Колдовство — не грех, а средство выживания

Глава 15

— Чаю? — я опустилась на краешек кресла и произнесла незнакомое слово, словно пробуя его на вкус.

— Это такой напиток. Безалкогольный, вам нечего бояться, - улыбнулся эльф открытой и доброй улыбкой.

И сразу стал таким родным, что мне захотелось рассказать этому мужчине обо всем, о чем он только спросит. И поплакаться, и поделиться своими проблемами. Я точно знала, что эльф поймет меня и поможет.

Интересно, сколько ему лет? Если учитывать, что эльфы живут очень долго, а вокруг миндалевидных глаз уже появились морщинки-лучики, думаю, несколько тысячелетий.

— Говорите мне «ты», а то я себя неуютно чувствую, — неожиданно для себя попросила я, ерзая в кресле.

Все-таки, моя одежда была не совсем чистой для того, чтобы спокойно в нем развалиться или просто облокотиться на спинку.

— Тогда и ты мне не «выкай», — эльф расставил на столе изящные чашечки. — Вот, тут есть сливки и сахар. Попробуй эльфийские сладости, тебе понравится.

— Спасибо, — я отпила из чашки.

На вкус ничего особенного, но в сочетании с чудесным ароматом довольно приятный напиток. Эльф все это время пристально на меня смотрел. Я отставила чашку и вопросительно приподняла брови.

— Бриллиант, даже покрытый слоем пыли, остается редчайшей драгоценностью, — задумчиво проговорил Латриэль. — Но ты слишком устала для расспросов и слишком упорно скрываешь свое прошлое, поэтому сейчас я просто буду тебя лечить. И где ты столько всего насобирала на одну маленькую себя?

— Места знать надо, — я немного сконфуженно сморщила нос.

Эльф кивнул своему креслу, и оно переместилось поближе к моему. Латриэль плавно в него опустился и положил свои ладони мне на лоб. Я почти сразу почувствовала странное умиротворение и смежила веки.

Кажется, меня долго тошнило какой-то дрянью, но я не уверена, все было как сквозь пелену, а потом я провалилась в беспамятство. Спустя некоторое время мне полегчало, эльф убрал руки, и я приоткрыла глаза. Мужчина был бледен, его губы стали почти бескровными, а под красивыми глазами залегли глубокие тени.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросила я.

— Пей, — устало сказал он, потирая виски. — Ну и намучился же я с тобой, Элис. Как себя чувствуешь?

Я опустошила графин с водой, стоявший здесь же, на столе, и прислушалась к своим ощущениям.

Противная вязкая слабость отступила, сменившись непривычной легкостью во всем теле, меня больше не подташнивало, а голову не сдавливал металлический обруч. Я встала и прошлась по комнате туда-сюда. Меня не шатало, тело больше не болело и ноги слушались беспрекословно.

— Я уже и не помню, когда в последний раз так замечательно себя чувствовала, — призналась я, делая «колесо», благо, размеры комнаты это позволяли. — Спасибо огромное. Я могу чем-то помочь? А то на тебе лица нет.

— Я уже и не помню, когда в последний раз так паршиво себя чувствовал, — фыркнул эльф. — Это само пройдет со временем, мне просто надо восстановиться.

Беседу прервала впорхнувшая в комнату девушка, наряженная в пестрое платье. Она представилась Лайсой, прощебетала, что княгиня Мариана распорядилась привести меня в порядок, сцапала за руку и утащила из комнаты. Я спиной чувствовала, что Латриэль посмеивается нам вслед.

Княгиня — это мама Арта, что ли? Да, действительно, в той зале за столом сидела пара женщин, но я никого особо не разглядывала: была занята тем, что прятала взгляд и пыталась слиться со стеной.

Лайса трещала, не умолкая ни на мгновение. Она успела поведать мне о том, что князь очень рад возвращению сына, хоть и скрывает это за маской раздражения. На самом деле он велел накрыть праздничный ужин и распорядился приготовить все самое лучшее. А княгиня вообще на десятом небе от счастья.

Еще девушка сказала, что в резиденции гостят представители посольства человеческих магов, которым удалось избежать встречи с Инквизицией двенадцать лет назад и что они обсуждают что-то сверхважное. От Лайсы же я узнала о том, что здесь проживают не только оборотни с различными ипостасями, но также люди, эльф, домовые и даже вампиры. А еще… Болтовня откровенно утомляла, хотя из нее при желании можно было вычленить что-то, действительно достойное внимания.

За подготовку к торжественному ужину девушка взялась серьезно. Меня мыли, терли, полоскали, поливали горячей водой, мазали волосы и тело какой-то дрянью, снова поласкали и снова мазали дрянью, но уже другой. Я стоически терпела эту экзекуцию и даже ни разу не рявкнула на слишком словоохотливую Лайсу. Порой у меня возникали постыдные мысли о том, чтобы слегка утопить болтливую девушку, но я гнала их прочь.

Лайса очень красноречиво молчала, намазывая мою спину, но я все равно решила, что будет лучше, если девушка вовсе забудет о моих шрамах. Да, воздействовать на сознание трудно и бесчестно, но мне не хотелось, чтобы моя изуродованная спина стала предметом дворцовых сплетен.

По прошествии очень большого количества времени меня, такую чистую и благоухающую, выудили из ванны, закутали в мягкий пушистый халат, проводили в приготовленные специально для меня покои и оставили на пару лучин одну.

Я облегченно выдохнула и прошлась по комнате, наслаждаясь тишиной и изучая обстановку. Миленько, уютно. Пара кресел, туалетный столик, окно с широким подоконником, пушистый ковер, шкаф и огромная кровать, на которую я с разбегу запрыгнула. Благородным леди так себя вести не подобает, но мне можно.

Ох, нормальная настоящая кровать! И не надо больше ютиться на земле, завернувшись в тонкое, хоть и теплое одеяло, и в сене колючем не нужно засыпать, через каждую лучину вытаскивая забившуюся в нос травинку.

Когда в дверь ввалилась Лайса с подносом, заставленным едой, я окончательно уверилась: счастье есть! Правда, оно слегка омрачилось горой одежды, которую девушка притащила, пока я ела.

После того, как я утолила первый голод, мы занялись подбором наряда. Я стояла посреди комнаты, а Лайса подобно урагану носилась от меня к кровати, которая полностью была завалена одеждой. Наряды менялись с ужасающей скоростью, я только успевала бросить мимолетный взгляд в зеркало, одобрить или забраковать ту или иную вещь, и на меня уже напяливали следующую.

Когда с одеждой было покончено, девушка убрала ее в шкаф. Туда же была отправлена обувь.

А потом настал черед моих волос. Так как длина не внушала уважения, с ними пришлось повозиться. Но Лайса каким-то чудесным образом умудрилась соорудить из торчащих во все стороны прядей подобие прически. Смотрелось вполне сносно, даже красиво.

Я критически оглядела свое отражение в зеркальной дверце шкафа, разгладила несуществующую складку на юбке простого платья в пол и осталась довольна результатом. Опознать в отражающейся девушке замученную растрёпанную меня, до этого путешествовавшую в пыльной потертой мужской одежде, было довольно трудно.

Лайсу я спровадила под предлогом того, что хочу отдохнуть с дороги, и та ушла, сообщив, что меня ждут на ужин. А я, как только за девушкой закрылась дверь, еще раз обошла комнату, заглянула во все уголки, нашла пару мест, где можно было спрятаться, проверила, открывается ли окно и навесила на него простенькую защиту.

Зачем я это делала, если здесь мне точно ничего не угрожало? Видимо, развившаяся за столько лет паранойя дала о себе знать. Я покачала головой, но заклинание развеивать не стала.

После того, как со мной поработал Латриэль, я не чувствовала усталости, и совершенно не представляла, чем себя занять. Рассмотрев через окно цветущий сад и вдоволь налюбовавшись деревьями и яркими цветами, я решила, что небольшая прогулка по замку не заставит хозяев решить, будто я употребляю гостеприимством. Поэтому я тихонько вышла в коридор, притворив за собой дверь.

А куда идти-то? Я двинулась вдоль по коридору, на первом повороте свернула направо, поднялась вверх по лестнице, свернула налево и прошла еще пару коридоров, ностальгируя по своей прошлой жизни.

В какой-то момент голову встревоженным роем заполнили воспоминания. Я прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза…

— Лисенок, смотри, что у меня есть! — папа улыбается и протягивает мне раскрытую ладонь, на которой сидит огромная разноцветная бабочка.

Я радостно хлопаю в ладоши и подбегаю ближе, чтобы рассмотреть диковинку, а она, взмахнув яркими крыльями, взмывает в небо, лицо ласкает легкий ветерок. Сидящая в траве мама смеется и говорит что-то ласковое и приятное.

…по лицу потекло что-то теплое. Я отстранилась от окна и вытерла мокрые дорожки на щеках. Столько времени прошло, а я все не могу смириться с тем, что их больше нет.

Со вздохом расправив плечи, я вздернула подбородок и натянула улыбку. Сразу стало легче. Что дальше? Ах да, меня ведь пригласили на ужин. Опоздать или не прийти — значит, обидеть хозяев. Но с их стороны было крайне некорректно приглашать неотесанную деревенщину на светское мероприятие. Или это своеобразная проверка?

Если так, то они не знают, с кем имеют дело. Конечно, многие правила этикета из моей памяти стерлись, но основное-то я помню, хоть и прошло двенадцать лет. Как раз, самое то: потомственной аристократкой я себя не покажу, но и в грязь лицом не ударю.

Будем надеяться, правила поведения оборотней и людей не особо отличаются. Теперь дело за малым: найти столовую. Или хотя бы свою комнату, для начала. Как я шла? Направо-вверх-налево? Да, вроде так.

Значит, сейчас идем назад, на первом повороте вправо, потом спускаюсь вниз и поворачиваю влево. Эх, план дворца бы мне набросали, что ли… Я добрела до нужной комнаты и посмотрела на часы. Почти семь.

Дверь без стука распахнулась, внутрь влетела Лайса, схватила меня под руку и куда-то поволокла. Я торопилась вслед за ней, запоминая повороты, одновременно удерживая на лице вежливую улыбку. В нужных местах кивала или произносила ничего не значащие фразы, при этом умудряясь следить за осанкой и походкой.

Привитые в детстве навыки вспоминались быстро, и на подходе к огромным дверям, из-за которых доносились приятные запахи, я уже чувствовала себя уверенно и почти не трусила.

Стоящий у дверей лакей представил меня как леди Элис. Из его уст это можно было трактовать как «наглая безродная выскочка», но я не обиделась, просто наколдовала ему ледышку под ливреей, слегка поработав с воздухом.

Паренек едва заметно вздрогнул, но это было все, что он себе позволил. Эх, надо было сотворить льдинку побольше.

Лайса, ободряюще кивнув, подтолкнула меня в спину. Я вошла и не спеша направилась к огромному столу, за которым уже сидели все члены княжеской семьи, Латриэль, представители посольства, а также люди и нелюди, которых я видела впервые. При моем появлении никто не поднялся, но я на это особо и не рассчитывала. Кто я для них? Всего лишь простолюдинка, которую притащил блудный князь.

Свободных мест осталось два: первое у всех на виду, между двумя не внушающими доверия личностями — пожилой дамой и щеголеватого вида мужчиной, — а второе — между Латриэлем и, кажется, матерью Арта, той самой княгиней Марианой, которой я была обязана новым гардеробом и служанкой.

Я, поколебавшись, выбрала второй вариант. Ну и что, что рядом с главой дома сидят только родственники или друзья семьи? Пусть это и было небольшим проявлением хамства с моей стороны, садиться на место для нежелательного гостя я не собиралась. Да и потом, откуда простой девушке знать такие тонкости?

Эльф, что, несомненно, меня порадовало, отодвинул мне стул под удивленные взгляды окружающих. Пожалуй, изумились все, кроме Арта, который улучил момент и ободряюще мне подмигнул. Да, он определенно меняется в лучшую сторону у себя дома. Я послала парню ответную улыбку и опустила глаза в тарелку, ненавязчиво рассматривая присутствующих из-под полуопущенных ресниц.

Князя я разглядела еще при первой нашей встрече: сильный проницательный мужчина, очень умен и опасен — таков был мой вердикт. А вот княгиня Мариана надолго завладела моим вниманием. Хрупкая пепельная блондинка. Цвет глаз не настолько насыщенный, как у меня, но ей именно такой, серо-голубой, очень подходит. Изящные черты лица, тонкий нос, правильно очерченные темные брови.

Очень красивая женщина. Арт чем-то неуловимо на нее похож. Интересно, она тоже оборотень? Судя по манере держаться, да.

Время тянулось медленно. Я без особого аппетита ковырялась в тарелке. Да и какой тут аппетит, когда на тебе скрестились взгляды почти всех присутствующих?

По этикету я имела право разговаривать только когда ко мне обратятся, а потому помалкивала, печально разглядывая ряд блестящих столовых приборов. Из всех я помнила только вилку для салата и десертную ложку, а так как десерт еще не подали, довольствовалась салатом. Можно было подсмотреть, чем едят другие участники застолья, но аппетит пропал, и я решила, что не стоит.

— Элис, — обратилась ко мне дама в летах с противоположного конца стола. — Я правильно понимаю, что вы гостья в Нейтральных землях?

— Да, все верно, леди, — расслабленно откликнулась я.

В конце концов, чего мне бояться? Выставят — так я не пропаду, не впервой. Арта не хочется оставлять, но что поделать? Прогибаться под всяких древних «ледей», устраивающих мне экзамен по красноречию, не хотелось еще больше.

— А зачем же вы, юная леди, покинули свой дом? Это ведь так сложно — оставить близких, семью… не в обиду вам будет сказано, — продолжала допрос женщина, сочувственно качая головой.

И чего прицепилась, спрашивается? Ах да, она не прицепилась, а ведет светскую беседу.

— И вы, несомненно, опять правы, — отпив из бокала, кивнула я. — Жить без дома и семьи очень сложно, я полагаю, даже сложнее, чем многим кажется на первый взгляд. Но ведь живут, справляются. А чем я хуже остальных? Как видите, со мной все в порядке.

Будем считать, выкрутилась. Пусть и не слишком изящно.

Пожилая леди резко открыла и закрыла веер, держа его перед поджатыми губами. Кажется, это значит что-то вроде «вы мне не нравитесь». То есть сейчас она сообщает остальным, что я ее достала.

Да вы мне тоже не особо приглянулись, если честно. Я бы об этом сообщила, но веера мне не выдали, а говорить о таком вслух — дурной тон. Я подумала, что слегка перегнула палку, но заметила, как княгиня неспешно раскрывает свой веер, тем самым выражая мне одобрение. Значит, эту даму не особо уважают.

Дальше ужин проходил в виде представления: меня забрасывали вопросами гости правящей четы, я отбивалась длинными, чтобы никого не обидеть, ответами, при этом не выдавая абсолютно никакой информации о себе.

Наконец, князь поднялся, выразил всем свое уважение и покинул нас. Это послужило мне сигналом к отступлению: прерывать трапезу и покидать гостей раньше хозяина дома считалось нарушением этикета, долго засиживаться после его ухода также не рекомендовалось.

Я поднялась, поблагодарила всех за составленную компанию и метнулась к выходу. То есть, грациозно поплыла, держа спину прямо и сохраняя отстраненно-вежливое выражение на лице. Вот так. Боги, как же это сложно!

В коридоре меня нагнал Латриэль.

— А ты держалась молодцом! — похвалил меня эльф. — Честно говоря, ты смогла меня поразить. Помнишь, что я говорил о драгоценностях?

Я, понурившись, кивнула. Переиграла. Выходит, скрыть мое происхождение невозможно. Зачем я собиралась его прятать? Скорее всего, лишняя предосторожность, но меня могут искать, а тайна — это, как известно, не тайна, если ее знают двое.

— Как ты себя чувствуешь? — перевела тему я.

— Я же говорил, что восстановлюсь. Мне просто нужно время.

— Я чувствую себя виноватой, — подумав, призналась я. — Если бы ты не лечил меня…

— Перестань, — одернул меня эльф. — И никогда так не говори. Мне несложно, а ты бы погибла.

— Извини, — тихо сказала я, дотронувшись до его локтя.

— Ты переволновалась, вот и несешь всякую чушь, — Латриэль мягко коснулся моих пальцев. — Тебе нужно отдохнуть.

Мы как раз подошли к моей комнате, я пожелала эльфу спокойной ночи и, войдя внутрь, облегченно скинула туфли, которые слегка натерли ноги. Потом повытаскивала кучу шпилек из прически, отчего голова сразу стала легче, и запустила пальцы в волосы, слегка массируя кожу головы. Замечательно. Сейчас разденусь, приму ванну и спа-а-ать.

Но моим планам не суждено было сбыться. Впрочем, я не особо огорчилась, так как после тихого стука вошел Арт. Я улыбнулась.