О проклятиях и ухаживаниях

Глава 23

Офелия

Тиканье напольных часов подсказывает мне, что мы проспали. Должно быть, это один из недостатков этого дворца — отсутствие солнечного света означает, что нечем меня разбудить. Если бы у меня был выбор, я бы осталась в постели Эмира до конца своих дней.

То, что наконец меня будит, — это напоминание о том, кто я и какие обязанности это подразумевает. Я должна убирать и готовиться к завтраку. Возиться с принцем — не оправдание, чтобы избегать работы.

Я сажусь и смотрю на него. Его белые волосы падают на лицо, губы приоткрыты, слышно мягкое дыхание.

Я никогда не видела принца таким умиротворенным. Даже в ночь, что мы разделили во Дворце Меркурия, он не выглядел таким расслабленным — когда я проснулась, он все еще сидел в кресле.

Той ночью я хотела быть с ним вот так. Я хотела, чтобы он целовал меня, брал и обнимал. Но даже с выпивкой я слишком нервничала, чтобы просить о том, чего желала. В конце концов, мне и не пришлось просить. Он счастлив давать мне то, что я хочу.

Иногда кажется, что наши мысли сливаются, и он знает, чего я хочу, прежде чем я успеваю произнести свои желания вслух.

Я убираю выбившиеся пряди с его лица и пытаюсь запомнить форму его угловатого носа. Я провожу пальцем по горбинке и улыбаюсь. Неужели мы действительно можем быть так близки? Можно ли касаться его вот так?

— Что ты делаешь? — бормочет он. — Ложись спать. Еще слишком рано. Если хочешь, чтобы я снова довел тебя до грани удовольствия, мне понадобится еще часок отдыха.

Я закатываю глаза.

— Уже не рано, если только ты не считаешь половину одиннадцатого ранним утром.

— Считаю.

— О, жить бы как избалованный принц. Увы, я опаздываю на уборку.

Я убираю руку, но он ловит ее и прижимает меня к своей груди.

— Ты никуда не пойдешь, — говорит он. — Это приказ.

— Эмир! — Удивленный смех срывается с моих губ. — Мне нужно идти.

— Я принц. Ты сделаешь, как я скажу. — Он открывает один глаз и одаривает меня озорной улыбкой.

Мы оба знаем, что его власть преувеличена, и он нечасто ею пользуется. Прошлым вечером он, кажется, был вполне счастлив делать то, что я говорю, но я недостаточно смела, чтобы произнести это вслух, даже теперь, когда чувствовала его внутри себя.

— У меня будут неприятности, если я опоздаю еще больше.

— У тебя не может быть неприятностей, если я скажу, что ты заботилась обо мне. — Он зевает. — Им не обязательно знать, о каких именно твоих заботах идет речь…

— Ты невыносим.

— Останься на завтрак, любовь моя. — Он поднимает мою руку и целует костяшки. — Это все, о чем я прошу. Как только поешь, можешь делать что хочешь. Иди на работу. Иди в свою спальню и читай книгу. Гуляй по саду. Выбор за тобой.

— Ты хочешь сказать… — Я оглядываюсь и убираю волосы за ухо. — Мы будем завтракать здесь?

— Боюсь, что да. Я пока не могу водить тебя по дворцу, как бы мне этого ни хотелось.

Он невольно поднимает тему, которой я пыталась избежать. Теперь мы были вместе, и я отдала ему свое сердце, но все еще есть многое, что может нас разлучить. Если кто-то узнает, что мы связаны, у них будет оружие, чтобы нас уничтожить.

Это угроза. Все — угроза.

Я осторожно улыбаюсь.

— Ты этого хочешь для нас?

— Да. — Он мягко вздыхает. — Но на сегодня у нас будет частный завтрак. Боюсь, мне нужно многое уладить.

— О? — Я поднимаю бровь. — Хочешь рассказать, что входит в твои планы на день?

Его выражение смягчается. Он запутывает пальцы в моих волосах, притягивает мое лицо ближе и целует в лоб.

— Я должен поговорить с родителями и Принцессой Минеттой. Я хочу поступить правильно по отношению к тебе — и к ней, несмотря на то, как она со мной обошлась и какие секреты хранила.

Мне трудно испытывать жалость к Минетте, учитывая ее ложь… или, по крайней мере, ее уклонение от правды. Эмир хороший человек, я не хочу, чтобы он считал себя хуже.

— Тогда завтрак, — говорю я, хотя его мягкая постель грозит поглотить меня целиком и оставить здесь навсегда. — И ты заверишь меня, что у меня не будет неприятностей за опоздание.

— Обещаю.

Моим тревогам о будущем придется подождать. А пока я позавтракаю с прекрасным принцем и приготовлюсь к многочисленным вопросам, которыми меня будет донимать Хелена.