О проклятиях и ухаживаниях

Глава 11

Эмир

Обычно меня раздражает, когда прерывают мое чтение, но когда это Офелия… что ж, раздражение — не то слово, которое я бы использовал.

Забавляет. Полагаю, меня это забавляет.

Я знал, что рано или поздно увижу ее снова. Она работает в моем доме, и хотя наши служащие обычно не привлекают моего внимания подобным образом, она — привлекает. С самой нашей первой встречи.

Тогда было безопаснее быть очарованным ею, но теперь это не так, да и никогда, наверное, не было. Она все же полукровка, и мне не следует подпускать ее слишком близко. Удивительно, что мои родители позволяют ей оставаться, хотя всегда есть шанс, что они не знают о ее происхождении.

Как и в первый день нашего знакомства, мое любопытство разгорается. Трудно сказать, искренен ли мой интерес к ней или это акт саморазрушения — а именно, желание саботировать мою грядущую свадьбу.

Веселье пляшет в моих глазах, когда я оглядываю ее с ног до головы, задерживаясь на ее мягких фиолетовых крыльях.

— Ну-ну, маленькая полукровка… чем мы займемся теперь, когда мы одни?

Она резко разворачивается на каблуках, и вся ее профессиональность вмиг исчезает. Она уже у моей кровати, ее рука зажимает мне рот, как тогда в таверне.

Это было привлекательно тогда, привлекательно и сейчас.

— Тсс! — шипит она. — Следовало догадаться, что ты не сможешь сохранить мою тайну.

Как я и ожидал. Она хранит секреты от моих родителей — то, что наверняка доставило бы ей неприятности, хотя у меня нет намерения использовать это против нее.

Искра поднимает голову и смотрит на Офелию, не с осуждением, а с любопытством. Его глаза щурятся, будто он хочет спать.

Ее внимание переключается на крупное животное, и она отшатывается, убирая руку с моего рта.

— Это⁠…

— Это Искра, — протягиваю я. — Мой хороший друг. Он не слушается моих команд, так что надеюсь, ты не ждешь, что я велю ему сидеть.

Тем более что он уже лежит.

Ее глаза широки, как полная луна.

— Это не ответ на мой вопрос, Ваше Высочество!

— А мне все равно. — Я усмехаюсь. Искра, кажется, чувствует себя комфортно в ее присутствии. Она действительно безвредна, не так ли? Я провожу рукой по спине Искры, и он зевает, опуская голову. — С чего ты взяла, что я сохраню твой секрет?

— Что вы выиграете, если расскажете? Вы знаете, что я здесь не для того, чтобы причинить вам вред. Мы уже несколько раз оставались наедине в комнате, Ваше Высочество.

— М-гм. Без сопровождающих. Очень нехорошо.

— Должна ли я продолжать напоминать вам, что я не леди? — Она вскидывает подбородок выше. — К тому же, на этот раз это невинная случайность. Случайность с моей подругой, на самом деле… хотя я надеюсь, вы не доставите ей неприятностей. — Она выдыхает, сдувая выбившиеся пряди с лица. — Я хочу сказать… я скоро уйду. Прошу прощения. Ваше Высочество.

Боже. Какая она милая, когда тараторит.

— Жаль. — Я снова окидываю ее взглядом с головы до ног, останавливаясь на щедром изгибе бедер, прежде чем подняться к ее растерянному взгляду. — Я надеялся, ты снова закроешь эту хорошенькую ладошку мне на рот.

Не следовало бы говорить такого, но румянец на ее щеках стоит того, чтобы рискнуть испортить мою помолвку. Я ведь саботирую себя, да?

— Вы сегодня в странном настроении. — Она скрещивает руки и проходит по комнате, снова поворачиваясь ко мне спиной. — Хотя, вообще-то, я не припомню, когда в последний раз вы были не в настроении.

— Возможно, в таверне.

— Возможно. — Она прочищает горло. — Мне полагается верить, что вы передумали жениться?

— Ничего подобного. — Я откладываю книгу. — Я просто дразню тебя. Это то, что я делаю с друзьями.

— Так я для вас друг?

Офелии тоже любопытно узнать меня — должно быть. Я слышу по легкой интонации в ее голосе, что ответ на ее, казалось бы, небрежный вопрос что-то значит для нее.

— Я бы считал нас друзьями. Довольно близкими, на самом деле.

Она поворачивается как раз вовремя, чтобы я заметил, как она закатывает глаза.

— Это всего лишь наша третья встреча, Ваше Высочество. Я разборчивее в выборе друзей.

Ясно, что ей не свойственна та игривая натура, присущая многим фейри — впрочем, есть и те, кто полностью фейри, но не узнают причуды, даже если те ударят их по голове. Мой отец приходит на ум.

Мне, тем не менее, ее ворчливый нрав кажется занятным.

— Все в порядке, — говорю я. — Ты увидишь, что среди прочих моих выдающихся талантов есть и терпение.

— Правда?

Я медленно поднимаю бровь.

— Почему ты мне не веришь?

— Не то чтобы я сомневаюсь, Ваше Высочество, скорее, в вашем воспитании. Мне трудно поверить, что такой избалованный человек, как вы, может быть терпеливым.

— Избалованный? — Я смеюсь. — Вот кем ты меня считаешь?

— Вы еще не дали мне повода думать иначе.

Возможно, и не дал. Не то чтобы было уместно ей узнавать меня сейчас, когда я помолвлен, и когда мои родители наняли ее.

Я щурюсь.

— Я знаю, что ты делаешь.

— И что же я делаю, если вы думаете, что так много обо мне знаете?

— Ты пытаешься меня отвлечь, но так и не сказала, что делаешь в моей спальне. Не пойми меня неправильно, я не жалуюсь⁠…

Ее щеки становятся восхитительно-алого оттенка, к которому я начинаю сильно привязываться.

— Хелена сказала мне, что здесь крыса, которую нужно поймать.

Я содрогаюсь.

— Боги. Очень на это надеюсь.

— Произошла ошибка, но виноват не я. — Она энергично жестикулирует в сторону двери. — И Хелена тоже. Должно быть, она отправила меня не в ту комнату… и замок. Замок на вашей двери сломан. Вам стоит заняться этим. Или, вернее, поручить кому-нибудь заняться этим.

— Возможно, стоит. — Я наконец встаю с кровати, позволяя одеялу упасть.

Ее глаза скользят ниже, расширяясь, когда я вспоминаю — ах, да. У меня сегодня не было времени одеться, не так ли? Взгляд в зеркало говорит мне, что на мне вообще нет рубашки. По тому, как она на меня смотрит, можно подумать, что она никогда не видела мужчину без рубашки.

Я не обращаю на нее внимания, направляясь к гардеробной.

— Надеюсь, Хелена сможет освободить нас поскорее. У меня сегодня дела.

— Правда? А я и не заметила. — Она прочищает горло. — Вы выглядите довольно… беззаботно.

Я прячу улыбку и бабочек в животе.

— Это твое предположение. Меня ждут.

— Кто же вас ждет?

Офелия так смела. Именно это и заинтриговало меня в таверне, но тогда она была резкой, потому что не знала моего титула. Теперь она знает, кто я, и все еще обращается со мной как с обычным человеком. Это делает ее необыкновенной в моих глазах.

— Мой отец. — Я хмурюсь, выбирая наряд — тот, что уже одобрен моими родителями. В безопасности гардеробной я позволяю своим белым коротким подштанникам упасть и шагаю в свежие брюки.

— Полагаю, встреча с королем действительно важна.

Усмешка срывается с моих губ, когда я натягиваю белую рубашку. Я возвращаюсь в спальню с жилетом, перекинутым через руку.

Офелия смотрит куда угодно, только не на меня. Ну, вроде того — она, кажется, пристально разглядывает мой портрет, где я в красном и верхом на белом жеребце.

— Я прилично одет, — говорю я.

— Вы? Прилично? — острит она. — Уверена, такого никогда не случалось.

С ней так легко разговаривать, и, возможно, поэтому с ней мне веселее, чем с кем-либо еще. А именно, с ней мне веселее, чем с принцессой Минеттой.

От этой мысли желудок киснет.

— Ты права. — Я смеюсь и качаю головой. — Теперь, когда ты так много меня видела, ты могла бы и рассказать что-нибудь о себе.

— Рассказывать нечего. Мой главный секрет уже у вас. — Она указывает на картину. — Вам не кажется, что держать здесь свой портрет — тщеславно?

Как только она спрашивает обо мне, так сразу переводит тему обратно. Это знакомая игра. В данном случае она спрашивает о портрете, который висит здесь десятилетиями. Я так привык к нему, что почти забываю, что он там.

Ухмылка ползет на мои губы.

— Почему это тщеславно? Не я же его рисовал. Я любуюсь работой талантливого художника.

— Ах… — Ее брови хмурятся. — Я не смотрела на это так.

Я пожимаю плечами.

— И, возможно, я немного тщеславен. Кто из нас не тщеславен?

— Я нет.

— Говоря это, ты становишься самой тщеславной из всех. — Я подхожу ближе, натягивая жилет, мои пальцы застегивают пуговицы. — Есть тщеславие в мысли, что ты скромна. В любом случае, ты считаешь себя лучше остальных. Я знаю, что я красивее некоторых, а ты думаешь, что ты морально выше. Мы оба тщеславны.

Ее губы приоткрываются, несомненно, для возражения, но в дверь стучат, прежде чем она успевает ответить.

— Мне так жаль, Ваше Величество! — раздается снаружи сбивчивый голос. — Я не знаю, как это произошло, но это больше не повторится, уверяю вас.

— Все в порядке. Мой сын, вероятно, имеет к этому отношение.

Я стону и медленно иду к двери.

— Говоря о моем отце…

— Это он? — Голос Офелии становится пронзительным.

— Боюсь, что да. — Я оглядываюсь на нее через плечо. — Мы должны продолжить этот разговор позже. И поверь мне. Я хочу его продолжить.

Наши взгляды встречаются. Нужно сказать что-то еще, но момент слишком быстро заканчивается.

Мой отец врывается в комнату с красным лицом.

— Ты⁠…

Я проскальзываю в сюртук.

— Что так долго?

Он сникает.

— По крайней мере, ты готов вовремя, хоть раз.

— Да. — Я одариваю его ослепительной улыбкой. — Ты гордишься мной, отец?

Его бесстрастное выражение не меняется.

— Настолько, насколько я вообще когда-либо гордился.

Напряжение в воздухе густое, но не между мной и отцом. Я никогда не ожидал, что он будет мной гордиться, и уж точно не за такую мелочь. Это служанки, кажется, не знают, что думать о нашей перепалке, обмениваясь недоуменными взглядами друг с другом.

— Идем? — спрашиваю я.

Изучающий взгляд моего отца останавливается на Офелии, которая, кажется, оцепенела. Мне следовало подумать о неприятностях, в которые я могу ее втянуть — если не как полукровку, то как служащую замка. Мой отец — ее работодатель.

— Кто ты? — спрашивает отец.

Офелия низко приседает в реверансе.

— Я Офелия Феллоуз — служанка. Я была здесь только ч-чтобы убрать спальню принца, Ваше Величество.

Никому не позволено убирать мою спальню, я лучше всего работаю, когда в ней беспорядок.

Мой отец мгновение изучает ее.

— Давно пора. Мы оставим тебя с твоей работой. Идем, Эмир.

— Да, отец. — Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы одарить Офелию мягкой улыбкой.

Она особенно очаровательна, когда сбита с толку, как сейчас, застыв так, что можно подумать, у нее корни из ног растут. Ее лавандовые крылья за спиной вздрагивают раз, другой, и я заставляю себя отвернуться.

К более скучным вещам. Какой бы милой она ни была, я не буду саботировать свою свадьбу — и свое королевство. Это мой единственный шанс вернуть солнце домой.

Никто не должен вставать на пути.

— Ты не относишься к этой помолвке серьезно, — шипит отец.

И так без конца. Он когда-нибудь перестанет меня поучать? Я буду женат, у меня появятся наследник и запасные к тому времени, как он найдет другое хобби, достойное его драгоценного времени.

Он продолжает.

— Опоздание на встречу с родителями твоей будущей жены — ужасное первое впечатление. Ты должен постоянно меня позорить? И твою мать. Ты почти не думал о своей матери. Она развлекает гостей, пока ты спишь.

— Я не спал. Я читал о проклятиях.

— Возможно, тебе стоит меньше читать о проклятиях и больше их снимать.

Мой отец, кажется, забывает, что именно он учил меня силе письменного слова, хоть это и было сотни лет назад. Теперь он слишком далеко зашел, охвачен страхом, и я знаю, что невозможно напомнить ему, кем он был сто лет назад.

Жаль. Тогда он нравился мне больше, когда еще надеялся снять проклятие.

Когда он верил в моего брата.

Мне он никогда не оказывал такой чести, и, возможно, я ничего не сделал, чтобы ее заслужить.

Мы идем по коридорам к тому же унылому саду, где я в последний раз встречался с принцессой Минеттой. Тогда я был там из чувства долга, но это ничто по сравнению с давлением встречи с ее родителями.

— Я здесь, — говорю я. — Чего еще ты от меня попросишь?

— Ты создаешь впечатление, будто не хочешь быть здесь, но ты сам выбрал свою нареченную. Это больше выбора, чем было у меня.

— Но, отец, это все равно не выбор. Ты заставил меня выбирать из строя кандидатов, без предупреждения.

Мне не нужно говорить больше, чтобы он понял. Если бы у меня был настоящий выбор, я бы предпочел найти другой способ снять проклятие. Возможно, это невозможно. Я пытаюсь уже столетие, и я не ближе к освобождению королевства, чем был в младенчестве.

Когда я родился, моим долгом не было освобождать наш дворец. Это всегда должен был быть Карвин. Он был старше. Исполнительный. Всем, чем не был я.

Если бы я нашел способ снять проклятие раньше, он был бы с нами.

Отец прав, даже если мне хочется, чтобы это было не так.

— Мой сын. — Он останавливается перед витражной дверью и награждает меня глубоким хмурым взглядом. — Если бы был другой выбор, я бы хотел, чтобы ты его сделал. Я признаю, что мои эгоистичные поступки привели нас к этому месту.

Каким бы раздражающим ни был мой отец, одно, чего я не выношу, — это его униженные просьбы.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Я понимаю, отец. Я не хотел вызывать у тебя чувство вины. Можешь мне верить — я здесь, и я отношусь к этому сватовству серьезно.

Ибо это серьезное дело. Возможно, если бы это было не так, я мог бы веселиться с ним — и с моей нареченной.

— Очень хорошо. — Он хлопает меня по спине. — Какое облегчение. Пойдем. Давай встретим остальных.

Офелия

— Я не могу поверить, что ты так со мной поступила! — Я крепко держу Хелену за локоть, таща ее из спальни принца. — Ты наверняка понимаешь, что перешла границы. Я думала, мы друзья.

Нет ничего унизительнее, чем оказаться запертой с принцем в его спальне — и с королем за дверью. Я не собиралась открываться Хелене насчет своих чувств к нему, но открылась, и она немедленно использовала это против меня.

Именно поэтому я не так легко завожу друзей, особенно в таком месте, как это.

Возможно, смертные правы насчет фейри и их жестоких обычаев.

Хелена хмурится.

— Мы друзья. Это то, что я делаю с друзьями. Я всего лишь пыталась немного повеселиться.

Ее недоумение кажется искренним, но у меня нет настроения заботиться об этикете — или его отсутствии — среди фейри.

Я фыркаю и повожу плечами.

— Мои друзья так со мной не обращаются. Я могла бы влипнуть в большие неприятности, знаешь ли. Я все еще довольно новая во дворце.

— Но я же не знала, что король придет. Принц Эмир всегда был более игрив с работниками — и такой добрый.

Терпеть это не могу. Эта информация только делает меня мягче к нему, а я не хочу быть мягкой.

— Ты должна была подумать, что король может появиться, — говорю я, качая головой — тщетная попытка отогнать чувства. Это так глупо. Как я могу быть такой дурой? — И что принц Эмир будет в.… в неодетом состоянии.

Ее глаза расширяются, и она останавливается так резко, что я не могу тащить ее дальше.

— Неужели? Ты видела его… — Ее взгляд скользит вниз.

Я качаю головой.

— Ничего такого, но на нем не было рубашки. Так что я видела… это.

Как я и ожидала при нашей встрече, Эмир не особо мускулист… но вид его стройных мышц и косточек над поясом брюк…

Нет. Хватит об этом.

Она мечтательно вздыхает.

— Другие служанки были бы рады услышать об этом.

— Нет. — Я смотрю на нее серьезно. — Я понимаю, если это та игра, в которую ты играешь с другими друзьями, но это не та дружба, которую я хочу. Пожалуйста. Не рассказывай другим, что случилось сегодня. Это так унизительно.

Ее выражение смягчается.

— Я понимаю. Я слышу тебя. Ты… — Она щурится. — Ты не любишь проказы?

Сам вопрос кажется проказой. Я фейри, и я должна любить такие вещи. Иногда, может, и люблю, но не сейчас. Не так. Признаться в этом — только вызовет подозрения.

— Я не люблю рисковать работой, — говорю я. — Играм должен быть предел, и это моя граница.

Если Хелена что-то и понимает, так это ценность тяжелой работы.

Она кивает.

— Поняла.

Я медленно вдыхаю.

— Никаких проказ, касающихся принца. Пожалуйста.

На ее губах появляется улыбка.

— А как насчет небольшого вмешательства? Я думаю, вы были бы милой парой.

У меня отвисает челюсть.

— Он помолвлен, Хелена.

Озорная улыбка играет на ее губах, и она напевает:

— Это не помешало тому, как он на тебя смотрел.

Она вырывает руку из моей хватки и идет вперед, выглядя крайне самодовольной.

Какая же она стерва.

Не могу поверить, что она становится моей новой лучшей подругой.

Эмир

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: родители принцессы Минетты невысокого мнения обо мне. Они могут даже презирать меня. С чего бы им так меня ненавидеть? Сомневаюсь, что слухи о моем безрассудстве пересекли моря, разделяющие наши королевства.

Лунное Королевство находится на острове к востоку от нашего. Хотя они наши ближайшие союзники и самое близкое из королевств, между нами все же огромное расстояние. Судя по тому, как ее отец на меня смотрит, они знают о нас больше, чем показывают.

Моя тяга к еще одному бокалу вина вряд ли изменит его точку зрения, но его мнение мало для меня значит. Пока Минетта хочет за меня замуж, я доволен.

Холодный ветер хлещет по саду, сотрясая голые деревья. Ветки падают с неба, собираясь в аккуратные кучки на редкой траве. Их голоса гудят без умолку, беседы, которые меня почти не касаются — пока, наконец, не обращаются ко мне.

— Скажите, — говорит Король Дуглас. Серое солнце светит в его медные волосы, обнажая залысины, которые он часто прячет под короной. — Минетта подробно рассказывала о ваших исследованиях, но так и не сказала, где именно вы учились за границей.

— Я учился много десятилетий в Меркурианском Дворце. — Я прочищаю горло. — Тайное искусство, с упором на проклятия.

— Полагаю, это имеет смысл, — бормочет Королева Перл, обмениваясь взглядом с мужем.

Мои родители тоже обмениваются тяжелыми взглядами.

Как дворец, который делает такой упор на психические способности, может осуждать мои занятия тайной магией? Есть и другие пути, конечно. Кто-то изучает искусства или языки, другие тренируются в свирепых воинов. Мой отец сам был воином, но я с юных лет знал, что это не мой путь.

Он соглашался.

В отличие от моего покойного брата, у меня больше умственных, чем физических способностей, и обычно я в этом уверен. Бывают исключения. В такие моменты, как сейчас, я чувствую себя ничтожеством.

Возможно, они предпочли бы для своей принцессы воина.

— Интеллект и магические способности — лишь некоторые из лучших даров нашего сына, — говорит моя мать.

— Мы ждем, чтобы услышать о других дарах, которыми вы хвастаетесь, — говорит король Дуглас. — Или, лучше, увидеть их.

Я сжимаюсь в кресле. Как несколько замечаний могут заставить меня чувствовать себя таким глупцом? Жар ползет по лицу, во рту слишком сухо, чтобы вымолвить хоть слово.

Это не входило в планы.

Принцесса Минетта посылает мне добрую улыбку через стол.

— Он также очень добр и прекрасно танцует. Я видела это своими глазами.

Мы… мы танцевали?

Ах. Да. Бал. Слишком легко забыть, что она была той дамой, с которой я танцевал весь вечер. Она была больше, чем дама, полагаю — принцесса. Минетта владела моим вниманием всю ночь, и я обязан ей честью верить, что она может продолжать быть той, с кем я чувствую такую сильную связь.

Я киваю ей, так едва заметно, что это почти неразличимо — только для нас.

— Одно из моих основополагающих убеждений — у нас у всех есть много нераскрытых даров. Если есть что-то, в чем вы считаете меня неспособным — для вашей дочери, для вашего королевства — пожалуйста, верьте в мое стремление учиться.

Стремления не было и в помине, когда я шел на встречу с ними, ожидая простого завтрака. Предполагалось, что это будет простая встреча, но теперь, когда они делают невозможным завоевать их расположение, вызов привлек мое внимание.

— Как ты будешь заботиться о нашей дочери? — спрашивает король Дуглас. — Твой дворец многое выигрывает от этого сватовства — ты снимаешь проклятие. Фантастика. Хорошо для тебя. Я не вижу, что выигрываем мы.

— Вы получаете более сильный союз, — говорит мой отец. — Проклятие могло сократить наши ряды, но у нас есть магия и солдаты в вашем распоряжении, если понадобятся.

— А у меня есть шанс на любовь. — Минетта мягко улыбается, ее взгляд опускается на меня. — Разве этого недостаточно, отец?

Лицо ее отца становится глубоко-красным.

— Это… это прекрасно…

Ему так же тошно, как и мне? Истинная любовь — но не может же она быть истинной, если она вынуждена, правда?

— Когда мы начнем подготовку к свадьбе? — спрашивает королева Перл. — Мне сказали, что ухаживания будут быстрыми.

— Да, — говорит мой отец. — Помолвочная вечеринка уже в планах.

— Значит, мы вообще пропускаем ухаживания? — Король Дуглас разражается смехом. — Нас почти не спрашивали. Боже. Когда Минетта позвала меня в гости, я не думал, что здесь такой беспорядок.

— У нас лучшие организаторы во всех семи королевствах. — Моя мать поднимает бровь. — Могу вас заверить, в мероприятии не будет никакого беспорядка. Ваше мнение не требуется для мероприятий, если только вы не хотите добавить что-то к разговору.

— Я.… ну, мы…

— Вы уже дали свое благословение, — говорит Минетта, бросая на отца острый взгляд. На мгновение она больше не та мягкая принцесса, которой стала после бала. — Я довольна своим выбором и верю, что вечеринка будет великолепной.

Моя невеста продолжает говорить, а я смотрю в пустоту, звон в ушах заглушает все, что они говорят дальше. Я здесь вообще ни при чем, да? Это происходит, нравится мне это или нет.

Король Дуглас думает, что у него нет голоса в этих делах? Ха. Он не знает, каково это — быть мной.

С этого момента ничего из того, что я чувствую или говорю, не имеет значения.

Я должен жениться.