Колдовство — не грех, а средство выживания

Глава 24

— Эмили, детка, идем, уложим тебя спать. У тебя был тяжелый день, — я протянула руку, и в мою ладонь легли холодные пальчики.

Я отвела девочку в комнату, которая когда-то принадлежала мне и почему-то осталась почти такой же, какой я ее запомнила. Подождав, пока Эмили умоется, я уложила ее в кровать. Даже спела мамину колыбельную, а потом вышла, попросив Дом охранять сон малышки.

Мне безумно хотелось все здесь перетрогать, но одновременно с этим я понимала: стоит поддаться порыву, и подсознание унесет меня в далекие дали беззаботного детства, а я сама разведу сырость и, не дай Небо, еще потоплю себя в собственном доме.

Арт все еще сидел за столом, задумчиво глядя в окно и барабаня пальцами по столешнице.

— Я понимаю, что мы сейчас нарушили почти все указания, что дал нам твой отец, но... я не могу по-другому, понимаешь? — тихо прошептала я, кладя ладонь парню на плечо.

— Ты очень странная, Элис. Я уже говорил тебе? У меня самая чокнутая напарница на свете.

— Значит, ты не сердишься? — осторожно уточнила я.

— Нет. С Кереном я поговорю сам, а ты лечи его невесту, и нам нужно уходить. Думаю, устроим все так, словно Эмили перегорела по дороге в монастырь, пытаясь сбежать. О нас Керен ничего не расскажет. Не совсем же дурак этот парень.

— Да, так будет лучше для всех. Хочешь, можешь пойти поспать, — предложила я. — Все комнаты на третьем этаже гостевые, в дом никто без моего ведома не войдет.

— Хорошо, — парень плавно поднялся, проходя мимо меня, остановился на пару мгновений, словно ожидая, что я что-то ему скажу. Но я молчала, и Арт пошел дальше.

Я была безмерно ему благодарна. За то, что не упрекал, не приставал с расспросами, и сейчас словно понял, что мне нужно побыть одной.

***

Я медленно поднималась по лестнице, скользя пальцами по резным перилам. Ступени вели к потолку. Правое крыло выглядело особенно запущенным, словно сюда вообще никто не заглядывал.

Я поднялась на самый верх, походя смахивая отовсюду паутину и пыль. Прошла в крайнюю комнату, а оттуда поднялась на чердак. Зажгла маленький светлячок и разместила его под потолком.

Комнатка была небольшой. Здесь имелся небольшой письменный стол, пустой мольберт и много, очень много пыли.

Картин ни на стенах в коридоре, ни здесь, я не обнаружила. Неужели все продали, сволочи инквизиторские? Мама рисовала замечательные пейзажи, и висевшие раньше на стенах полотна были словно окнами в различные уголки природы, нетронутые человеком. Пожалуй, их здесь не хватало больше всего.

Я протянула руку и открыла один из ящиков стола. Внутри лежали высохшие краски и потемневшие от времени кисти. Во втором ящике обнаружилось несколько карандашных набросков. Какое-то полуразвалившееся строение, лестница, уходящая высоко в небо, и лицо улыбающейся женщины.

Портреты мама рисовала реже, и при взгляде на них не казалось, что человек вот-вот моргнет или улыбнется, но изображения все равно получались очень реалистичными. Вот и сейчас, глядя на рисунок, я словно смотрела на себя в зеркало. Только у меня нарисованной отсутствовали веснушки, а волосы были длинными и вьющимися.

Я действительно на нее похожа...

— Элис? — я не услышала шагов Арта. Впрочем, как и всегда. — Ты стоишь так уже почти лучину.

Я не оборачивалась и ничего не слышала, но чувствовала, что парень приблизился и сейчас стоит за моей спиной.

— Задумалась, — вздохнула я, стряхивая с себя оцепенение.

— Не ты, но очень похожа. Мама?

— Как ты узнал, что это не я?

— У тебя взгляд не такой. Улыбка та же, а смотришь по-другому.

— Я еще в детстве была ее копией, только волосы рыжие от папы достались, — неожиданно даже для себя заговорила я.

Слова полились потоком. Я рассказала Арту о том, как наша семья переживала войну, предоставляя кров людям из близлежащего селения, чьи дома были разрушены потусторонними тварями. Родители целыми днями где-то пропадали, оставляя меня на попечение селянам, с детьми которых мы довольно быстро наши общий язык.

А потом война как-то внезапно закончилась. И в один из дней мы всей семьей отправились на пикник в лес. Это был последний счастливый день моего детства. Я до сих пор помню его до каждой щепочки.

Мы устроились на полянке, как обычно, хохоча и дурачась, радуясь голубому небу, яркому солнцу и даже не подозревая, что совсем скоро все изменится.

Они появились внезапно. Отряд, состоящий из десятка Ловцов и одного Инквизитора. Несмотря на численное превосходство, отец сумел удерживать их, пока мама наспех открыла межпространственный портал, сунула мне в руки сверток едой, которую мы взяли на пикник, и впихнула в светящуюся воронку. Последним, что я услышала, был ее крик, а потом воронка схлопнулась. И я побежала, прижимая к груди теплый узелок.

Меня выбросило почти в противоположной стороне государства. Я с седмицу блуждала по лесу, а потом меня нашли местные жители и сдали в приют, где я и провела оставшееся до моего совершеннолетия время.

— Это там тебя... так? — глухо спросил парень, имея ввиду мои шрамы.

Я кивнула. После того, как я выплеснула из себя все, что носила в душе тяжким грузом, стало легче. Как будто занозу вынула, и теперь на ее месте осталась лишь ранка, которая вскоре заживет.

— Убью, — рыкнул он, выпуская клыки. Глаза полыхнули золотом.

— Все уже позади, — я прижалась к мужской груди, пряча лицо в складках рубахи, пропахшей родным запахом.

Мы сидели на пыльном полу, и я чувствовала себя абсолютно счастливой, обнимая этого несносного котяру. Наверное, именно тогда я окончательно осознала, что уже не представляю жизни без Арта и что влипла, что называется, по самые уши.

— Керен возвращается, — сообщил Арт, и я почувствовала, как под моими пальцами напрягаются мускулы.

Я нехотя расцепила пальцы, оторвалась от теплого бока и направилась к выходу. Впереди меня ждала проклятая невеста, а напарника — нелегкий разговор с Ловцом.

Керен внял моим словам и хвоста за собой не привел. Вместе с ним в дом вошла только невысокая худенькая девушка с толстой каштановой косой.

— Элис, это Марилика, моя невеста. Надеюсь, ты сможешь ей помочь, а не то...

— Не тебе ставить нам условия, — холодно одернул Керена Арт, гневно сверкнув глазами.

В общем, мирного разговора между нами не получилось. Сначала Ловец артачился и не хотел оставлять Марилику наедине с «таким чудовищем, как эта магичка», потом Арт все-таки не выдержал и врезал Ловцу. Марилика устроила истерику. Я чуть не передумала помогать, но потом все же схватила девушку за шиворот и отволокла в соседнюю комнату.

— Сядь, — рявкнула я. — И прекращай рыдать.

Девушка выполнила мой приказ, плюхнувшись в кресло напротив меня, и теперь испуганно взирала на меня полными слез глазами.

Так дело не пойдет.

— Закрой глаза и расслабься, — мягко произнесла я. — Клянусь, я не причиню тебе вреда.

Девушка послушалась.

Я прищурилась и принялась внимательно изучать Марилику. То, что с ней не все в порядке, видно было сразу. И по бледному измученному лицу, и по лихорадочному блеску в глазах, и по нездоровой худобе. Девушка медленно, но верно увядала. И причиной всему была маленькая черная пиявка (по крайней мере, это выглядело, как пиявка), присосавшаяся к девушке и тянувшая из нее жизненную силу. Мини-энергетический вампир какой-то.

Я осторожно коснулась магией темного сгустка.

Лишь бы получилось. Все же, я не целитель, а скорее боевой маг, и справляться с такими вещами меня не учили.

— Может быть больно, потерпи, — предупредила я.

Главное, не сделать еще хуже.

Я от усердия закусила губу и принялась за дело. Решила просто выжечь эту гадость. Аккуратно выжечь, не задев при этом жизненно важные органы.

Пиявка заискрилась под моим взглядом, медленно истаивая и обращаясь в дым. Вскоре она исчезла совсем, а мне на миг привиделось полупрозрачное лицо среброволосой девочки, гневно выкрикивающей что-то непонятное.

— Скажи, Марилика, перед тем, как начались проблемы со здоровьем, с тобой ничего странного не происходило? Может, встречала где-нибудь около воды маленькую девочку? — спросила я, устало массируя виски.

— Да, я... я как обычно пошла стирать белье, только в тот раз одна: моя соседка простыла. У реки я наткнулась на девочку, которая просила о помощи. Девочка взяла меня за руку и куда-то повела. Я не помню, что было потом. Очнулась, когда меня вытаскивали из воды женщины, которые тоже пришли стирать. Я не рассказывала никому, думала не поверят или решат, что я маг, раз вижу что-то, чего не видят остальные.

— Ну что? — дверь распахнулась, и в комнату вошел Керен. — Милая, как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, — девушка улыбнулась, на щеках проступил румянец.

—Что с ней случилось? — Ловец повернулся ко мне, не выпуская из рук ладонь девушки.

— Мавка. Она не смогла утопить твою невесту, но присосаться успела.

Виски по-прежнему ломило. То ли меня шарахнуло отдачей, то ли сказались последствия моего неумелого лечения.

— Спасибо, — неожиданно Керен подошел ко мне и поцеловал руку. Как будто мы были на светском приеме. — Спасибо большое, я не знаю, как отблагодарить вас.

— Перестань считать всех магов исчадиями тьмы, — хмыкнула я, пряча улыбку.

Не ожидала, что Ловец снизойдет до выражения благодарности магичке.

Ночь близилась к концу, а потому мы с Артом должны были поторапливаться. Напарник взял на руки спящую Эмили, а я активировала телепорт.

— Удачи, — пожелал Керен, обнимающий невесту.

— И тебе. Надеюсь, больше не увидимся, — кивнула я, прежде чем шагнуть в воронку следом за Артом.