Колдовство — не грех, а средство выживания

Глава 5

Мне под нос сунули что-то дурно пахнущее. Я тихо застонала и села.

— Пей, — Айза вручила мне чашку с травяным отваром.

Я послушно выпила напиток и легла обратно.

В небольшой комнате столпилась вся компания. Я от такого внимания чуть смутилась, но все равно сообщила:

— Мне холодно, а еще есть хочется.

Нет, вы видели? Меня не только не отправили тренироваться (хотя, я подозреваю, что это случилось еще и потому, что за окном была непроглядная темень), а отнесли в кресло у камина, укутали пледом и всучили большой кусок пирога. И кто? Предводитель разбойников собственной персоной. М-да, дела…

Я откусила пирог и задумчиво его зажевала. И что, так всегда будет? Как только я переколдую, все — прощай, сознание, здравствуй, холод? Надо что-то с этим делать. Только вот что?

А, ладно, потом разберусь, сейчас можно просто насладиться зимним вечером, посмотреть на огонь и послушать тишину. Словно в ответ на мои мысли в лесу завыли волки.

Все разбрелись: кто спать, кто на ночную прогулку — проверить, все ли тихо, и только старший разбойник остался сидеть на ковре у кресла.

— Див, — тихо позвала я, — а почему ты взял меня к себе?

Мужчина долго молчал, глядя в огонь. Я уже решила, что не дождусь ответа, когда он заговорил.

— Разбойниками не рождаются, малышка. У меня тоже была семья. Жена погибла при родах, оставив мне замечательную дочку, — лицо Дива словно потеплело от воспоминаний о ребенке. — Дочь унаследовала от матери магический дар…

Между бровями разбойника пролегла морщина, он вздохнул и добавил:

— Когда меня не было дома, к нам в гости заявилась Инквизиция...

Я отставила кружку и молча погладила Дива по плечу.

Я знаю, как это тяжело: лишиться самых близких людей, и даже врагу бы такого пережить не пожелала. Сначала это очень больно, в разы хуже, чем когда тебя стегают плетью. А потом внутри появляется давящее ощущение пустоты, становится безразличен окружающий мир со всеми его красками…

Тогда я пообещала себе выжить несмотря ни на что, чтобы быть твердо уверенной в том, что столько жизней отдано за меня не зря.

— Ты очень на нее похожа, Элис, — тихо произнес Див, опуская голову мне на колени. — Нет, не внешностью, а своим поведением, характером. Такая же маленькая и хрупкая.

Я перебирала тронутые сединой волосы и размышляла о том, что в этой жизни все происходит совсем не так, как нам хотелось бы. Но все же, она прекрасна и удивительна. В ней даже обычные разбойники с большой дороги могут оказаться великодушными людьми…

Снаружи заскрипел снег, сминаемый чьими-то торопливыми шагами. Див поднялся и выжидательно уставился на дверь. Мгновенье спустя в комнату влетел запыхавшийся Билл:

— В лесу стража. И с ними несколько Ловцов. Они взяли след по остаточной магии. Элис нужно уходить. Немедленно.

Див коротко выругался. Я метнулась в нашу с Айзой комнату, запихала в сумку запасную одежду, обулась, натянула полушубок, схватила метлу и вернулась в комнату.

Если здесь Ловцы — дело плохо. Очень плохо. Они легко вычисляют магов, а потом натравливают на них Инквизицию. Ну или «любезно» доставляют в камеру, а там уже...

Вариант тихонечко отсидеться неподалеку, а потом преспокойно вернуться обратно отпадает. Они вычислят меня по ауре.

Разбуженная суетой Айза собрала для меня узелок с едой, Лис сунул мне оружие и мешочек с деньгами.

— На первое время должно хватить, — парень на мгновенье прижал меня к себе и сразу же отпустил.

Я коротко обнялась с остальными членами команды.

— Спасибо, я вас никогда не забуду.

Я резко развернулась, чтобы никто не заметил выступивших на глаза слез, и побежала к лестнице, ведущей на чердак.

— Поторопись, лети в Шангрув, в городе проще затеряться. Тебе противоположную от входа в дом сторону, первая дорога за лесом — твоя. Двигайся на восток, — донеслось мне вслед. — Удачи, малышка!

Я выбралась на улицу, покрепче вцепилась в метлу и оттолкнулась ногами от крыши, стараясь не думать о том, что будет, если я не смогу взлететь.

Давай, миленькая, мы с тобой в одной упряжке.

***

И снова я лечу, и снова не знаю, куда. Ветер развевает волосы и покрывает белым инеем брови, бьет в лицо и леденит руки. Я натянула на них рукава и съежилась, пряча нос в воротник.

Сидеть на метле верхом тоже оказалось неудобно: древко — это вам не мягкое кресло, чтоб со всеми удобствами.

Ветер задул сильнее, с неба посыпались снежинки. Начиналась метель.

Тьма, да вы что, сговорились все? Сначала прорыв, потом Ловцы, теперь еще и буран! Я сердито засопела, но крупным пушистым хлопьям было безразлично мое настроение, они продолжали кружиться, всё ускоряясь и сбивая меня с верного направления. Вскоре я не могла разглядеть даже деревьев под собой, не то что отыскать среди этой круговерти извилистую ленту дороги.

Пропетляв еще несколько лучин, решила снижаться. «Ага, она решила», — подумала метла и взмыла вверх, стремительно набирая высоту. Я лишь зажмурилась и приготовилась к бешеной гонке.

Договариваться с противным транспортом было делом гиблым и безрезультатным. Скоро я была похожа на большой снежный ком, из которого с одной стороны торчит древко, а с другой — помело.

Потом в одно мгновенье всё кончилось: видимо, я плохо восстановилась после утренних происшествий, так как опять почувствовала головокружение, и довольно стремительно рухнула вниз. Не было даже странных завихрений, я просто почувствовала, что ветер дует из-под меня и увидела летящие вверх снежные хлопья.

Так, только не отключаться! Нельзя! Но перед глазами уже все плыло.

В этот раз падение было менее удачным. Одна из колючих веток царапнула по лицу и оставила в волосах кучу иголочек. А еще я, кажется, вывихнула ногу. Резкая боль слегка отрезвила, но лучше от этого не стало.

Сугробов намело по пояс, и я почти утонула в снегу. Внизу метель зверствовала не так сильно, деревья служили мне защитой, а потому я имела возможность двигаться и не врезаться лбом в неожиданные преграды. Я шла, не особо заботясь о том, куда, просто чтобы двигаться и не закоченеть окончательно.

Неожиданно лес оборвался, и я вывалилась на дорогу.

Куда там мне нужно? На восток? А это где? Там, где встает солнце. А где оно встанет? Я этого не знала, а потому попятилась обратно, спеша укрыться за широкими стволами деревьев. Тут хоть нет пробирающего до костей ветра.

Я выбрала ель со свисающими почти до земли лапами и заползла под нее, решив дожидаться утра здесь. Главное, не отморозить себе конечности.

Я пошевелила больной ногой. Двигается, поэтому буду надеяться, что перелома нет.

Я разулась и осторожно пробежалась пальцами по опухоли. Закусила губу, взялась за пятку и резко дернула, как учила Айза. Боль на мгновение помутила рассудок, но потом начала потихоньку отступать.

Теперь бы зафиксировать чем-нибудь. Не придумав ничего лучше, я пожертвовала одной из двух рубах, соорудив из нее бинт. Подула на замерзшие пальцы, потом выпила из фляжки травяной отвар и закусила пирогом. Распихала часть денег по карманам, рассмотрела собранные мне в дорогу зелья: одно на время лишало магических способностей — чтобы не засекли, второе — от простуды, а третье — мазать спину.

Я сделала пару глотков из пузырька и привалилась спиной к стволу. Засыпать было страшно: все же лес, как никак, и волков никто не отменял. Ну и что, что метель? Может, какой-нибудь особо ретивый зверь выйдет подышать свежим воздухом и учует не слишком свежий запах, исходящий от меня. Придет выяснять, кто тут загрязняет атмосферу, увидит, что я бессовестно сплю, расстроится и съест. Волки — народ впечатлительный.

Я поджала ноги и обхватила их руками. Сколько осталось до рассвета? Лучина? Две? Я на мгновенье прикрыла глаза, а затаившийся на задворках сознания сон улучил момент и окутал меня с ног до головы.

Просыпалась я медленно. Тело затекло и не слушалось. Но я все равно выползла из-под ели и выволокла оттуда метлу и свою сумку. Нога все еще болела, но не так сильно, как вчера. Я разогрелась, как могла, доела пирог, снова оседлала метлу и полетела навстречу восходящему солнцу немного вдали от дороги, но не упуская ее из виду.

Метель, вдоволь набушевавшись ночью, покинула это место, оставив после себя лишь вдвое увеличившиеся девственно-чистые сугробы.

Спустя полдня впереди замаячил какой-то населенный пункт. Я благоразумно спешилась.

То есть, попыталась спешиться. Метла вильнула в сторону, но траектории движения не изменила. И что мне теперь, ждать, пока запас энергии закончится?

— Значит так, ты, палка с ветками! — тихо прошипела я. — Если сейчас же не приземлишься, я тебя на дрова пущу, усекла?

То ли подействовал мой командный тон, то ли я что-то случайно наколдовала, но метла начала стремительно снижаться. Не прошло и щепки, как я на полном ходу влетела в сугроб и по инерции проехала вперед, оставив за собой довольно длинную борозду в снегу.

Я села, отплевываясь и мысленно костеря вредное транспортное средство. Потом поднялась и огляделась, убеждаясь, что свидетели столь позорного приземления отсутствуют. Облегченно выдохнула, отряхнулась и бодрым шагом направилась в сторону городской стены.

Первый десяток шагов дался мне особенно сложно, так как затекшие ноги пронзили тысячи иголочек, а снегу намело по пояс. Но потом я выбралась на дорогу и дело пошло веселее. Я хромала уже жизнерадостнее, а метла волочилась по земле с каким-то даже приятным звуком.

С этим надо что-то делать. Наверняка одинокая девушка привлечет интерес стражи. А если у нее вместо лошади метла — то это выглядит, по крайней мере, странно. Я вздохнула. Вот бы ее на время в посох переделать… И идти удобнее, и лишнего внимания к себе привлекать не буду.

Звук за спиной слегка изменился. Я остановилась и уставилась на то, что совсем недавно было метлой. Однако! У меня в руках была длинная отшлифованная трость. Вот бы еще набалдашник какой на нее прилепить. Ну да ладно, надо довольствоваться тем, что имеется.

Я расправила плечи и продолжила путь. Городские ворота приближались томительно медленно, и я изрядно выдохлась, пока до них доковыляла. Стражник нехотя выглянул из окошка, окинул меня скучающим взглядом, счел не особо платежеспособной, но до разговора все же снизошел:

— Ты что, из деревни, что ли?

Вспомнив, что действительно пролетала над скоплением домиков, я робко кивнула и шмыгнула носом, поддерживая образ деревенской дурочки.

— Пошлина две медных монеты, — скучающим тоном сообщил он.

— Чего?!

Да это чистой воды грабеж! Обманывает наивную идиотку.

Только что я могу сделать? Ведь наивным идиоткам такие тонкости знать не положено. Я бы и не знала, если бы Див не рассказал, спасибо ему огромное.

— Плата за вход, — разъяснил парень, неверно истолковав мое удивление. — У тебя деньги-то хоть есть?

— Есть, дяденька, — закивала я, торопливо сунула в протянутую ладонь монетки и поспешила скрыться, пока он не спросил, как называется моя деревня и окончательно не испепелил взглядом за «дяденьку».