Подаренная Снежному. Королевство Драконов

Глава 29. Всем льдам назло

На выходе из портала меня поджидал наемный экипаж. Слуги помогли разместить сундук, и вскоре я уже ехала по знакомым с детства улочкам.

Глаза будто не верили, что я действительно дома. Все казалось чужим, не таким, иным и одновременно любимым и знакомым.

Я словно прозрела спустя долгое время. Даже воздух в Бишопе был другим. В нем витало предвкушение праздника. За своими переживаниями я совсем забыла о том, что сегодня Новогодье. Я просто о нем забыла.

Прохожие и соседи смотрели на меня с любопытством и удивлением, когда я вышла из экипажа. Книжная лавка не работала, чему я совершенно не была удивлена, однако и соседняя дверь оказалась заперта.

Я постучала, но никто не спустился. В душе зазвенела тревога.

– Извините, фиссис Гжета, вы не знаете, где мои домочадцы? – обратилась я к немолодой даме, живущей в соседнем доме.

Ее семья держала небольшую пекарню, где продавали вкусные булочки.

– Анатейзия? – изумилась дама. – Неужели это ты? А Орэлла говорила, будто ты бросила их. Ушла на отбор темани в горы.

– Никого я не бросала, как видите, – вежливо улыбнулась я.

Кучер недобро на нас косился. Мой сундук по-прежнему был привязан к карете.

– Так где же они? Ушли гулять? – спросила я обеспокоенно.

– Да какие уж гулянки, дорогая! – воскликнула фиссис, всплеснув руками. – Мальчишка-то совсем плох был, когда Орэлла заходила к нам в последний раз. Оно и понятно. Родная мать бросила. Выскочила замуж за приезжего мага да и упорхнула куда глаза глядят.

– Ворэлла? – переспросила я с неверием. – Вышла замуж?

– И уехала в тот же день, – добавила фиссис.

Ее глаза блеснули. Она явно была довольна произведенным эффектом.

От изумления я пошатнулась, но устояла. Хотелось бы хоть на мгновение перевести дух, переварить услышанное, но соседка так и не сказала, где пропадали Рейшик и Орэлла.

– Где мой племянник? – спросила я требовательно.

– С Орэллой, наверное, – фиссис пожала плечами. – Она как дом продала, так и перебралась на Фетровую улицу. Там ищи. Они тебе точно будут рады.

Я ничего не понимала. Как? Зачем нужно было продавать дом и лавку отца? Уходя, я оставила достаточно денег, которых точно с лихвой должно было хватить на одиннадцать дней.

В голове не укладывалось. Но вместо того, чтобы бежать на Фетровую улицу и разыскивать там Орэллу и Рейшика, я отправилась в дом доктора Ферна.

Он тоже удивился моему возвращению. Как и его семья. Но на любезности и рассказы о моих приключениях времени не было. Я хотела знать, что с Рейшиком и где он.

– Я навещал его вчера. Мне жаль, Анатейзия, но все плохо. Он отказывается есть и почти не приходит в себя, – рассказывал доктор Ферн. – Я как мог поддерживал в нем жизнь все эти дни, но искра в нем разрастается все сильнее. Он не хочет бороться, Анатейзия. Со дня на день он просто сгорит.

Слезы скользили по моим щекам, но я не проронила ни звука, пока слушала доктора. Сердце обливалось кровью. Мой милый мальчик. Мой бедный Рейшик. Наверняка он думал, что все его бросили. Его идиотка-мать, которой он никогда не был нужен. Но что самое главное, он думал, что его бросила я.

А как не думать? Все вокруг были уверены в этом.

Вытащив из сундука шкатулки поменьше, я поставила их на стол и открыла. Деньги, чек и украшения – это все, что у меня было.

– Помогите нам, доктор Ферн, – взмолилась я.

– Анатейзия, милая, я же вам уже говорил. От этой хвори нет лекарства. Это даже не болезнь.

– А артефакт? – воодушевленно напомнила я. – Здесь много, очень много денег.

– Вы были там и не сумели его достать, а как это сделать мне?

Доктор Ферн покачал головой и закрыл шкатулки. Он сам убрал их обратно в сундук, который я с его позволения временно оставила в их доме. Где бы ни жила сейчас Орэлла, везти его туда было небезопасно.

– Пойдемте, я покажу вам, где они сейчас живут, – произнес старик и первым вышел из своего кабинета.

Я неизбежно последовала за ним. Слезы продолжали срываться с подбородка, но я их уже не замечала. Только лицо мгновенно заледенело, когда мы вышли на мороз.

От главной торговой улицы до Фетровой следовало пройти через два квартала. Район был неплохим, но бедным. Никто не желал жить рядом с фабрикой, где изготавливали ткани. В воздухе там всегда неприятно тянуло краской.

Квартира, в которой поселилась моя мачеха, располагалась на втором этаже. Отворив нам дверь, Орэлла побледнела, увидев на пороге вместе с доктором Ферном меня, но запереть створку мужчина ей не дал.

Наверное, она ждала от меня скандала. Полагала, что я пришла учинять разборки, но я лишь одарила мачеху презрительным взглядом. Большего она была недостойна. Меня интересовал только Рейшик.

Квартирой это можно было назвать лишь с натяжкой. В воздухе витали ароматы краски и лекарств. Все окна были зашторены, а само жилье состояло всего из двух крошечных комнат и кухни.

В дальней спальне, где в темноте не получалось ничего разглядеть, я и нашла Рейшика.

Меня охватывала ярость. Руки тряслись, когда сдирала с окон тряпки, которые именовались шторами. Солнечный свет вырвал из серого облака одеял бледное осунувшееся лицо. Я кинулась к племяннику, упала на колени у узкой кровати и отыскала под тканью холодную руку.

– Рейш, Рейшик, я вернулась, слышишь? – шептала я, пытаясь дыханием согреть его озябшие пальцы.

– Тез? – спросил он, едва-едва приоткрывая веки. – Ты снова снишься мне?

Его голос был настолько слабым, что я едва не взвыла. Метнув на мачеху ненавидящий взгляд, гулко выдохнула и ласково ответила:

– Это не сон, Рейшик. Я вернулась. И очень скоро тебе станет легче. Я клянусь тебе, обещаю, ты выздоровеешь. У нас все будет хорошо, слышишь?

– Я слышу. – На его губах появилась улыбка. – Ты только позаботься о маме, ладно? Она без меня совсем пропадет.

Уткнувшись лбом в серый матрас, я что было сил стиснула зубы. Как можно было оставить это сокровище? Как можно было бросить его больного и уехать в новую жизнь?

Сейчас я ненавидела Ворэллу не меньше, чем Орэллу. Я была готова уничтожить их собственными руками.

Когда папа умирал, он точно так же просил меня присмотреть за Рейшиком. А я не справилась.

– Ты сам совсем скоро сможешь заботиться о своей маме, – пообещала я, но точно знала, что никогда не позволю им встретиться. – Сейчас доктор Ферн осмотрит тебя, а после мы поужинаем. Хорошо?

Рейш что-то ответил, но я не смогла разобрать. Поднявшись, уступила место доктору Ферну, а сама отправилась на кухню, чтобы поговорить с Орэллой и найти миску супа.

Но мачехи на кухне не было. Ее вообще не было в квартире. Входная дверь оказалась распахнута.

Я бросилась во вторую комнату. Открывала шкафы, ящики, но спальня оказалась пуста. Здесь не было ее одежды. Никаких ее вещей.

В комнату вошел доктор Ферн.

– Они продали дом несколько дней назад, – произнес он глухо. – Ворэлла уехала сразу вместе с новым мужем, а Орэлла арендовала эту квартиру, чтобы дождаться…

Чего именно дождаться, старик так и не осмелился сказать, но я поняла все без слов. Вероятно, мачеха уже мчалась на вокзал, чтобы покинуть Бишоп вслед за дочерью.

– Как Рейшик? – спросила я, оборачиваясь.

– Мне нечем вас порадовать, – ответил доктор Ферн.

– Тогда назовите мне имя доктора, чей пациент излечился, – попросила я. – Он должен знать, как найти контрабандистов.

Старик заметно замялся.

– Анатейзия, я…

– Доктор Ферн, – выпалила я с нажимом. – Вы не меньше меня любите Рейшика. Вы знаете его с рождения. Вы действительно позволите ему умереть?

Мужчина с шумом выдохнул. Его плечи опустились.

Имя целителя было названо.

На кухне нашлась какая-то каша, но в ее съедобности я уверена не была. Пришлось бежать через три дома в небольшое кафе, где всегда имелась свежая еда. Никаких изысков там не готовили, но они и не требовались. Миска бульона, миска риса с подливой из птицы и нежное домашнее суфле на десерт в честь праздника.

Я не теряла веры в хорошее. Знала, что Рейшик встанет на ноги, стоит только приложить чуточку больше усилий. Я заставляла себя в это верить.

Оставив Рейша на доктора Ферна, я пешком пошла к дому целителя. Он жил в другой стороне от книжной лавки, но поймать сегодня карету было просто нереально. Все вокруг праздновали Новогодье. Выходили на улицы, громко пели и веселились, призывая Снежного дракона с подарками.

Когда я добралась до места, где жил названный доктором целитель, на главной площади Бишопа начались официальные гуляния. Я слышала усиленный магией голос мэра, но не могла рассмотреть с такого расстояния, была ли с ним его дочь.

Что бы ни случилось между нами, я надеялась, что у Просьи все хорошо.

Постучав молоточком, я ждала, пока мне откроют. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла пожилая экономка. Она куталась в теплую шаль.

– Они на площадь уже пошли. Коли срочно, так там ищите, – ответила женщина на мою просьбу позвать господина.

Представив, как буду искать целителя среди жителей Бишопа, я окончательно размякла. На меня накатила безысходность. На площади в этот час, наверное, собрался весь город. Как отыскать одного человека среди тысяч?

Глядя на огни, на украшенные к Новогодью вывески и витрины лавок, я вдруг со всем отчаянием поняла, как сильно устала. В арендованной квартире меня ждали Рейшик и доктор Ферн, которому тоже нужно было домой. Новогодье всегда встречали с родными и близкими.

– Я зайду завтра утром. Предупредите господина, пожалуйста. Мое имя фиса Лифорд. Это очень важно. От него зависит жизнь ребенка.

Экономка замялась.

– Не уверена, что вас примут в праздничное утро, но я передам. С Новогодьем вас, фиса.

– С Новогодьем, – повторила я и выдавила из себя вежливую улыбку.

Пробраться сквозь веселящуюся толпу оказалось сложно. Меня то и дело пытались утянуть танцевать. Я здоровалась со знакомыми, с покупателями книжной лавки и просто с соседями. Целитель мне на глаза так и не попался. Возможно, он был среди тех, кто катался вместе с детьми на горках.

Свернув в пустой проулок, чтобы срезать дорогу, я шла быстро и не успела среагировать, когда передо мной выросла высокая фигура. Мой взгляд коснулся лица дракона, и я обмерла. Потому что передо мной стоял улыбающийся Глыбальд.

– Вот мы и встретились, фиса Лифорд, – произнес он довольно.

– Как вы меня нашли? – выдохнула я ошеломленно.

– Твоя кровь. Ты оставила ее на моем запястье, – охотно поведал он.

И демонстративно втянул воздух, прежде поднеся к носу белый платок с красными разводами. Его глаза опасно сверкали.

– Ты так горячо предлагала себя этим утром, что я решил осчастливить тебя, – поведал он и ухмыльнулся. – Полагаю, в этом городке для нас найдется уютное гнездышко.

Я в ужасе шагнула назад. Сердце подпрыгнуло к горлу.

– Не смейте ко мне подходить! – предупредила я громко, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. – Я спешу, меня ждет ребенок.

– У тебя есть ребенок? – хохотнул форд. – И ты еще в чем-то упрекала Просинью?

– Я буду кричать. Сюда сбежится весь город! – прибегла я к последней угрозе.

– Тейзи, Тейзи, – Глыбальд снисходительно покачал головой. – А что они сделают дракону?

– А давай проверим, что с тобой смогу сделать я?

Услышав голос Квелина, я не поверила своим ушам. Даже на миг подумала, что от страха сошла с ума. Что мне померещилось. Но сильные руки легли на мои плечи и сжали их до боли, а меня окутал аромат ели, щедро сдобренный специями и пряниками.

– Подержишь? – попросил он, вручая мне большой белый бархатный мешок.

Он был расшит голубыми снежинками.

Я взяла его механически. Прижала к груди, но взглядом цеплялась за ставшие уже родными черты. Этот вечер не мог закончиться так. Просто не мог. Но Квелин был здесь, на этой узкой улочке между домами. Меховой плащ покрывал широкие плечи, а шапки не было вовсе. Потому что драконы не носят шапок. Они никогда не болеют.

Ледяной форд хрипло расхохотался.

– И что ты сделаешь, Квелин? Закидаешь меня снежками?

Я увидела только первый удар. Снежный форд ударил по Ледяному вьюгой. Она оставила на щеке Глыбальда красный росчерк, после чего его лицо превратилось в страшную гримасу.

Рядом со мной взметнулась метель. Окружив меня, она не давала и шагу сделать с того пятачка, на котором я стояла. Пытаясь пройти сквозь нее, я обожгла кончики пальцев, а мою варежку затянуло в вихрь.

Над головой стояло синее-синее небо. Где-то вдалеке слышался шум фейерверков. Это в горах драконы отмечали Новогодье. Наверное, было красиво. Рейшик никогда не пропускал появление этих разноцветных блестящих огней.

Слезы медленно заскользили по щекам. Сил просто не осталось. Ноги подкосились, и я села прямо в снег, продолжая обнимать белый мешок. У меня были деньги, чтобы помочь племяннику. Но помочь ему прямо сейчас я просто не могла, и это не укладывалось в голове.

Оглушена, опустошена. Я хотела бы сражаться. Но собственное тело казалось каменным и неподъемным.

А за пределами снежного вихря происходило что-то страшное. Сквозь завывание ледяного ветра я будто слышала рычание дракона. Земля подо мной то и дело пружинила, а я подпрыгивала от каждого удара.

Не думала о том, что будет со мной, если Квелин сейчас погибнет. Знала, что переживу. Соберу остатки сил и все равно вернусь к Рейшику, но Снежный…

Знать, что он живет и счастлив где-то там, в Драконьих горах, – это одно. Я бы лелеяла свои воспоминания до конца жизни. Но знать, что его больше нет…

Я не представляла, как это. В моей голове его смерть была невозможна.

По ушам ударил протяжный драконий крик. Не желая слышать его, не желая думать об ужасном, я прильнула к земле, зажмурилась и закрыла уши. Хотелось, как в детстве, позвать маму, чтобы она прогнала выдуманное чудовище под кроватью.

Но правда в том, что чудовища ходили ногами по этой земле и скрывались за человеческими лицами.

– Ну что же ты? Испугалась, Снежинка? – донесся до меня голос Квелина, но будто сквозь толщу воды.

Я в неверии опустила руки и в ужасе посмотрела на него.

Поставив меня на ноги, он отряхнул мой плащ, вытер слезы горячими пальцами и улыбнулся окровавленными губами.

Перед глазами потемнело, и я пошатнулась. Но устояла. Вцепилась пальцами в его плащ и запрокинула голову. В темном небе стремительно удалялся серый дракон. Но он странно летел, как-то не так. Будто вот-вот собирался упасть.

Мир покачнулся в очередной раз. Это Квелин Прейн, не дождавшись от меня реакции, решил взять меня на руки.

Я коснулась пальцами его губ, стирая кровь.

– Зачем ты здесь? – спросила тихо.

– Тебе короткую версию или длинную? – шутливо поинтересовался он.

Я не ответила. Просто смотрела на него и наслаждалась каждой секундой в его объятиях.

– Я расторг помолвку, выплатил отступные отцу Голерии и обратился к Его Величеству за разрешением на нашу свадьбу, – поведал Квелин.

Слушая, я, кажется, снова не дышала. Неужели он решил повторить путь Ахасана? Ради меня?

– Мы не договорились, – добавил Снежный, вздохнув. – И я покинул королевство. Ахасан и Нердис присмотрят за моей семьей. Я поговорил с матерью и бабушкой, и они поддержали меня. А еще я дал Эфтине разрешение на брак с ее подмастерьем. Он тоже приглядит за ними. Правда, преподавателя на мое место так быстро не найти. Но через пару недель ректор решит этот вопрос. Так что? Разрешишь бедному дракону пожить у тебя? Готов работать в школе и честно помогать по дому и в лавке.

Я опешила. Мотнув головой, пыталась собраться с мыслями, но все это было слишком. Так просто не бывало. Неужели он действительно готов жить обычную жизнь у подножия гор? Работать преподавателем в школе для людей?

Я не стоила таких жертв. Наверное. Сейчас я ни в чем не была уверена, но сияющим цветком в моей груди раскрывалось счастье.

– Но как же? – выдохнула я, так и не сумев подобрать слова.

– Если для тебя нет места в Королевстве Драконов, значит, для меня его там тоже нет. Мое место возле тебя, Тейзи. По-другому свою жизнь я уже не представляю.

Невесомый поцелуй занял мои губы. Лишь касание, но в нем было столько нежности, столько отчаяния. Мне хотелось вжаться в Квелина всей собой, забраться к нему под кожу и стать его частью, частью его сердца.

Короткий поцелуй оставил после себя ощущение незавершенности. Душа требовала еще.

– Кстати, я принес подарки. И раздобыл для твоего племянника артефакт, – огорошил меня форд. – А ты приготовила печенье с орехами и шоколадом для Снежного дракона?

Мне не хватало дыхания. Я пыталась сделать вдох, но его словно было недостаточно. Слезы брызнули из глаз непроизвольно. Я рыдала навзрыд и одновременно хохотала на всю улицу. Хохотала, испытав невероятное облегчение.

– Тез, ты меня пугаешь, – откровенно сообщил дракон.

– Как? Как тебе удалось раздобыть артефакт?

– Эту историю тебе лучше не знать, – поделился он с улыбкой, но она была неестественной.

Я хотела знать. Переживала за него, но усилием воли заставила себя оставить этот вопрос на потом. Главное, что сейчас он был жив. Сейчас Квелин Прейн был моим и со мной.

– Так куда идем? Где ты живешь? – поинтересовался он, пока я пыталась успокоиться и перестать всхлипывать.

Я вытерла слезы и осторожно слезла с его рук.

– А ты сможешь сам активировать артефакт? Он не навредит тебе?

– Смогу. Это несложно, – ответил Квел. – Придется потратиться на хороший защитный купол и держаться подальше, но я справлюсь.

– Тогда у меня к тебе не очень хорошая новость, – я смущенно улыбнулась. – Во-первых, жить нам негде.

***

Утром предыдущего дня

Он сидел на полу в коридоре особняка, прислонившись спиной к закрытой двери. Слышал, как Анатейзия плакала в своих покоях, и ничего не мог изменить. Ее песня, скользнувшая в тишину с полоской рассвета, разрывала ему сердце.

Квелин знал, что мог настоять на их близости. Мог соблазнить ее, но не хотел вот так, только не обманом. Не желал, чтобы Тейзи возненавидела его.

Но что он мог? Ахасан получил свое счастье, Фредерик дал ему разрешение на брак с магичкой, но приказал пока не вещать об этом на широкую публику. Проблема друга решилась так легко, что и Квелин мог бы поверить в чудо и обмануться.

Но он не обманывался. Его Величество спал и видел, как передаст ему свои дела. Он считал форда Прейна наилучшей кандидатурой и сознательно закрывал глаза на то, что фейли Элиния на протяжении многих лет помогала темани сбегать.

Фредерик хотел перемен. Прежние законы и устои не подходили новому времени, новым поколениям драконов. Но сам идти против своего народа был уже не в силах.

Он говорил, что нужна свежая кровь, свежий взгляд на привычные вещи. По воле судьбы, не иначе, он рассмотрел все это именно в Квелине, как и важные для правителя качества.

Строгий, умный, справедливый. Форд Прейн слышал эти слова не раз, но не видел себя на троне. Управлять целым королевством – все равно что управлять сворой неразумных детей.

Только отвернешься, а в тебя уже летит снежок. Начиненный острыми клинками.

– Мой форд? С вами все в порядке? – спросила Филья, появляясь в коридоре.

– Все в порядке, – ответил он и поднялся на ноги.

Судя по звукам за дверью, Анатейзия отправилась в уборную, а значит, и ему следовало позаботиться сначала о себе, а потом и о ней.

– Тогда я обязана задать вам важный вопрос. На рассвете мне прислали письмо. Это правда, что вы расторгли помолвку, как и форд Нердис Дреови?

Квелин помрачнел. Он не собирался посвящать фиссис в свои личные дела, но кто-то уже постарался доложить ей о текущих реалиях. Наверное, форд даже знал имя того, кто прислал в особняк письмо. Это был отец Голерии. Когда в присутствии двух свидетелей Снежный передавал ему отступные этим утром, он грозился отомстить за позор.

– Это так, – признался Квелин нехотя.

– В таком случае я вынуждена просить вас покинуть особняк. Вы исключаетесь из числа участников отбора, как и форд Дреови. Вы ведь понимаете, что я всего лишь исполняю правила? Надеюсь, выход вы найдете сами и не станете усложнять мне жизнь.

Выслушав сухую речь женщины, дракон усмехнулся. И к лучшему. Анатейзии следовало остыть, выдохнуть, а ему требовалось время, чтобы решить определенные задачи.

На первом месте стояла одежда для Тейзи. Он обидел ее, и сильно, и хотел порадовать хотя бы этой мелочью. На втором был артефакт, вбирающий в себя магию. Он требовался племяннику Тез, и дракон был готов добыть его несмотря на то, что не знал подробностей.

Несмотря на то, что сам мог быть казнен за одно упоминание артефакта.

Ее отчаяние, ужас в глазах… Он испугался за нее. Не хотел больше видеть ее такой. Он искренне желал, чтобы Тез улыбалась. Но улыбалась только ему.

Третьим в коротком списке неотложных дел значился разговор с семьей, но в первую очередь с матерью. Квелин был уверен, что она его поймет. В конце концов, они с отцом любили друг друга, а значит, она, как никто другой, знала, какие чувства сейчас разрывали ее сына.

Покидая особняк, он боролся с собой, чтобы не вернуться и не забрать Тез силой. Это было так привычно для драконов – присвоить то, что жаждешь больше всего на свете, а потом уже разбираться с последствиями.

Но не в этот раз. Не с ней. Раньше форд не позволял себе любить, не задумывался над тем, каким всеобъемлющим бывает это чувство. И лишь с появлением Тейзи в его сердце вдруг осознал, что любовь делает разумных существ иными.

Она словно сотворяет из существа его лучшую версию. И в то же время позволяет глупеть. Иначе как объяснить его неуемную тягу к эшафоту?

В самую последнюю очередь он собирался навестить короля. Форд Прейн наперед прикидывал их беседу и в случае отказа знал, как поступит. Но все равно считал, что попробовать стоило.

На кону стояло его будущее – такое разное в трех своих вариациях.

На кону стояла его жизнь.

Квелин с детства не умел просить прощения и надеялся хоть немного загладить свою вину перед Тез подарками. Вместе с артефактом он собирался вернуться в особняк к ужину, но его подвели обстоятельства.

Информация о нахождении черного рынка, который работал стихийно и всегда в самых разных местах, обошлась ему в целое состояние. Но едва он в одиночестве появился там, не решившись взять охрану, как его приложили по голове. Очнулся только ночью, прикованный заговоренными наручниками к цепям. Перед ним на колченогом стуле сидел чистокровный человек.

– Кто ты? – спросил он требовательно.

– Точно не законник, – усмехнулся Квелин, демонстративно подергав цепи. – Мне нужен определенный артефакт, и я готов за него щедро заплатить.

К удивлению Снежного, контрабандист не спешил обменять запрещенную безделушку на деньги. Выслушав дракона, он вышел из камеры в подземелье и вернулся только следующим утром.

За это время форд несколько раз пытался вырваться из цепей, но безуспешно. Широкие наручники не только блокировали источник магии, но и вытягивали из дракона физические силы.

Однако шанс вырваться у него все же был. Для этого следовало обернуться своей второй ипостасью. Только оборот повлек бы за собой разрушения, а там, где имелись разрушения, появлялись и случайные жертвы.

Действовать сгоряча ему не хотелось.

Зато у Квелина было время подумать. Повиснув в совершенно неудобной позе, он отчего-то размышлял о любви. О том, какой несчастной она может быть, и о том, каким счастливым может сделать.

В этот день вперед его вела любовь. Она была его поддержкой и опорой. Она раскрашивала его скучную жизнь, фундамент которой до сих пор стоял на стабильности.

Глядя на черные камни, по которым медленно стекала вода, форд Прейн отчетливо осознавал, что готов свернуть горы ради любимой. Готов вырваться из заточения, победить всех, кто попадется ему на пути, и вернуться к своей Снежинке с артефактом.

Потому что он был ей нужен. А она нужна была ему.

В ее зеленых глазах пряталось лето.

– Мне тут птичка напела, что у вас, форд Прейн, имеются охотничьи угодья в северных лесах. Я готов обменять артефакт на них, – нагло заявил контрабандист, вновь появляясь в подземелье.

– Я не вижу подготовленного договора. Не теряйте мое время, фисье, – спокойно ответил ему Квелин.

В конце концов, что такое деньги, земли, власть, если тебе не с кем их разделить? Любовь – это то, за что действительно стоило держаться.

Любовь могла поставить на колени любого. Но только перед своей женщиной.