Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 7. Источник

Как назло, мачеха не выходила из своих покоев до вечера.

Лишь ненадолго она покинула спальню уже перед самым ужином. Я как раз выходила из своей комнаты, чтобы спуститься в столовую, когда дверь в конце коридора распахнулась и выпустила Джину в непристойном пеньюаре и с неприбранными волосами.

Она стремительно прошла к лестнице мимо меня, будто я пустое место, и, перевесившись через перила, крикнула:

— Морстон! Где сегодняшняя корреспонденция? А ну живо неси сюда!

Раз уж меня так демонстративно проигнорировали, то я решила сделать вид, что ничего необычного не происходит, и понаблюдать.

Чтобы Джина заинтересовалась письмами?

Такого еще не бывало.

Да она даже недельное меню экономки утверждала не глядя, потому что считала чтение вредным для здоровья и опасным для красоты. А ну как зрение испортится или появятся морщинки? Единственный документ на моей памяти, который мачеха прочитала за последние годы, — это завещание отца, которое она выхватила из рук нотариуса.

А теперь Джина требовала подать ей корреспонденцию?

Забавно.

Морстон на вопли мачехи появился почти сразу. Торни упоминала его в положительном ключе, и я с любопытством разглядывала дворецкого, проработавшего много лет в доме, который практически не навещал хозяин.

Морстон был высок, сухощав, еще не стар и, очевидно, очень сдержан.

Поднявшись по лестнице, он с невозмутимым выражением лицо протянул Джине поднос с конвертами и при этом умудрялся смотреть куда угодно, только не на женское тело под полупрозрачной тканью.

Мачеха брезгливо пошевелила пальцем бумаги и, видимо, не нашла там того, на что рассчитывала.

Громко фыркнув, как кобылица, она развернулась и понеслась обратно к себе. Уже на пороге спальни Джину настиг учтивый вопрос Морстона:

— Леди Джина, как быть с этими приглашениями?

Мачеха даже не обернувшись прошипела:

— Да кому они нужны? Сожги и их! — и так хлопнула дверью, что будь дом чуть менее монументален, наверняка пострадала бы лепнина на потолке.

Я была готов поклясться, что Джина ждала приглашения или послания из «Ястребиной башни». И не получила.

Что ж. Тем было лучше для меня.

Расправив складки на юбке, я подала голос:

— Морстон, отнесите приглашения в мою комнату.

Я была не настолько самонадеянна, как Джина, чтобы, пренебрегая этикетом, плевать в лицо местному обществу. Как новый житель, я обязана была нанести визиты вежливости соседям, чтобы передо мной не закрылись двери всех приличных домов в округе.

И я съезжу к каждому, кто написал, даже если мачеха со мной не поедет.

Морстон внимательно на меня посмотрел и, как мне показалось, одобрительно кивнул.

Проходя мимо посторонившегося дворецкого, я оставилась:

— А еще… Морстон, в поместье в самом деле есть башня?

— Точно так, леди Энн. На границе с землями Владелетеля Бладсворда. Но вам не стоит ходить туда в темноте и в одиночестве. Башня довольно старая и постепенно разрушается, не смотря на все усилия управляющего. Это может быть опасно.

— Благодарю за совет, — отозвалась я. И тем не менее башня все еще представляла ценность для Бладсвордов. Очень любопытно. — А где я могу найти библиотеку?

— На первом этаже северного крыла. Я распоряжусь, чтобы там убрали пыль и приготовили дров для камина.

Надо же.

Дрова.

Настоящая роскошь.

Я уже обратила внимание, что на этих землях предпочитали топить по старинке, хотя это было намного дороже, чем использовать греющие кристаллы, столь популярные в Станхейме.

Видимо, это тоже была очередная дань традициям. Эта территория сохранила некую первозданную дикость и были лишены тяги к магическим новшествам.

Однако я не могла не признать, что живой огонь в доме, это хоть и хлопотно, но очень уютно.

Ужинать мне пришлось одной, что нисколько меня не опечалило. Ни мачеху, ни Плам мне видеть по понятным причинам не хотелось. К тому же, меня охватило волнение в предвкушении вылазки.

Впервые в жизни я собиралась выкинуть что-то непристойное. Казалось, даже лица предков, смотрящие с портретов на стенах столовой, осуждали меня.

Клянусь Покровителю, если я смогу вступить во наследство, прикажу снять эти постные физиономии. Им здесь никак не место. Да и моих пра тут было от силы двое, остальные картины изображали представителей династии Бладсвордов. Их взгляды, в отличие от Чествиков были пронзительны.

Жгучие брюнеты мужчины с породистыми носами, волевой челюстью и густыми прямыми бровями и миловидные женщины с грустинкой в глазах. Создавалось впечатление, что все леди были несчастливы, в то время как лорды наслаждались жизнью.

Словно над семьями довлел рок.

И ведь Джина метила на место жены Владетеля, ее, похоже, ничего не настораживало. Впрочем, моя мачеха довольно толстокожа, ее не так-то просто заставить тосковать.

И именно это она и продемонстрировала, когда пробило десять.

Я устроилась с чашкой чая в гостиной, когда мачеха наконец соизволила спуститься.

Отметая условности, диктуемые трауром, Джина снова облачилась в нечто такое, что уместнее смотрелось бы в будуаре. Держа в руке маску лисы, она пронеслась мимо меня в развевающемся плаще, на ходу отдавая приказ выводить лошадь.

И эта женщина думала, что ей оставят право носить титул?

Действительно сумасшедшая.

Торни заглянула ко мне, когда цокот копыт за окном затих. Она виновато посмотрела на меня:

— Сегодня никак не получится попасть в спальню Джины. Она нарочно вылила вино на ковер и потребовала, чтобы Пегги разобралась с этим до ее возвращения.

— Так тому и быть, — кивнула я, хотя и жаль было упущенной возможности.

Впрочем, дел и так было достаточно.

А успеть к источнику мне нужно было, как в сказке, до полуночи.

— Да вы не переживайте. Никто не узнает. Все же будут на празднике, — успокаивала меня горничная, помогая переодеться в ее платье, которое в отличие от своего собственного, я могла снять без посторонней помощи. Шнуровки на нарядах горничных находились спереди, и я находила это очень удобным, жаль это не допускалось в свете.

— Мне неспокойно, — почему-то я не разделяла легкомысленный настрой Торни.

— Просто вы никогда не делали запрещенных вещей, — усмехнулась она. — Ну все. Вы готовы. Сейчас еще плащ накинем, фонарь затеплим, и можно идти. Я провожу вас до калитки.

Торни очень хотелось отправиться со мной, но на нее была возложена важная миссия. Изображать спящую меня, чтобы Плам, случись такая оказия, придя ко мне, не догадалась, что меня нет ночью в собственной постели. Вот уж кто не стесняется раздуть из этого скандал и погубить мою репутацию.

Лучше бы за Джиной следила.

В целом, мы с Торни были одного роста и одной комплекции, но для пущей подстраховки я нацепила на себя иллюзию ее внешности, немного кривоватую, но все же. Издалека должно быть похоже.

Через сад мы прошмыгнули мышками, горничная подвязала калитку так, чтобы она не хлопала и пожелала мне удачи. Едва шагнув за ограду, я почувствовала, что она мне понадобится. Ночью, одна, по еле заметной тропинке. С фонарем чей огонек трепетал на ветру и грозился в любой момент потухнуть. В кармашке платья у меня лежали спички, но я, честно говоря, не умела ими пользоваться, и, чтобы зажечь одну, тратила десять.

Пробираясь сквозь темный лес, я натерпелась страху.

Больше всего я боялась натолкнуться на кого-нибудь или повстречаться с летучей мышью. Несколько раз я вздрагивала от шумного хлопанья крыльев, но, подняв голову, на фоне полной луны видела, слава Покровителю, лишь силуэт крупной птицы. Я бы подумала, что это ястреб, но они же не охотятся ночью…

К тому моменту, как я добралась к нужному повороту с тропинки, душа у меня была в пятках. Я только надеялась, что я ничего не напутала в темноте, но стоило мне свернуть с тропинки, как для меня все изменилось.

Будто лес вокруг стал совсем иным.

Утих ветер, ветви перестали скрипеть, и лишь луна все так же равнодушно наблюдала за моим путешествием.

Меня окружала вязкая настораживающая тишина. Хотя должно было быть совсем не так.

Уже недалеко отсюда протекала широкая и бурная река Дайна, но ее не было слышно. Мне захотелось крикнуть, чтобы услышать свой собственный голос, но страх сковал горло.

А еще я ощутила, как с меня сползает наложенная личина. Она будто стекала с меня разводами и растворялась без следа.

Приходилось признать, что место и впрямь особенное.

Хотелось убежать и спрятаться в своей спальне под одеялом, но я слишком далеко зашла, чтобы останавливаться. Грот был уже где-то поблизости.

И когда моя решимость уже начала таять, я все-таки увидела его черный зев. Подняв фонарь повыше, я шагнула под его своды, и сразу почувствовала, как от тепла и влажности растрепавшиеся пряди прилипли ко лбу и шее.

Свет выхватывал совсем немного пространства, я шла на звук журчащей воды. Наконец впереди блеснуло. На секунду мне послышался странный шорох, похожий на шаги. Я замерла, но больше никаких звуков не раздавалось, и я решила, что мне почудилось со страху.

Я поставила фонарь на камень и заметила рядом на стене закрепленный факел. Порывшись в карманах, я достала спички, но, как и ожидалось чиркала ими без пользы. Несколько раз спичка вспыхивала, но едва я подносила ее к факелу, она тухла.

И вдруг я ощутила дуновение ветерка, и факел вспыхнул сам по себе, а за ним еще один, и еще, озаряя пространство. Тени заметались на стенах, и мне снова показалось, что рядом кто-то ходит, но я опять никого не обнаружила.

«Я просто трусишка, вот и все», — успокаивала я себя. — «Время идет. Надо торопиться».

Еще немного послушав тишину, я принялась раздеваться.