Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 12. Ответная хитрость

Голос Торни, полный страдания, вывел меня из ступора.

Я бросилась к ней и помогла сесть в кресло.

Ее бледное, без единой кровинки, лицо и капельки пота на висках вогнали меня в панику.

Было совершенно очевидно, что это не просто перебродивший сок, который я, кстати говоря, уже пила, и со мной было все в порядке. К тому же, Торни вовсе не являлась такой уж неженкой, и ее вряд ли бы так скрутило от незначительной боли.

— Я сейчас… Надо позвать целителя… Держись!

Жалобно поскуливая, горничная прикрыла глаза, давая понять, что услышала меня.

Не чуя под собой ног, я бросилась за помощью.

На мою удачу я почти сразу наткнулась на Морстона, о чем-то беседовавшего с грузной женщиной средних лет в чуть съехавшем набок чепце.

— Морстон! — запыхавшись, выпалила я. — Нам срочно нужно послать за целителем! В деревне же должен быть целитель, правда? Нужно сию секунду… — захлебывалась я.

— Вы плохо себя чувствуете? — осведомился дворецкий.

— Нет, не я. Это Торни! Она сказала, что отравилась яблочным соком…

— Что? — возмутилась его собеседница. — Моим соком? Да не может такого быть!

Она так рассердилась, что мне сделалось не по себе.

Кажется, я наконец познакомилась с нашей кухаркой.

— Разумеется, я сейчас отправлю слугу в деревню, — Морстон отвечал как обычно со всей обстоятельностью. — На хорошего целителя рассчитывать не приходится, но лекарь, конечно, есть… Это займет какое-то время, леди.

— Так не тяните! Ей же плохо!

Дворецкий отправился выполнять поручение, а меня, заламывающую руки, подхватила под локоток кухарка.

— Показывайте, где ваша бедняжка, — настойчиво тянула она меня в ту сторону, откуда меня принесло.

— А вы… — я не знала, как к ней обращаться, а еще терялась от интонации в ее голосе. Будто, если она обнаружит, что тревога ложная, не поздоровится абсолютно всем, включая лекаря.

— Я — Нэнси Филмор, ваша кухарка, — как с маленькой разговаривала со мной она, но может и к лучшему.

— Госпожа Филмор, а вы разбираетесь в отравлениях? — я позволила себя увлечь из холла.

— Моя бабка понимала в травах. У меня вот зелья не выходят, зато жаркое вкусное, — заговаривала она мне зубы, не давая снова удариться в панику. — Так что кой-чего да соображаю.

Я наконец взяла себя в руки и показала дорогу.

Первым делом госпожа Филмор посмотрела на стакан с соком.

— Цвет не тот, — поджала она губы.

Мне оставалось только пожать плечами. По мне сок как сок.

Хотя… Если приглядеться, то жидкость в графине действительно была немного светлее и больше отливала янтарем.

Тем временем, кухарка подошла к Торни и положила ей руку на лоб, затем посчитала пульс и принюхалась к дыханию горничной. И с каждым действием лицо ее мрачнело все больше.

Подозревая самое страшное, я кулем осела пуфик для ног.

А госпожи Филмор протянула руку к стакану с соком, макнула в него мизинец и, к моему ужасу, облизала.

— Сколько ты выпила? — спросила она строго у Торни.

— Два глотка, — еле выдавила горничная.

— Хм. Не смертельно, но очень неприятно, — резюмировала кухарка и, заметив мой полный непонимания взгляд, пояснила. — Жгун-трава.

Что?

Для это меня это звучало приблизительно так же, как выдуманная Торни плющеница.

— А что она делает? — облизнув губы, спросила я.

— Ах да. Вы же не местная, — спохватилась госпожа Филмор. — Она растет только в Старфайре, вам не откуда знать… Травка полезная, да только не внутрь принимать, а на тело мазать. А вот если настой выпить. Мучаться сильно будешь. И если не принять меры, то на следующий все, на что вас хватит, это лежать или сидеть и мучиться тошнотой и головными болями.

— Силы небесные! — обомлела я. — И зачем тогда кто-то делает настой?

Вот зачем мне его подлили, а было ясно, что должна была пострадать именно я, мне понятно было весьма отчетливо.

Не слегла, значит, можешь ехать на прием к владетелю.

А там и под ногами у мачехи путаться не буду, не смогу ей помешать договариваться насчет «Соколиной башшни».

— Если не беременная, то только зря пострадаешь, а вот если тяжелая, то ребятенка скинешь, — поджала губы кухарка.

— Так что? С Торни все будет хорошо? Она выживет? — сейчас это все, что меня волновало. Я себе не прощу, если она пострадает из-за меня.

— Выживет. Может пару месяцев женских не будет. А пока надо… — кухарка выглянула из двери и зычно крикнула: — Донна! А ну тащи графин с колодезной водой и таз! — и обернувшись ко мне, добавила: — Вы уж простите, леди, но надобно бедняжке промыть киш… желудок. Часа через два на ногах будет и без всякого целителя. Шли бы пока к себе в спальню, нечего вам на это смотреть. Только знаете, леди, не могла жгун-трава попасть сама по себе в стакан. Да и в бочонок попасть не могла. И я это так не оставлю! Буду жаловаться…

— Кому? — устало спросила я. — Морстону? Или может, Джине? Вы же сами говорите, что просто так эта настойка не могла оказаться в соке. И я склонна вам верить. Зато я видела, как Плам выходила из библиотеки.

Было невыносимо признаваться, что от тебя хотят избавиться, но жалобы госпожи Филберт не приведут ни к чему. В лучшем случае, обвинят во лжи меня, в худшем — уволят Торни.

Кухарка сначала растерянно захлопала глазами, но как любая прислуга она соображала быстро.

— Ах эта сушеная ящерица! — глаза госпожи Филберт сузились. — Она пожалеет, что на свет родилась. Подставить меня, отравить еду…

Внезапно голос подал Морстон.

А я и не заметила, как он подошел.

Стоя в дверях, дворецкий принял у запыхавшейся Донны таз и воду и, сделав ей знак исчезнуть, огорошил.

— Думаю, когда лекарь явится, надо дать ему пару монет за ложный вызов. А леди Джине сообщить, что занемогла леди Энни… Она неважно себя почувствует и останется в спальне. Аккурат до самого отъезда леди Джины на Старфайр.

Я не сразу поняла, в чем смысл задумки Морстона.

Но когда вникла, поразилась его сообразительности.

В самом деле, если мачеха будет думать, что ее план удался, она не будет выдумывать что-то еще, к чему я могу быть не готова.

— Да-да, — закивала госпожа Филберт. — Торни полегчает после… э… — она мучительно подбирала слово, — процедур, простите, леди, мы на кухне на высоком изъясняться не очень умеем. Этикеты всякие — это вот к нему, — кухарка мотнула головой в сторону насупившегося дворецкого. — Жалко бедняжку, конечно, но хорошо, что не вы выпили. Лекарь, если определил бы, что жгун-травой отравились, как пить дать, решил бы, что от дитя решили избавиться. Репутация ваша пострадала бы. Оно, конечно, лекарям положено молчать, да только старик Ваин хуже любой сплетницы.

Джина превзошла себя в своей подлости.

И помучиться бы заставила, и репутацию бы похоронила, ни о каком замужестве и речи бы уже не шло в принципе. И, что самое важное, завтра я бы не путалась у нее под ногами.

Кулаки сжались от бессильной злости.

Сочтемся, Джина.

Плам бы ни за что не пошла в деревню без приказа мачехи. Больше, чем уверена, компаньонка и знать не знала про существование жгун-травы. А вот Джина местная.

Так что мой счет к ней рос.

— Идите, леди, — госпожа Филберт мягко подталкивала меня вон из библиотеки. — Мы тут закончим и проводим Торни к вам. Может, будет вяленькая еще, но живая.

Понимая, что я тут всем только мешаю, я смирилась и вышла.

Пометавшись немного по своей спальне, я открыла книгу, которую принесла из кабинета отца еще перед обедом, но никак не могла сосредоточиться на содержании, какие-то обрывки и образы путались в голове, потому что мысли все время возвращались к бедной горничной, принявшей удар на себя, так что мне пришлось отказать от идеи отвлечься с помощью чтения.

Потирая все сильнее зудящее плечо, я посмотрела наряды, которые достала Торни к завтрашней поездке, и снова разозлилась на Джину.

Это все никуда не годилось.

Устав наматывать круги по комнате, я прилегла и неожиданно почти сразу провалилась в сон.

И снилось мне нечто удивительное.

Пугающее и завораживающее одновременно.