О проклятиях и ухаживаниях

Глава 29

Офелия

— Это плохая идея, — шепчет Хелена. — Напомни мне еще раз, почему я это делаю?

— Потому что я будущая королева. — И хотя сама мысль об этом титуле все еще вызывает у меня дискомфорт, я использую его во благо — и во благо этого дворца. — Это вряд ли может доставить мне неприятности.

— Пока вы с принцем не поженитесь, я уверена, что это доставит тебе неприятности. — Хелена может жаловаться, но это не мешает ей совать проволоку в замок. Она возится с ней, ее лоб нахмурен, пока она работает.

Толстая книга пророчеств хранится в стеклянном шкафу за замком и ключом. Не магический замок, просто обычный, и у моей подруги не возникает проблем⁠…

ЩЕЛК.

— Готово, — говорит Хелена. — Поторопись, пока библиотекарь нас не поймала.

— Библиотекарь здесь так редко бывает. Я видела ее здесь всего два раза.

Здесь дюжины книг на выбор. Книга ядов, другая о бессмертных секретах… но меня интересует только одна: пророчества.

Я хватаю толстую книгу.

— Я закрою, когда закончу.

— Хочешь, я останусь с тобой? — Хелена переминается с ноги на ногу.

— Нет-нет — и я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. — Я закрываю шкаф, но не запираю. Пока нет. — Мне нужно немного времени наедине с пророчествами.

— Если ты так говоришь.

Хелена стоит в дверях и долго смотрит на меня.

Возможно, она теперь не доверяет меня, когда узнала, что я полукровка, но она должна понять, почему у меня такое сильное желание прочесть эту книгу. Я должна знать, что именно пророчество говорит обо мне.

Помедлив мгновение в молчании, она уходит.

Я несу стопку книг к самому маленькому столу в огромной библиотеке, затиснутому в угол перед витражным окном. Единственное, что могло бы сделать его прекраснее — присутствие солнца, но я перестала желать таких вещей. Желания не в моей власти, пришло время действий. Солнце вернется, и я буду той, кто его вернет…

Или я на это надеюсь.

Я складываю книги рядом с собой на столе. Прикрытие, конечно. Меня интересует только одна книга, но если меня поймают за ее чтением в одиночестве, это вызовет подозрения. Эмир много рассказал мне о проклятиях, но так мало о проклятии этой земли.

И о пророчестве, которое с ним связано.

Я всегда знала о пророчестве. Будучи смертными, мы перешептываемся о нем, зная его только по пересказам. Тьма поглотит землю, и только король Солнца сможет ее освободить.

Роль полукровки — разрушительна. Предполагается, что полукровка будет похотливой и жадной, низвергающей фейри и смертных вместе. Только колдунья может остановить ее, или так гласит легенда.

Эта полукровка — не я. У меня нет средств, желания или силы разрушить какое-либо королевство. Честно говоря, эти легенды всегда меня сбивали с толку. Каждый рассказывает их по-разному, и единственное, что остается неизменным, — это конец.

Смерть, разрушение и земля во тьме. Конец Солнечного Дворца, каким я его знаю.

Мои руки дрожат, когда я открываю книгу с простым названием: Книга Пророчеств.

Пророчества — забавная вещь. Одни сбываются, другие нет. У некоторых есть авторы, другие написаны анонимно. Книга может выглядеть простой, в красном переплете и с ничем не примечательный названием, но она тяжелая и почти без пыли. Ее, вероятно, часто читают, но только сам король.

Я листаю страницы, хмуря брови в поисках нужного. Одно столетие назад. Содержание книги ужасно и прекрасно. Одни — проклятия, как то, что я ищу. Другие — сказания о браке и ухаживаниях, о богатстве и изобилии.

Магия — вещь нейтральная, в конце концов. Чародеи могут выбирать использовать свою магию для разрушения, но, несомненно, они могли бы сделать другой выбор, как ведьмы из моей деревни. Они исцеляли раны и защищали людей в их путешествиях. Это была простая магия, но полезная.

Самая запутанная часть этого пророчества — роль колдуньи. Все, кого я встречала, говорят о чародеях и злой магии, и почти подтверждено, что это колдунья создала проклятие.

— Зачем кому-то желать спасать мир? — бормочу я, листая книгу.

Слово полукровка привлекает мое внимание, и наконец я останавливаюсь, водя пальцем по странице. Да. Слова отличаются от тех, что я слышала, но это должно быть оно.

С каждой прочитанной строкой моя кровь стынет. К концу она превращается в лед. Слова кружатся в голове, теряясь в страхе…

Тьма охватывает каждую землю. Никто не может быть свободен.

Солнечные Фейри говорят об этом проклятии так, будто пострадают только они, но пророчество рассказывает другую историю. Каждая земля. С их уникальной магией и архитектурой, каждый дворец падет во тьму, вслед за Солнцем. Серебристый, фиолетовый лунный дворец рухнет. Пляжи. Люди.

Это не мой народ, конечно, не по-настоящему, но после одного дня в Лунном Дворце…

Он кажется моим.

Мое сердце сжимается.

Взгляни на солнце, ибо он — тот самый.

Эмир. Здесь мог бы говориться о любом Солнечном Фейри, но я знаю, что это должен быть он. Он — воплощение солнца.

Коварные фейри с острыми зубами и стиснутыми челюстями мнят себя достаточно возвышенными, чтобы обходить смертные законы.

Фейри явно не писал это пророчество. Эта часть читается точно так же, как и смертные, которых я знаю, пересказывающие истории. Всегда винили фейри. Мы не знали о проклятии — только то, что земля падет, и виноваты фейри.

Вот почему это ввело нас в заблуждение и заставило упустить правду. Мы думали, что фейри убивают наш народ, но мы ошибались.

Насколько еще мы могли ошибаться?

Я просматриваю рассказы о колдунье, которая, кажется, является героиней в этой истории. Я останавливаюсь, и мое сердце останавливается вместе со мной.

Полукровка, охваченная похотливой жадностью. Если она вмешается, падут обе стороны.

Это не может быть я. Как я могу привести к концу? Я пытаюсь снять проклятие. Я помогала Эмиру неделями.

Все это так отличается от того, во что я верила, взрослея. Такое чувство, будто смертные исказили эти слова, и.… почему это пророчество вообще не говорит о проклятии — по крайней мере, прямо? Возможно, эти две вещи не связаны.

Но это кажется маловероятным.

У меня осталось больше вопросов, но стоит ли беспокоить ими Эмира? Мы должны пожениться, это наверняка положит конец проклятию, а вместе с ним и всему этому.

— Офелия?

Боги. Я захлопываю книгу. Немного пыли летит мне в лицо, и я чихаю, выдавая себя.

— Я здесь! — кричу я, засовывая книгу под остальные. — Просто немного исследую.

Эмир стоит высокий, прислонившись к каменной стене.

— Все еще исследуешь проклятия, хм? — Его улыбка — само солнце, и клянусь, темная комната светлеет. — Пойдем. Мы снимем проклятие через несколько недель. Больше нечему учиться.

— Возможно, ты прав. — Я встаю и отряхиваю изумрудное платье — новое, подаренное Эмиром. — Я уберу это.

— Давай. — Он кивает. — И скоро встретим меня внизу. Я запланировал приватный ужин.

— Ну конечно.

Он уходит. Я одна.

Даже с закрытой книгой, мой разум блуждает по последним словам ужасного пророческого проклятия.

Это не зло. Это не месть. Это просто рассказ о том, что мы узнаем как…

Конец

Не рассказывай ему о пророчестве.

Пожалуйста, не порть этот чудесный ужин разговорами об этом проклятом проклятии. Только о нем мы и говорили месяцами. Теперь мы можем сосредоточиться на любви. Мы должны пожениться, большое кольцо на моем пальце — доказательство этого. Как только луна станет полной, мы снимем проклятие.

Хотя кольцо все еще вызывает блаженство, один его вид наполняет меня радостью, этого недостаточно, чтобы затмить ужас, последовавший за мной на ужин.

Мы одни в столовой, всего два человека, зажатые в углу большого стола. Белая скатерть расстелена на деревянной поверхности, и половина стола уставлена золотыми блюдами с изысканной едой.

Чай, пирожные, суп, жареные овощи и ростбиф такой сочный, что от одного кусочка пальцы на ногах поджались бы. В другой жизни я бы сразу взялась за основные блюда, но я должна быть принцессой — и когда-нибудь королевой. У меня должно быть больше приличий.

Сначала всегда суп.

Хотя я не в самом разговорчивом настроении, Эмир без труда заполняет пустоты. Он говорит со мной о своих таинственных исследованиях, теме, которая является его величайшей страстью, но она слишком близка к теме проклятий, и мне приходится прикусывать язык, чтобы не испортить наше время вместе.

Эмир пригласил меня сюда, на прекрасный ужин при свечах. Я не должна его портить напоминаниями о давлении, которое лежит на нашей помолвке. Но оно тяготит меня, и я не могу выносить это бремя одна. Он никогда не казался таким беззаботным.

Я мешаю спаржевый суп в миске и подношу самую малость ко рту.

— Что случилось, любовь моя? — спрашивает Эмир. — Тебе не нравится суп? Будь честна. Я верну его на кухню, и они немедленно приготовят для тебя что-то другое. Суп из лука-порея с картофелем, возможно. Это твой любимый, не так ли?

— Эмир. Прекрати. Этот суп вкусный. — И я знаю, что повара во дворце много работают, учитывая, что я дружу с некоторыми из них. Я бы никогда не добавила им ненужной работы. — Нет нужды в таких крайностях.

— Ты считаешь это крайностью? Я бы сделал для тебя гораздо больше, чем просто попросил поваров налить тебе новую миску супа.

— Но это излишне. — Я одариваю его неискренней улыбкой. — Все хорошо.

— Нет. — Он наклоняется, его глаза блестят от чего-то — возможно, страха. — Ты почти не говорила. Ты все еще расстроена из-за вечеринки?

— Я не была расстроена — просто не на своем месте, и нет. Меня это больше не беспокоит.

Но я лгу. Слова Минетты все еще преследуют меня. Полукровка. Она сказала это так, будто это насмешка, угроза. В любой момент принцесса Минетта побежит к его родителям, и меня выгонят из дворца. Вместо меня она выйдет за него замуж.

Фейри, высшие и простые, продолжат нападать и умирать.

И я все еще не знаю, откуда ей известно, кто я.

— Ты никогда не будешь не на своем месте, пока я рядом. — Он касается своей ногой моей под столом, и это простое прикосновение успокаивает мое колотящееся сердце.

Я поднимаю взгляд от миски.

— Твои родители знают, что я полукровка, Эмир? Ты им сказал?

Его лицо белеет.

— Ну, нет…

— Хорошо. Так лучше. Я не хочу, чтобы они знали. — Моя ложка со звоном падает в миску, разбрызгивая суп на белую скатерть. — Просто я боюсь, что они знают. Каким-то образом даже принцесса Минетта знает.

Его глаза сужаются.

— Принцесса Минетта коварна. Я поговорю с ней.

— Нет! Пожалуйста, не надо. Мы и так причинили ей большой вред…

— Она причинила мне большой вред — нам большой вред.

Я вздрагиваю.

— Возможно, ты прав, но я не хочу, чтобы кто-то желал зла нашему браку.

— Она будет. Прости, что говорю прямо, но мы ничего не можем сделать, чтобы убедить принцессу Минетту поддержать наш союз. Это чистая ревность, не более, и ее мнение не важно ни для меня, ни для моих родителей. Ты должна в это верить. У нас всех общая цель.

Снять проклятие. Но если я та полукровка из пророчества, способна ли я на это?

Мои плечи расслабляются. Я была напряжена весь вечер, но он дарит мне немного утешения, даже если не может снять все бремя.

— Скажи мне, в чем настоящая причина, — говорит он с нажимом в голосе. — Я хочу жениться на тебе, и чтобы мы провели вместе остаток нашей долгой жизни. То, что говорит Минетта по этому поводу, не имеет никакого значения, и я уверен, ты уже это знаешь. Должно быть что-то еще, что порождает этот страх.

— То, что я полукровка. — Моя нижняя губа дрожит. — Если твои родители узнают мой секрет, они могут не позволить тебе жениться на мне.

— Офелия. — Он берет мою руку, сильно сжимая. — Они ничего не могут сделать, чтобы помешать нам пожениться. Пожалуйста, согласись с этим. Мы будем сами принимать решения. Боже — мы сбежим, если понадобится.

— Знаешь что? — Я киваю и смеюсь, желая отогнать тени. — Да. Пропустить свадьбу целиком звучит предпочтительнее.

— Не правда ли? — Он криво улыбается. — Я люблю тебя, моя будущая королева. Наша свадьба для нас, и только для нас. Минетта не имеет права это испортить. Она и так украла у нас столько времени.

— Полагаю, ты прав.

— Я прав. — Он отпускает мою руку. — Ешь свой суп, дорогая. Давай поговорим о лучших темах — например, о твоем свадебном платье.

Я смотрю на него.

— Тебе нельзя его видеть.

— Значит, ты уже выбрала?

— Ну… нет.

— Как жаль. — Он вздыхает с тоской. — Не могу дождаться, каким видением ты будешь в день свадьбы. Ты должна поторопиться и выбрать платье.

— А ты должен научиться терпению.

Напряжение нашего ужина легко растворяется в болтовне. Я вижу попытку Эмира меня утешить. Он хочет, чтобы я чувствовала, что я здесь своя, и я знаю, что он действительно жаждет на мне жениться. Этого должно быть достаточно.

Почему, ну почему бремя все еще на моих плечах? Оно давит все сильнее и сильнее, вдавливая меня в землю, пока я не боюсь, что упаду в самую глубину Преисподней.