Разрушенная для дракона

Глава 17

Талисса

Магия снова очертила прямоугольник, и он отодвинулся в сторону.

“Вроде светло!”, — едва прошептала я, пытаясь согреть сердце надеждой.

Мы оказались в роскошной спальне.

Она была настолько огромной, что здесь смело можно было устраивать балы. Даже широченная кровать с парчовым балдахином, которая сама по себе заняла бы половину обычной комнаты, казалась здесь почти игрушечной.

“Ого!”, — пронеслось в голове, а я вдруг почувствовала горький запах. Травяной, лекарственный. Он витал в воздухе, вызывая неприятные ассоциации с болезнью.

На кровати среди роскошных подушек и одеял лежал старик.

Он выглядел опрятно, одет был очень дорого. На узловатой исхудавшей руке поблескивал старинный золотой перстень с драгоценным камнем. Его одежда сверкала драгоценностями, но старику, казалось, было все равно.

Его грудь едва вздымалась. Кожа была сухой, тонкой, восковой. Глаза — закрыты, но под веками — движение. Как будто что-то внутри борется.

Рядом на подушке лежала корона.

Не золотая. Чёрная. С драконом, обвивающим кристалл.

— Подойди, — в голосе принца слышался приказ.

И когда я не двинулась, его высочество схватил меня за локоть. Не грубо. Но без права на сопротивление.

Я поняла, кто передо мной. Его величество. Сам король. Тот самый, кого министр назвал «уже почти мёртвым». И Роумонт был прав. Жизнь словно едва теплилась в этом тщедушном усохшем теле, создавая впечатление, что это — последние часы жизни.

— Смотри! — послышался голос принца. Он взял меня за подбородок и заставил смотреть на старика, чья грудь едва-едва вздымалась. — Смотри внимательно!

Я затаила дыхание, вглядываясь в силуэт на кровати. Словно в насмешку над тем, что лежало на кровати, рядом с кроватью висел портрет темноволосого красавца с хищными глазами. Мощный, широкоплечий, с широкой грудью, он смотрел с портрета гордым взглядом победителя и завоевателя.

“И вот что осталось от былого величия!”, — пронеслась в голове мысль, когда я перевела взгляд с портрета на кровать.

Грудь старика едва вздымалась, веки дрожали, выдавая внутреннюю борьбу, уставшая, худая рука покрылась чешуей, словно пытаясь сгрести себе не одеяло, а власть, которая ускользает как песок сквозь пальцы.

На подушке — корона, тускло мерцающая, как душа на грани. Ничего не поменялось.

— Ты что-то видишь? — спросил принц, а я сглотнула и стала всматриваться еще внимательней. — Ты видишь магию?

— Пока нет, — прошептала я.

— Смотри внимательно! — я почувствовала, как принц нависает надо мной. И в этом шепоте — обещание смерти.

Я смотрела. Так внимательно, как только могла. От напряжения у меня даже глаза заслезились. Взгляд цеплял детали, я даже крепко жмурилась, в надежде, что получится так, как на балу, но нет… Ничего не получалось.

Картинка не менялась.

— Я… — прошептала я едва слышно. — Я… ничего не вижу… Простите…

Мне показалось, что эти слова прозвучали в тишине, как приговор самой себе.

— Что значит, ты ничего не видишь? — произнес принц, а мне стало страшно от его взгляда.

— Я… я единственный раз смогла увидеть на балу… — мой язык заплетался, а я боялась, что любое слово может стать для меня последним. — И… всё… Мне очень жаль…

В глазах принца я прочитала смерть. От этого всё внутри вздрогнуло. Теперь он точно меня убьет.