О проклятиях и ухаживаниях

Глава 7

Офелия

Я теряю счет времени, сколько бреду по тенистой дороге. Никто не проезжает, ни одной кареты. Возможно, прошло всего несколько часов, но заходящее солнце говорит об обратном. Я не привыкла ходить так далеко. Ноги ноют, пальцы дрожат.

Когда я в последний раз покидала нашу деревню? Наверное, еще при жизни отца. В те дни он правил каретой, и мне не нужны были ориентиры. Теперь все иначе.

И все же я бегу, отчаянно пытаясь скрыться от пронзительных взглядов людей, которых когда-то так глубоко любила. Все это похоже на сон, но не на те, что мне снились раньше. Я больше не парю в фиолетовых облаках Лунного дворца. Вместо этого я на земле, погребенная под грязью и ветками. Возможно, я всегда здесь и была.

Наконец, когда ноги пульсируют от боли, а сердце тяжело, вдалеке появляется проблеск надежды, направляющийся прямо ко мне. Карета, белая с золотой отделкой.

Боги, она величественнее всех, что я видела.

Возможно… возможно, это принц. Он не узнает меня с бала, не сейчас, когда я выгляжу такой растрепанной, но он вспомнит меня с нашей ночи в таверне и поможет…

Ведь поможет?

Как бы мне ни хотелось, чтобы он не видел меня такой, другого выбора нет.

— Пожалуйста! — кричу я, маша рукой. Надежда растет в груди, когда карета замедляет ход. — Я очень нуждаюсь в помощи. Если вы уделите мне всего минуту вашего времени⁠…

Бледно-голубая занавеска отодвигается в сторону, и я сцепляю руки в замок, готовясь к тому, что будет дальше. Наконец-то в этом ужасном путешествии со мной может произойти что-то необыкновенное.

Но я смотрю не на принца. Это серебристая Лунная Фейри — та, что помогала мне раньше.

Снова? Как часто эта фейри будет являться ко мне в час нужды?

Она смотрит на меня с мудростью и надменностью, на ее губах появляется хитрая улыбка, когда она цокает языком.

— Посмотри на себя. Я привела тебя в порядок только вчера вечером, а ты уже снова растрепа.

Я смеюсь — облегчение, шок и замешательство сливаются воедино.

— Вы не знаете, какое утро у меня было, мадам.

— Могу догадаться по твоему грязному платью. — Она смеется. Впервые этот радостный, но хаотичный смех, который когда-то нервировал меня, звучит утешительно. — Забирайся. Надо убрать тебя с дороги, пока кто-нибудь не переехал. Не все такие добрые, как я.

— Поверьте, мадам, я это слишком хорошо знаю.

Даже если это не принц, она моя спасительница. Во мне есть горькое чувство, лужица в желудке, которая хочет винить эту фейри в моем несчастье. Я бы не оказалась на улице, если бы она не подтолкнула меня пойти на бал.

Но тогда я бы лишила себя самой чудесной ночи в жизни. Это обмен, на который я бы не согласилась, несмотря на последствия. Я беру ту мимолетную ночь и прижимаю к колотящемуся сердцу, даже если она привела к таким страданиям. Теперь легче смотреть вперед и видеть, как моя жизнь может улучшиться в конце концов…

Даже если сейчас я на самом дне.

Мои кости все еще тяжелые, когда я устраиваюсь в иначе пустой карете. Сидеть напротив такой безмятежной и безупречной особы в моем растрепанном состоянии — унизительно. Я благодарна за несколько футов пространства между нами и желаю, чтобы она снова могла меня привести в порядок, но просить о еще одной услуге было бы слишком. Сколько желаний она вообще может исполнить?

Возница продолжает путь.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает Лунная Фейри. — Ты, кажется, идешь в противоположную сторону от своего дома.

— Да. — Я хмурюсь и отодвигаю занавеску. Оранжевый солнечный свет падает на деревья. Отсюда лес не выглядит таким опасным. — Ближайший город подойдет. Лиликрест.

— Значит, ты убегаешь? — Она поднимает бровь. — Могу я спросить почему?

Как я должна произнести эти слова вслух?

У меня сжимается горло.

— Можете спрашивать все, что угодно, но сейчас я не хочу вам отвечать. Нет причин отвечать на ваши вопросы, когда я даже не знаю вашего имени.

— Можешь звать меня Иза.

— Хорошо, Иза. Моя мачеха злится на меня за то, что я пошла на бал — и за то, что позволила сестрам пойти. Она настроила против меня весь Фар-Уотер, и мне больше небезопасно там жить.

Мгновение я слышу только стук колес и цоканье лошади, ведущей путь.

— Это ужасно, — тихо говорит Иза. — Мне жаль, дорогая. Если я могу чем-то помочь…

— Вы уже достаточно помогли.

— Не звучи так горько. Я лишь исполняла желания твоего сердца — только их я и могу исполнять, знаешь ли.

Я хмуро смотрю на нее. Как бы я ни хотела оставаться вежливой со спасительницей, не могу. Злость бурлит в животе, грозя выплеснуться наружу.

— Это действительно то, чего хочет мое сердце? Не иметь дома? Ни друзей? Ни семьи?

— Ты знаешь, что нет, но был ли Фар-Уотер твоим домом на самом деле?

Сердце падает еще глубже, почти волочится по земле позади, и я боюсь, что мы его там оставим. Какой смысл? Моему сердцу нет места в мире, в который я попала — мире выживания, бегства.

— Когда-то был, — тихо говорю я, — но это было до того, как умер мой отец.

— Понимаю. — Впервые с нашей встречи она хмурится, вокруг ее рта появляются морщинки. — Пожалуйста, позволь мне помочь⁠…

Разве она не понимает? Ее помощь привела меня к изгнанию.

Я качаю головой.

— Не думаю, что мне сейчас нужно желание, спасибо.

— Не желание. — Она усмехается. — Я могу сделать гораздо больше, и тут совсем не понадобится магия. Есть другое место, куда ты можешь отправиться — где тебе не придется скрывать, кто ты есть.

Неужели есть такое место для меня?

Надежда расцветает, как весенний цветок, но я не должна позволять ей. Этому стремлению к чему-то большему я не могу доверять, и я не чувствовала его так долго. Надежда преследует меня, толкает, хотя я жажду, чтобы она оставила меня в покое.

И все же я спрашиваю:

— Куда мне следует отправиться, мадам?