусят»! Меня так понесло, что я теперь никак не могу остановиться. Уся с Бусей уже поженились и съехались. Обитают в уютном дупле. А скоро, наверно, детей заведут. Только свекровь, мама Буси, мешает. Всё нудит и нудит, точнее, жужжит…

— Покажи! — тут же требует Люба.

Мы обсуждаем, как Уся стоит перед зеркалом и комплексует. В отражении видится то, чем она не является. Как у всех женщин! Тем временем Бусе о комплексах некогда думать. Его ждёт вишнёвый пирог…

— Ой, Ульяшка, ну ты просто мастер! Я без твоих Уси-Буси уже и заснуть не могу. Это ж надо такое придумать, — смеётся Любаня.

Мы угораем над тем, как у Буси раздуло живот. Над тем, как Уся осуждающе смотрит на мужа. И жужжит ему на ухо!

— Так похож на моего Борьку! Ну, просто вылитый, — Люба делает фото рисунков, намереваясь продемонстрировать мужу его прототип в насекомой среде. А я принимаю бумаги из рук, — Ульяшенька, будь другом, передай Тисману? — шепчет Любаня, суя мне отчёт.

Продажи стоят. Это лучше, чем падают! Но всё же печатная отрасль нынче в упадке. И Тисман не рад тому, что вместо художки мы вынуждены принимать заказы на печать методичек, учебников. Он помнит былое, когда книжных магазинов в нашем городе было не счесть. А теперь только два, оба — Тисмана.

— А сама? — говорю с укоризной.

— Ой, — Любаня кивает, — Опять будет ныть, будто я виновата, что книги никто не читает.

— Читают, Любань. Электронные, — вздыхаю я. Сама, признаться, всегда покупаю бумажные. И не только из долга, а просто, люблю полистать.

— Вот именно! Нужно перепр… пе-ре-про-фи-лироваться, — удаётся ей вымолвить.

— Во что? В электронный ресурс, коих великое множество? Тогда нас с тобой здесь не будет, — спешу уточнить. У самой аж мурашки по коже! Ну, как я без Тисмана? Точнее, без работы. Без пчёл и без фоток. Без нас.

— Короче, пускай сам думает. Я — человек маленький. Он у нас — босс. Вон, рекламщики ему столько идей предлагали, — хмурит брови Любаня.

— Каких? Выпускать вместо книг электронные ридеры? А на станке штамповать упаковку? Ага, — говорю я с улыбкой.

Любаня вздыхает:

— Короче, отдай. На тебя он ругаться не станет, — и опять отдаёт мне бумаги.

— Почему же не станет? — шучу.

Люба машет рукой:

— Да он на тебя никогда не ругается!

Я хмурю брови, пытаясь припомнить, когда Тисман ругался на меня в последний раз. Кажется, вспомнила? В день, когда я отказалась давать свои фото на выставку. Калининградский музей тогда выставлял экспозицию «Город в огне», в честь великой победы. А мне не хотелось участвовать в этом. Ведь «Город в огне» для меня был метафорой. Я делала фото осенней листвы! А Марк убеждал, что типаж подходящий. Вот именно это и нужно для выставки. Я постеснялась. А зря.

Открываю дверь его кабинета. Тихонько вхожу. Марк снова печатает. Так увлечён. И всё же! Как мне интересно узнать, что он там пишет? Детективный роман? Приключения? А, может, любовное чтиво? О, нет! Представить Маркушу с подобными мыслями…

«Грейс почувствовала, как её сосцы набухли и проступили сквозь ткань. Коул готов был вонзиться в неё своим твёрдым жалом…», — представила я, издав громкий смешок.

Марк дёрнулся, резко оставил насиловать клавиши. Выдернул лист, на котором уже было что-то написано. И сложил в дальний ящик стола.

— У-уля, — произносит с запинкой. Когда он волнуется, то заикается. Совсем чуть-чуть. Но заметно, на фоне обычной уверенной речи.

— Помешала? — смеюсь. И кладу ему на стол, сперва Любанин отчёт, а поверх него — новые комиксы пчёлок.

— Ну, как ты можешь мне помешать? Я в целом, не занят. Это что у нас тут? — он берёт мой рисунок, и тень от улыбки скользит по лицу. Марк улыбается редко. А зря! Улыбка у него очень даже приятная.

— Это сказочный лес, — говорю. На рисунке… грибы. Правда, больше похожи на фаллосы.

— И что же растёт в этом сказочном лесу? — Марк отставляет рисунок, чтобы оценить его во всей красе. Да уж, грибочки! Один краше другого. И шляпки такие, красноречивые. И стволики в тон. У одного подлинней и потоньше. У другого потолще и покороче. Всё, как в жизни.

Вижу румянец у Марка на скулах.

— Ты покраснел! — говорю.

— Да, неправда, — кладёт он рисунок на стол.

— Покраснел, покраснел, — повторяю.

— Пожалуй, что это мы поместим в категорию 18+, — произносит, откашлявшись, — А вот это и в детскую можно, — берёт он другой рисунок, на котором Уся и Буся пьют сладкий нектар из цветка.

Я сажусь на подоконник и тереблю край листа. У Марка растёт большой и пятнистый фикус. Это единственное растение, которое когда-либо было в его кабинете.

— Оставь Иммануила, слезай с подоконника, — требует Марк.

Я прыскаю со смеху:

— Простите, Иммануил, что побеспокоила вас!

— Уль, — возвращается Марк к своему обычному состоянию и берёт календарь, что всегда у него на столе, — С понедельника начинается региональный культурный форум. Ты в курсе?

— Ну, естественно, — поправляю воображаемые очки на носу.

Марк продолжает:

— Значит, смотри. В эту пятницу в библиотеке будет день открытых дверей. Наши книги там тоже стоят, в рамках благотворительной акции. Я планирую сплавить туда ещё несколько старых не проданных книг. Тебя назначаю куратором.

— Марк… — я смотрю на него и кусаю губу, — Но ведь в пятницу будет концерт.

— Какой концерт? — хмурит он брови. Как будто не знает, какой!

— В филармонии! — напоминаю ему.

Марк, откинувшись в кресле, недовольно вздыхает. На лице видно всё, что он хочет сказать.

— Эти концерты… Они каждый месяц. А это — раз в год! — он тычет в настольный календарь так, что тот падает.

— Марк, — я с обидой смотрю на него, — Ну, пожалуйста? Там будет Артур выступать.

— Кто бы мог думать, — парирует Тисман и смотрит с укором, — И что?

— Ну, — пожимаю плечами, — И то! Я обещала прийти поддержать.

— И во сколько концерт? — он стучит пальцем по подлокотнику.

— В шесть часов вечера, — отвечаю поспешно, — Ты, кстати, тоже приглашён! Я для тебя билет раздобыла.

— У меня есть дела поважнее, — поджимает он губы.

— Ну, Марк!

— Я в это время буду представлять наше издательство в областной библиотеке. Так как мой зам по культурной работе не справляется со своими обязанностями, — тычет он пальцем в меня.

— С каких это пор я твой зам? — удивляюсь такому.

— С таких пор. Учись, привыкай! Я ведь однажды уйду на покой, — он проводит рукой, поправляя волнистые волосы. Виски аккуратно пострижены, скулы побриты. Марк всегда представляет собой образец.

— Ну, во-первых, когда это будет? — поднимаю глаза к потолку, — Во-вторых, мне такое, увы, не по силам! Я, знаешь ли, скоро…

Чуть не сказала: «собираюсь в декрет». Но Марк смотрит пристально. Черты заострились.

— Увольняться надумала? — шепчет.

— Нет, что ты! — спешу разуверить его.

«Ну, максимум, годик-другой поработаю из дому», — добавляю, уже про себя. Может быть, когда буду беременной, меня посетит вдохновение, и я придумаю новых героев для книг?

Марк выдыхает:

— Ульяна.

Только сейчас понимаю, что кроме него в «Тисман Паблишинг» никто не зовёт меня так. Полным именем. Хорошо, не по отчеству.

— Марк, насчёт той выставки на сайте, я подберу, в ближайшее время, вот прямо сегодня займусь и найду что послать, — решаю смешить тему, чтобы хоть как-то задобрить его.

— Я уже, — отвечает он коротко.

— Что уже? — хмурю брови.

— Выбрал и отослал, — продолжает смотреть в монитор.

— И даже не посоветовался со мной? А какие? Какие ты выбрал? — меня разбирает от гнева. Это всё равно, что подать заявление в ЗАГС без согласия.

— Вот зайдёшь и посмотришь, — равнодушно бросает Марк Тисман, — Они сейчас на модерации.

— Спасибо, — чеканю.

А Марк погружён, или делает вид. Избегает смотреть на меня.

— Ну, ладно, пошла, — говорю.

— Ульяна! — окликает меня у двери.

Я оборачиваюсь к нему, ожидая услышать извинения, заверения в том, что он «хотел как лучше», потому не спросил.

Марк смотрит с вопросом:

— Билеты достанешь? В свою филармонию. Я друзьям предложу. Пускай окультуриваются.

«Тебе бы тоже не мешало», — хмыкаю я про себя.

— Ну, конечно, достану, — говорю вслух с улыбкой, — Сколько?

— Три, если можно, — отвечает, не глядя.

Меня настигает вопрос: у него есть друзья? Я полагала, что Марк — абсолютный затворник. Как любит Артур повторять, он «сидит в теремке», никогда и ни с кем не встречается. По крайней мере, насколько я помню себя, не встречался! Может быть, есть у него параллельная жизнь, где Марк не суровый начальник, а кто-то другой? Пылкий любовник, к примеру. Или преданный друг. От этих мыслей теперь уже я покрываюсь румянцем. И, стоит мне выйти, как клавиши вновь начинают чеканить слова.

«Клац-клац-клац», — произносит за дверью машинка. И всё-таки, что он печатает? Мемуары? Сомневаюсь, что кто-нибудь станет такое читать.