О проклятиях и ухаживаниях

Глава 34

Эмир

Я вываливаюсь из портала после наступления темноты, проведя день в дороге. Я там, где нужно, но прошло слишком много времени. За этот день с Офелией могло случиться все что угодно.

Я должен найти ее, пока не стало слишком поздно.

Фар-Уотер напоминает мне только об Офелии и обо всем, что мы разделили, какой бы недолгой ни была наша помолвка. Я не в центре деревни, как в прошлый раз. Вместо этого я стою перед незнакомым пейзажем — чьим-то домом. Я один, без моего верного стража, чтобы защитить меня.

Мои руки дрожат, когда я рассматриваю нависающий готический дом. Проклятие здесь слабее, хотя все еще присутствует, но я знаю, что это не причина тьмы, окутывающей дом. Это колдунья внутри.

Как Офелия могла так долго жить в таком унылом месте? Моя любимая сильнее, чем она думает.

Я запахиваю пальто плотнее и делаю шаг к ржавой калитке.

Маленький голос зовет меня сзади:

— Подождите!

Это не Офелия, ее голос я знаю лучше своего. Ее мелодии — те, что звучат в моей голове в тихие моменты. Если она решит не быть со мной, она все равно будет той, кто озаряет мой разум.

Но нет, та, кто появляется — смертная. На ней коричневый плащ поверх бежевого платья, и она кажется вполне обычной, даже неуместной рядом с темным лесом. Что ей могло от меня понадобиться?

— Вы принц, — говорит она. — М-мы встречались на балу, но не знаю, помните ли вы.

Конечно, нет. Последняя, кто утверждал, что мы встречались на балу, лгала. Тем не менее, я улыбаюсь.

— Я помню, что вы были на моем балу, да. Что вы здесь делаете?

Иза велела мне не доверять никому, и полагаться на эту маленькую смертную, которая едва говорит, превозмогая дрожащий голос, не кажется мудрым. Я все же не настолько жесток, чтобы оттолкнуть ее, хотя это могло бы быть в моих интересах.

— Я Райя, — говорит она. — Я живу в этом доме.

— Тогда вы…? — Я качаю головой. Это маленькое создание никак не может быть колдуньей. Тьма ей не к лицу.

Возможно, это маскировка.

— Я Райя, как я уже сказала. — Она склоняет голову. — Офелия моя сводная сестра. Вы наконец пришли спасти ее?

Одна из сводных сестер Офелии. Она рассказывала мне о них — что когда-то они были довольно близки. Если кто и может помочь, так это она. Этот квест не так безнадежен, как кажется.

Мои глаза загораются, и я подхожу ближе.

— Да. Вы должны немедленно отвести меня к ней. Скажите, как попасть в поместье…

— Погодите! Если вы ворветесь как герой, наша мать поймает вас. Она сейчас в своем кабинете, но если что-то изменится в этом доме, она узнает. Она всегда знает.

Вот почему эта молодая женщина, кажется, дрожит, содрогаясь, будто что-то бежит по ее позвоночнику. Она боится свою мать. Какими бы раздражающими и ограниченными ни были мои родители, я не могу представить, чтобы так боялся свою мать.

Мое сердце смягчается.

— Я должен спасти Офелию. Вы меня совсем не знаете, но она мне очень дорога.

— Она так и говорила. — Ее плечи опускаются. — Я хочу помочь чем смогу. Мне нужно многое искупить. Я не всегда была хорошей сестрой для Офелии, и если могу помочь сейчас…

— Можете. Вы должны помочь мне попасть внутрь. Вы знаете, где ее держат?

Тень большого дерева падает на ее лицо.

— Она заперта в своей спальне, но у меня нет ключа.

— Ее подруга с ней? Хелена?

— Думаю, да.

По крайней мере, она не одна. Хелена сильная и здравомыслящая сама по себе. Она умеет обращаться с замками, если верить слухам. Я не удивлюсь, если они вдвоем сбегут сами.

Я смотрю на окна, ища признак Офелии.

— Вы должны рассказать мне планировку дома и достать для меня ключ или найти другой способ открыть замок. Вы сможете?

— Я попробую. — Совсем не холодно, но бедняжка дрожит как лист. — Моя сестра поможет. Она лучше в таких вещах.

— Хорошо. — Я указываю на лес. — Я буду прятаться в лесу, пока вы не будете готовы. Найдите способ подать мне сигнал, когда придет время.

— Хорошо. — Она делает шаг назад. — Принц Эмир?

— Да?

— Когда вы снова освободите Офелию… вы сможете взять нас с собой? Меня и мою сестру? — Она смотрит на дом с ужасом в круглых глазах. — Не знаю, сколько нам еще оставаться с матерью. Она нездорова…

Этого бы хотела Офелия, не так ли? Эта женщина называет себя ее сестрой, и хотя Офелия редко говорила о сестрах, я знаю, кто такая Офелия. Она заботится о людях и стремится поступать правильно. Если Офелия здесь не в безопасности, то и эти бедные смертные тоже.

Я тоже забочусь о том, что правильно, и оставлять двух безобидных людей волчице-колдунье — неправильно.

— Я сделаю все возможное. — Я прижимаю руку к сердцу. — Клянусь жизнью.

Офелия

Записка проскальзывает под дверь, и Хелена подхватывает ее, прежде чем я успеваю оторваться от своего места у окна. Весь день я мысленно молила Изу снова появиться… или принца. Увидеть его, стоящим посреди сада, с сердцем, все еще открытым для меня, было бы отрадой для уставших глаз.

Вместо этого нам дают записку.

— Что там? — Я звучу тускло, я тусклая. Все во мне говорит о блеклости. Скуке. Безжизненности. Я провожу пальцами по секущимся концам волос.

— Это от Элизы. — Глаза Хелены широки и радостны, трепеща впервые за дни. — Принц здесь, чтобы спасти нас.

Я сажусь. Жизнь пробуждается во мне, я вибрирую с головы до пят.

— Не может быть! Ты не думаешь, что это ловушка?

— Откуда мне знать? — Она издает радостный смешок. — Но если им нужен способ открыть дверь, я помогу.

— Ты уверена? Мы до сих пор не смогли открыть замок.

— Потому что у нас нет инструментов. Снаружи может быть легче. — Она прижимается ближе к двери. — Постучи один раз, если ты еще здесь.

Тихий стук доносится с той стороны.

— Хорошо, — говорит Хелена. — А теперь достаньте эти вещи и немедленно передайте принцу следующие инструкции. Не мешкайте.

Эмир

Лес укрывает меня, как покрывало, но я все еще беспокоюсь, что колдунья меня заметит. Просидев в укрытии весь день, я не видел ни намека на ужасное существо — ни Офелию. Моя надежда то угасает, то разгорается.

— Что это? — Я беру согнутую проволоку у Райи.

Другая ее сестра стоит рядом, положив руку на плечо Райи. Они держатся близко друг к другу, и я узнаю защищающую натуру старшей сестры.

Мое сердце болит по Карвину. Был бы он здесь, со мной? Было бы проклятие вообще, если бы он мог жить? Конечно, он бы уже нашел любовь и женился.

— Чтобы открыть замок, — говорит Райя. — Мы не смогли достать ключ у матери, но Хелена говорит, что проинструктирует вас, как пользоваться этой… этой штукой. Если не получится, у нас есть запасной план.

Следующий предмет, который они передают мне — топор, зажатый в их дрожащих руках.

Я отшатываюсь.

— Где вы это взяли?

И как я должен им пользоваться? Меня растили, чтобы я читал книги и удачно женился, а не размахивал топором. Он тяжелый, такой тяжелый, что я боюсь уронить его себе на ногу.

Если бы только Тибальт мог пойти со мной.

— Придется разобраться самому, — говорит Элиза, — но есть хорошая новость.

— Ключ был бы новостью получше, — бормочу я.

— Ладно, не настолько хорошая, но мать уедет сегодня вечером, — говорит Райя. — Элиза устроила фальшивую встречу с женихом, и она согласилась поехать с нами. Дом будет пуст.

— Это… — я переминаюсь с ноги на ногу и склоняю голову набок — «звучит благоприятно, но я не доверяю этому.

Что-то пойдет не так, но даже если так, это неважно. Это мой единственный вариант, и он намного лучше, чем врываться без посторонней помощи.

— Вы должны больше верить в нас, — говорит Элиза. — Мы имеем на нашу мать большее влияние, чем вы думаете.

Я смотрю на нее ровно.

— Я поверю, когда мы освободимся от вашей матери.

Они все еще называют ее матерью. Неужели они не понимают, кто она — и что она? Она та женщина, которая прокляла эту землю. Проклятие может быть несильным в Фар-Уотере, но оно достаточно сильно, чтобы нападения озверевших фейри были частыми.

Это прекратится. Все это прекратится. Убью ли я колдунью или женюсь на Офелии, чтобы освободить наши земли, я покончу с тьмой и убийствами раз и навсегда.

Сестры спешат внутрь, и я жду часами, пока карета уедет. Офелия заперта в доме уже несколько дней, и это гложет мою душу. Почему я должен двигаться так медленно? Если бы я был больше похож на Тибальта, я бы ворвался и потребовал ее свободы.

Но я не такой. Я никогда не буду таким сильным.

К тому времени, как семейство из трех человек загружается в карету, я уже иссох до состояния ничто. Их экипаж менее роскошен, чем королевская карета, и далеко не так великолепен, как сверкающая красота Изы, но он должен справиться с задачей убрать их с моего пути.

Я сжимаю топор побелевшими костяшками и жду, пока они скроются из виду, прежде чем подойти к темному дому. Магия здесь сильна, будто этот дом проклят тем же, что разрушило мой дворец.

Иза права. Хозяйка дома — та самая колдунья. Должно быть, она.

Я дергаю входную дверь, и, по малому чуду, она не заперта. Похоже, сестры не так бесполезны, как я думал.

Тихие звуки встречают меня. Тиканье часов. Стук моих ног по полу. А затем тишина.

Я крепко сжимаю топор, закидываю его на плечо и поднимаюсь по винтовой лестнице направо, и в конце, как мне сказали. Это самая маленькая комната в доме, и единственная дверь, которая запирается снаружи.

Бедная Офелия.

Доски пола скрипят под моей тяжелой поступью, а мои крылья остаются спрятанными, но дрожат. Деревянная рукоять топора впивается в плечо, и хотя я достаточно силен, чтобы держать его, я боюсь, что он столкнет меня в Ад.

Я опускаю топор и стучу костяшками по деревянной двери. Дерево крепкое, использовать топор на нем будет непросто.

— Кто там? — шепчет голос изнутри.

Офелия. Это не первые слова, которые я хочу от нее услышать, но сам звук ее голоса заставляет мой дух взлететь.

— Это я. — Мое горло сжимается так сильно, что слова выходят сдавленными и искаженными, сказанными сквозь рыдание. — Эмир. Я здесь, чтобы освободить тебя.

— Эмир? — говорит Хелена. — Боги! Это правда ты? Я готова расцеловать тебя!

— Хелена, — восклицает Офелия.

— Что? — говорит Хелена. — Может, он и принц, но сейчас он наш чертов спаситель.

— Он кое-кто более важный. Он мой жених.

Тепло разливается по мне, расширяя грудь от обожания. Она все еще считает меня своим женихом?

— Ты бросила его, — говорит Хелена. — Насколько я знаю, он свободен.

— Хватит препирательств. — Я усмехаюсь. — Я несвободен, но все равно постараюсь быть твоим спасителем. — Я держу проволоку в дрожащих руках. — Я не знаю, как пользоваться этим приспособлением.

— Каким? — спрашивает Офелия. — Проволокой или топором?

— И тем, и другим… но проволокой. Топор… он, полагаю, объяснений не требует.

— Засуньте ее и повозите туда-сюда, — говорит Хелена. — Посмотрим, сможем ли мы сделать из вас слесаря.

— Где ты научилась этому? — бормочу я, засовывая проволоку в замочную скважину.

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ. — Хелена вздыхает. — Вы уже делаете неправильно, Ваше Высочество. Попробуйте загнуть кончик…

Мы тратим на это слишком много времени, с Хеленой, дающей инструкции, и моими провалами. Тиканье часов становится еще одним проклятием. Звук живет в моей голове. Каждый раз, когда я роняю проволоку, издавая вздох разочарования, тиканье становится громче.

— Хватит. — Я поднимаю топор. — Отойдите. Я выломаю дверь.

— Делай что должно, — говорит Офелия.

— Как привлекательно, — пищит Хелена.

ТИК-ТАК… ТИК-ТАК…

Я не обращаю внимания на перепалку за дверью и вонзаю острый топор в дерево. Он едва оставляет вмятину. Я бью снова, в то же место. Расщепленное дерево растет.

— Продолжай, — говорит Офелия. — Нам нужна лишь дыра, достаточно большая, чтобы пролезть.

С каждым ударом топора дерево трещит и ломается.

Офелия.

Наконец я вижу ее, через крошечное отверстие. Она — само воплощение растрепанных волос, заплаканного лица, в том же платье, что и в прошлый раз, когда я ее видел.

Любое сомнение, любит она меня или нет, исчезает. Хотя она смотрит на меня с огромным ужасом, за ее взглядом все еще есть любовь. Между нами всегда будет любовь, решит она выйти за меня или нет. Я верю в это.

Я бью топором снова и снова. Хелена ликует, Офелия рыдает, и вскоре они свободны. Я роняю топор на пол с громким стуком. Нет времени на то, что я хочу сделать — поцеловать Офелию, обнять ее, лететь с ней, прижатой к моей груди.

— Скорее, — говорю я. — Мы должны немедленно уходить. Хозяйка дома должна вернуться через несколько часов, но…

Входная дверь открывается с громким грохотом.

— Бегите! — Писклявый голос Райи эхом разносится снизу. — Она здесь. Она…