О проклятиях и ухаживаниях

Глава 5

Офелия

Я не могу пойти на этот бал. Я не пойду на этот бал.

Но я так хочу пойти на бал.

Проклятый день настал, и желание быть ближе к фейри только усилилось. Нельзя сказать наверняка, была ли лунная фейри, предложившая исполнить мои желания, чем-то большим, чем плодом моего воображения. Как бы то ни было, с тех пор я о ней не слышала.

Где же мое обещанное платье? У сводных сестер наряды готовы, а у меня нет. Я сижу у окна и штопаю старое коричневое платье. Это все, что у меня есть, но какие бы украшения я ни добавляла, для бала оно не годится. Я втыкаю иглу в ткань и вздыхаю.

Мачеха врывается в комнату с безумным выражением лица. Рука, унизанная кричащими кольцами, взлетает к груди.

— Хорошо. Ты здесь.

— А где же нам еще быть? — бормочу я, затягивая нить.

— Хватит твоего острого языка. — Леди Эшбридж застегивает пальто. Для чего она так оделась? — Ты знаешь, у меня есть причины для беспокойства, и хуже всего то, что, боюсь, мне нужно немедленно уехать.

— Что? — ахает Райя. — Что случилось, Мама? Вы выглядите встревоженной.

Райя права. Леди Эшбридж в сильном смятении, настолько рассеянна, что, кажется, не замечает нарядного вида своих дочерей, с завитыми волосами и нарумяненными лицами.

— Чрезвычайное происшествие с нашим поместьем, — говорит Леди Эшбридж. — Мне придется ехать на лошадях, чтобы встретиться с нашим поверенным.

Слова водной фейри звучат у меня в ушах. Она обещала отвлечь их. Возможно… возможно…

Искра надежды мерцает вдали, но я не смею протянуть руку и схватить ее. Надежде не позволено жить в моем разбитом сердце.

— Все в порядке, мадам. — Я откладываю шитье и встаю, одаривая ее самой доброй улыбкой. — Я прослежу, чтобы дом и ваши дочери были в безопасности, пока вас нет.

Она прищуривается.

— Это ненадолго. Всего на ночь.

И именно в вечер бала. Какая досада.

— Все будет хорошо.

Леди Эшбридж смотрит еще мгновение.

— Райя, поручаю тебе проследить, чтобы дом не сгорел дотла.

Конечно, она оставляет главной младшую — не потому что та лучше всех справится, а потому что она крепко сидит под каблуком Леди Эшбридж.

— Да, Мама, — говорит Райя.

Райя, может, и бунтует порой, как Элиза, но чаще она более предана матери. Я лишь надеюсь, что сегодня ее преданность даст сбой. Не говоря ни слова, я возвращаюсь на свое место у окна.

Хозяйка дома уходит, но это не значит, что я попаду на бал — это лишь значит, что сестрам будет проще улизнуть, чему они, кажется, несказанно рады. Часы тянутся, сестры готовятся к ночной вылазке, а я — нет. Мне никак.

— Ты уверена, что не хочешь пойти с нами? — Элиза уже на полпути к двери, когда вспоминает пригласить меня. Рассеяна, видимо.

— Абсолютно. Сегодня вечером я намерена лишь наверстать дела по хозяйству.

Райя смотрит то на дверь, то на меня. Трудно сказать, сомневается ли она, оставляя меня, или борется с чувством вины за непослушание матери.

— Идите. — Я подгоняю их взмахом рук. — Ее нет, а это может означать только то, что судьба благоволит вашему решению предаться ночи веселья. Леди Эшбридж никогда не узнает, если вы сумеете сохранить свою тайну.

Я бросаю на Райю острый, многозначительный взгляд.

— Сможем, — говорит Элиза.

Не за нее я волнуюсь.

— Пойдем, — говорит Элиза, таща Райю за дверь. — Наша карета ждет, и долго стоять не будет. Я готова танцевать, пока пальцы на ногах не онемеют.

Когда цоканье их уезжающей кареты затихает, дом погружается в тихую жуть. Мой отец улыбается мне с портрета. Его наблюдательный взгляд бросает семя разочарования мне в грудь.

С чего бы ему разочаровываться? Это я разочарована в нем. Это он оставил меня здесь. Смерть отца была делом здоровья, и я знаю, что это не его вина, но бывают дни, когда мне хочется винить его. Это куда легче, чем скучать.

— О, Отец, почему ты должен смотреть на меня так? — Я захлопываю входную дверь и брожу по безмолвному жилищу, босые ступни шлепают по прохладному деревянному полу. — Уверена, ты поступил бы совсем иначе, учитывая, как вы с Матерью познакомились — хотя, с другой стороны, а как вы познакомились? Ты ведь мне ничего не рассказал.

Горький смех срывается с губ. У меня действительно есть список дел на этот вечер, но мне больше не хочется ни тереть одежду, ни мести полы. Во мне закипает злость, ярость, которую можно направить только на старый портрет отца. Долго ли еще хозяйка дома не сожжет его? Долго ли она будет притворяться, что скорбит по моему отцу?

— Ты оставил меня без ответов, — кричу я. — Теперь… теперь я одна.

— Не совсем.

Я подпрыгиваю, оглядывая комнату широко раскрытыми глазами.

— Тогда явись, призрак.

Звенят колокольчики, и раздается смех, веселье запоминается лучше самого голоса.

Она вернулась. Водная фейри возвратилась во всем своем серебряном величии. Ее лавандовые волосы струятся до середины спины, а ее накидка сегодня длиннее, тянется по нашим натертым полам.

— Прошу прощения — вам не следует видеть меня такой. — Мое сердце колотится. — Я, по правде говоря, не ожидала, что вы придете. Я думала, вы — создание моего воображения.

— Я нечто гораздо большее. Видишь? — Она берет меня за руку. — Идем? Празднества уже начались, и мне бы не хотелось, чтобы ты опоздала.

Я смотрю на свой жалкий, грязный наряд.

— Я выгляжу готовой?

— Верно подмечено. Всегда есть работа, которую нужно сделать. — Она издает взрыв хаотичного смеха и кружит вокруг меня, словно я добыча. Она цокает языком. — Здесь много работы.

Полагаю, я и есть добыча. Я могу только стоять, застыв, ожидая, пока она сделает то, что пожелает. Она может сожрать меня целиком, если остальные в моей деревне правы. Если они ошибаются… если у нее есть магия, которая может помочь…

Возможно, я найду ответы, которые искала. Или, возможно, я найду нечто большее, что-то вроде любви — но нет. Я не могу задерживаться на этой мысли или на желании закончить ночь с тем захватывающим дух фейри из таверны. Это слишком опасно.

Ответы. Вот и все. На этом и остановлюсь.

— Я знаю, что нужно. — Она щиплет меня за щеки. — Закрой глаза.

Фейри желает, чтобы я закрыла глаза, но с какой целью? Чтобы она могла вонзить зубы мне в шею?

Я сжимаю губы.

— С какой стати?

Она хихикает.

— Потому что под таким пристальным взглядом я работать не могу. А теперь делай, как я сказала.

Я тихо фыркаю, но подчиняюсь, веки опускаются.

Она продолжает кружить, теребя мои руки.

— У тебя довольно широкие бедра.

Мне стоит усилий не отдернуться.

— Да. Мне это часто говорят.

— Неудивительно — и я не в обиду, дорогая.

— Скорее, сомнительный комплимент? — спрашиваю я, привычная к таким.

— Нет-нет. Это все для мерок. А теперь держи глаза закрытыми. Все, что от тебя требуется — загадать желание. Пожелай прекрасное платье и чудесный вечер на балу.

Я колеблюсь.

— А если я хочу пожелать чего-то другого?

— Тогда я могу выбрать, исполнять это или нет. Чего ты желаешь, Леди Офелия?

Я вглядываюсь в темноту своих век. Есть другие вещи, которые я могла бы пожелать. Я могла бы попросить, чтобы мой отец вернулся в мир живых, но у таких желаний, даже у самых искусных фейри, редко бывают счастливые концы. Есть вероятность попросить способ сбежать от моей злобной мачехи. Да, это звучит довольно неплохо…

Но бал. Превыше всего я жажду попасть на бал, и я верю, что такое простое желание не обернется против меня.

— Вы должны быть уверены, что меня никто не узнает, — говорю я.

— Это будет нетрудно сделать. Простое иллюзорное заклинание.

— Тогда это то, чего я хочу. Я желаю пойти на бал, чтобы меня никто не узнал, и.… чтобы чудесно провести время.

Я недостаточно смела, чтобы желать любви. Та часть меня, что жаждет ее, — это та, которую я больше не тешу.

— Считай, что сделано.

— Это то, для чего вы используете свою магию? Вы исполняете желания.

— Мгм. Это черта многих Лунных Фейри… как и тебя.

— Как меня? — Я фыркаю под нос. — Я не умею исполнять желания.

— Возможно, нет. — Она касается моего носа. — Но твое я уже исполнила, дорогая. Давай. Взгляни на себя.

Я спешу к зеркалу над каминной полкой, уверенная, что она мне лжет — но это не так. Мои лохмотья сменились платьем в пол, которое сверкает лунным светом. И.… мои крылья. Мой морок исчез, позволяя моим лавандовым крыльям расправиться за спиной. Когда я поворачиваюсь, моя кожа сияет на свету, покрытая блестками, которые я всегда пыталась скрыть.

Жемчуг украшает мое лицо, приклеенный к уголкам глаз, и такая же нитка обвивает шею. Я провожу пальцами по украшениям. Каждая прядь моих волос идеально завита, мелкие локоны обрамляют лицо. Со светом вокруг меня и магией в воздухе, я с трудом узнаю себя…

А значит, мои сестры тоже меня не узнают.

— Это не может быть я, — выдыхаю я.

— Но это так.

Я поворачиваюсь к ней.

— Мне нечем вам заплатить. Простите. Я хочу поблагодарить вас, но у меня ничего нет.

— Мне не нужна плата. — Она шагает вперед. — Все, чего я желаю — чтобы у тебя был чудесный вечер. Одна ночь веселья. Ты можешь сделать это для меня?

Она не знает, как трудно это исполнить. Я никогда не веселилась, по крайней мере, будучи взрослой. Короткие моменты радости всегда затмевались тревогой и ответственностью, о которых невозможно было забыть, даже на вечер. Если эта ночь не пойдет прахом, это, возможно, будет впервые.

Я слегка киваю.

— Я постараюсь.

— Хорошо. — Она хватает меня за руку и тянет в сад. — Тогда нам надо спешить, пока ты не пропустила все веселье.

— Я правда попаду туда через портал?

— Конечно. Это еще одна способность Лунных Фейри.

— Где… где вы всему этому научились? — Я ступаю в прохладный вечерний ветерок.

Впервые в жизни ветер касается моих крыльев. Ощущение интенсивное… и странно манящее, вызывая образы беловолосого фейри и его рук на моих. Дрожь пробегает по позвоночнику.

— Меня учил лучший учитель: время. У тебя полно времени, моя дорогая. — Она наклоняется и окунает палец в маленький прудик. — Если хочешь моего совета… ищи ответы в воде. В океане, в озере и даже в этом маленьком прудике. Там ты найдешь свои ответы.

— Понимаю.

Все еще так много, чего я не понимаю, но, возможно, сейчас не время задавать дальнейшие вопросы. Свет сияет, серебряный и яркий, настолько, что мои глаза сами собой жмурятся.

— Ступай же. Остаток твоей ночи — нет, вся твоя оставшаяся жизнь — ждет!

Ее беспокойный смешок — последнее, что я слышу, прежде чем шагнуть в портал, увлекаемая магией, которую не в силах понять. Я растворяюсь в тумане, переносимая сквозь время и пространство.

Я — ничто. Мне ничего не чувствуется. Я не существую. На мгновение я сливаюсь с тайной энергией, окружающей меня.

Это может быть концом… или, как она сказала, это только начало.

Эмир

Бал настолько же скучен, как я и ожидал. Я люблю посещать вечеринки не меньше любого другого фейри, но я бы предпочел провести время с друзьями. Все эти люди — чужаки.

Спектакль должен продолжаться. Я танцую с бесчисленным количеством людей — в основном смертными. Ведьмы интересуют меня больше остальных, но даже тогда мне интереснее узнать об их ремесле, чем о том, что они ищут в супруге.

Никто из них не хочет меня. Конечно, они могут думать, что хотят, но они здесь только ради моего титула. Всегда дело было в короне, а не в том, кто ее носит. Я привык. Брак — это разменная монета.

Родители проделали потрясающую работу, планируя мероприятие, как всегда. Мягкий свет заливает пространство, а игра оркестра способна заставить танцевать даже самого застенчивого смертного. Бутербродики такие, каких и следовало ожидать, а пунш, вероятно, лучше всего, что пробовали эти смертные.

Многие слишком боятся есть, учитывая слухи о том, что наша еда контролирует разум, но… это их потеря. Я стою у стола с закусками, зажав бутерброд между пальцев. Надеюсь, еда поможет мне выглядеть занятым.

Слишком занятым для очередного танца.

Я напеваю в такт музыке, наслаждаясь первым мгновением одиночества за весь вечер.

Не то чтобы я мог затеряться. Моя красная бархатная куртка делает это почти невозможным, всплеск цвета на фоне бледных стен и столов, покрытых белыми скатертями. Даже когда я стою в стороне, красивые претенденты всех полов смотрят на меня с голодом в глазах. Никто не одет так хорошо, как я, но что поделать? Я высоко поднял планку.

— Ваше Высочество. — Дама приближается, приседая в низком реверансе. — Надеюсь, вы не сочтете меня слишком навязчивой.

Возможно, она смела по смертным меркам. Я не видел, чтобы хоть одна молодая леди подходила к джентльмену весь вечер, всегда было наоборот. По крайней мере, она не скучная.

Я закидываю последний кусочек бутерброда в рот.

— Вовсе нет. Приятно познакомиться с вами, леди…?

— Райя Эшбридж. — Она комок нервов, буквально танцует сама с собой, переминаясь с ноги на ногу.

— Леди Эшбридж. — Я киваю. — Как я и сказал, приятно познакомиться.

— Не согласились бы… я хочу сказать…

Надеюсь, она лучше танцует, чем ведет светскую беседу.

Мой взгляд цепляется за светлое платье на другой леди. Оно почти белое, словно она готова к свадьбе, которой так желают для меня мои родители. Локоны цвета меди и золота касаются ее плеч, выбиваясь из того, как ее грива была заколота вверх. Вид ее ключиц, мягких рук и этих прекрасных плеч, со спущенными рукавами…

Мое дыхание перехватывает.

Я не знаю, что происходит. Все, что я знаю — я должен увидеть ее — кто бы она ни была.

— Я покину вас, — говорю я. — Прошу прощения. Мне нужно кое-что уладить…

Хотя ее крылья скрыты, магия исходит от нее волной, ударяя мне в лицо, когда я приближаюсь. Словно океан, она затягивает меня и топит, заставляя задыхаться. Я бы позволил этой фейри утопить меня, если бы это означало ночь между ее бедер.

Леди Райя окликает меня:

— Все в порядке, Ваше Высочество!

Возможно, потом мне будет стыдно, что я так отмахнулся от Райи, но когда мы с фейри встречаемся взглядами, я не жалею ни о чем. Ее прозрачные фиолетовые крылья расправляются, достаточно большие, чтобы смертные расступились. Размах крыльев часто считают признаком силы, и этот…

Она поразительна. Еще удивительнее, чем эта тонкая демонстрация энергии, то, что она не отводит от меня взгляд. Ее словно тоже тянет, глаза расширяются, когда я наконец подхожу.

— Не так много фейри присутствует, — говорю я. — Вы знаете, что выделяетесь?

— Не понимаю, о чем вы. — Она поднимает голову выше. — Вы же здесь, разве нет?

Она странно знакома, хоть я и не могу вспомнить, откуда. Крылья за спиной говорят мне, что она Лунная Фейри, как мои белые крылья дадут ей знать, откуда я.

В каждом королевстве много жителей, тем не менее. Знать, откуда она, мало что дает, а я все еще не могу узнать ее черты: чуть вздернутый нос, прищуренные глаза и густые брови, обрамляющие лицо, словно она картина маслом, написанная тончайшими мазками. Боги, она поразительна, вся в жемчугах и серебре.

— Мы встречались раньше? — бормочу я.

— Не думаю. — Она поворачивается на каблуках. — И если вы не предложите более увлекательную беседу, вы можете больше никогда меня не увидеть.

Я следую за ней без колебаний.

— Подождите.

Она смотрит на меня через плечо.

— Я не буду ждать. Вы можете поторопиться.

Я не знаю, куда эта странная фейри меня ведет, и мне все равно. Она могла бы вести меня к верной смерти, и это тянущее чувство в сердце все равно умоляло бы идти за ней. Незнакомка выходит наружу, сияя в лунном свете. Словно свет в небе принадлежит только ей, падая на ее кристальные глаза.

— Зачем вы ведете меня в сад? — спрашиваю я. — Я лишь желаю танца. Мы можем сделать это и внутри.

У смертных есть свод правил приличия, который я не могу понять, правила о том, чтобы оставаться наедине в садах. Никто из нас не смертный, но остальные на празднестве непременно будут судачить о моем исчезновении. Богу известно, мои родители будут расстроены.

Или, если все пойдет так хорошо, как я надеюсь, возможно, они будут в восторге.

Легкий румянец разливается по ее светлой коже.

— Я.… не очень хорошо переношу толпу. Вы уже поняли это?

Она пришла на бал, хотя не любит толпу. Как странно. Я и сам порой избегаю скоплений народа, и, учитывая мой интерес к этой фейри, возможно, сегодня как раз такой вечер. Если она хочет остаться снаружи, я останусь с ней.

— Честно говоря, не заметил.

— Я все равно хотела бы с вами потанцевать. — Она делает крошечный шаг вперед. — Музыку и здесь слышно, правда?

Уголки моих губ поднимаются.

— Полагаю, да, хотя это не похоже ни на один бальный танец, который я танцевал.

Все в ней так странно. Когда она протягивает руки, я беру их в свои, и наши пальцы соприкасаются, это словно мы касаемся друг друга во сне. Она может рассыпаться в прах в любой момент.

Несмотря на свою застенчивость, она умеет танцевать. Я держу ее за талию и сжимаю ее руку, и мы скользим в такт музыке. Сладкий запах соленого воздуха и цветов ударяет в меня каждый раз, когда дует ветер.

Вокруг нет океана — нет причин, чтобы от нее пахло песком, лунным светом и морем.

— Вы, должно быть, из лунного королевства, — говорю я.

Она отводит взгляд.

— Да, это так.

— Я не был в вашем королевстве много лет, но в прошлый раз, когда мне удалось совершить поездку, там было чудесно. — Я наклоняю голову, отчаянно желая сократить расстояние между нами. — Неужели мы не встречались во время одной из моих поездок?

— Вы одержимы идеей знать меня, но могу вас заверить, мы незнакомы.

Быть рядом с ней заставляет меня чувствовать себя так, будто я в забытьи, мысли приходят и уносятся так же быстро. Возможно, я действительно ее не знаю. Просто игра света.

— Хм… а вы здесь, чтобы встретить принца? — бормочу я. — Чтобы узнать, не возьмет ли он вашу руку?

— Принца? — Она смеется так искренне, что я ей верю. Эта фейри, возможно, единственная, кто здесь не ради меня, и это лишь разжигает мое желание. — Я не собираюсь стоять в очереди ни за каким принцем.

Тихий смешок — звук удивления — срывается с моих губ.

— Вам бы и не пришлось ждать. Вы уже в начале очереди.

Ее губы приоткрываются, и румянец на щеках становится глубже, почти под цвет волос.

— Вы…?

— Я не кажусь достаточно царственным? Вы ранили меня, миледи.

— Тогда я не стану отвечать на этот вопрос и ранить вас дальше.

Мне нравится. Она остроумна, и у нее отличное чувство юмора. Хотя она пытается уязвить меня своими словами, за ними прячется ощущение веселья, будто она скорее жизнерадостная, чем лунная.

Наш танец совершенно приличен, и любопытные глаза наблюдают, как мы вальсируем вдвоем под луной. Какой бы очаровательной она ни была, я знаю, что нет никакой единственной. Нет никакой истинной любви. И все же, если бы я мог выбрать кого-то в бальном зале, кто стал бы ею для меня, это была бы она.

— Я бы не возражал, если бы вы ранили меня, — бормочу я, — лишь бы я слышал ваш сладкий голос.

— Сладкий? — Ее смех вырывается порывом ветра. — Неужели вы не думаете, что я сладкая. Никто никогда так меня не называл.

— Тогда позвольте мне быть первым.

Музыка заканчивается, всего на мгновение, прежде чем перейти к следующей песне. Она отступает, ее пальцы выскальзывают из моих, и опускается в поклон.

— Было бы неприлично украсть у вас еще один танец, — говорит она. — Другие претендентки ждут вашего внимания, Ваше Высочество.

— А если я не желаю уделять его им? — Я встречаю ее взгляд. — Еще один танец. Пожалуйста, миледи.

Она склоняет голову набок.

— Я дам вам все, если вы будете просить так мило.

Искра в ее глазах зажигает мою собственную. Да, я бы очень хотел провести вечер с этим необычным фейри.

Офелия

Принц. Мужчина из таверны — принц. Он не просто принц, он тот самый принц — тот, о котором меня предупреждала мачеха. Ужасно это или чудесно с моей стороны — украсть его у дорогой Райи? Она положила на него глаз, но так даже лучше, что ей не представилось возможности найти то, что она искала.

Ее мать вряд ли одобрила бы такой союз.

Не существует никого, кто одобрил или не одобрил бы мой брак с принцем, не то чтобы это существовало за пределами моих самых смелых фантазий. Он принц Эмир. Я знала его имя всю жизнь, а он до сих пор не знает моего.

Мы танцуем так долго, что у меня болят ноги, но я не хочу останавливаться. Мои пальцы касаются его белых пернатых крыльев — самых прекрасных крыльев, что я видела. Хотя, я немного видела. Мои нежные, больше похожи на крылья бабочки, а его — сильные.

Быть рядом с ним — словно в объятиях звезды. Тепло. Ярко. Золотая пыльца переходит на мои кончики пальцев, и я замираю.

Его светлые глаза не отрываются от моих, темнея. Он шепчет:

— Знаете, что я чувствую, когда вы касаетесь меня там, миледи?

Я кусаю губу и качаю головой.

— Хотите рассказать мне?

Никто никогда не касался моих крыльев, и он до сих пор этого не делает. Его прикосновения безупречно уместны: одна рука задерживается на моей талии, а другая сжимает мою.

— Было бы неприлично рассказывать вам, что я чувствую, во время нашего первого танца.

О. Я провожу пальцами по перьям снова.

— Но это наш пятый танец, Ваше Высочество.

— И все же еще слишком рано уносить вас в мою спальню. — Он вздыхает. — Возможно, после того, как закончим шестой, да?

Музыка замедляется, и мое колотящееся сердце не соответствует мелодии. Он все еще хочет провести со мной время, после того как я и так много украла? Мне не следует…

Как долго чары будут скрывать мою личность?

— Но у меня болят ноги. — Я смеюсь, отступая, мои руки падают с его шеи. — Мы, возможно, никогда не дойдем до этого шестого танца. Простите.

— Вам действительно больно? — Он ухмыляется. — Я могу помочь.

— Что…

Принц Эмир подхватывает меня на руки, демонстрируя удивительную силу для мужчины, который выглядит таким стройным. Нет ничего слабого в том, как он несет меня к скамье, опуская, пока смех вырывается из меня.

— Вы очаровательны. Я все еще не понимаю, почему вы выбираете проводить время со мной…

— Тсс.

— Перестаньте меня перебивать.

— Я обещаю перебивать вас только тогда, когда вы говорите глупости о себе. — Он опускает меня и одаривает серьезным взглядом. — Вы чудесны, мой таинственный друг. Есть причина, по которой вы завладели моим вниманием на весь вечер.

— Я бы извинилась, но мне довольно приятно ваше общество.

В моих словах есть искренность, но ничего из этого не было реальным для него. Я не назвала своего имени, не рассказала ему ничего о своей жизни и провела вечер, выспрашивая его — все, что могла узнать о магии и фейри. На любой его вопрос обо мне я отвечала уклончиво. Возможно, я и не пустила его за свои многочисленные барьеры, но это не мешает бабочкам наполнять мой живот, когда наши взгляды встречаются.

— Когда я смогу увидеть вас снова? — Искренний блеск в его глазах заставляет меня чувствовать себя более неуютно, чем когда он подхватил меня на руки. — Я знаю, что я не из Фар-Уотера и не из Лунного Дворца, но я устрою…

Он хочет увидеть меня снова? О, это никуда не годится.

— Это невозможно, Ваше Высочество. — Я встаю и разглаживаю платье. Блестки на моем корсаже были такими красивыми, когда я прибыла, но теперь они грубые под пальцами. Мое колотящееся сердце больше не хочет бежать к нему — оно велит мне бежать прочь. Далеко. Уходи. — Я должна немедленно удалиться.

— Я не понимаю.

— Не следуйте за мной. — Я отступаю, качая головой. — Пожалуйста. Это была чудесная ночь, но для меня это может быть только одна ночь.

Он бесполезно тянется ко мне, но слушается — он не следует.

— Я предлагаю вам больше, миледи. Я желаю предложить вам целый мир. Неужели вы действительно не примете его?

— Вы не можете. — Я приподнимаю уголок губ, печально улыбаясь. — Вы не знаете меня, Принц Эмир, но я не гожусь в королевы. Я не та, кого вы ищете. Доброй ночи.

Если верить пророчеству, я вполне могу оказаться той, кто погубит его трон, а с ним и всех нас.