Разрушенная для дракона

Глава 27. Принц

Принц

Дракон внутри услышал этот стон, а потом резко дернулся вперед, словно желая вырваться из меня и устремиться к ней.

Я поймал себя на мысли о том, сколько женщин у меня было. Я даже счет потерял. Но никогда еще я не чувствовал, чтобы дракон раздирал мне грудь изнутри: «Моя! Дай ее мне! Немедленно! Сейчас же! Иначе я сожгу весь мир! Ради нее!».

«Ты что делаешь?!» — я чувствовал, как зверь рвется наружу, а я едва удерживаю его в себе.

«Прекрати!» — рычал я, а мои руки тяжело опустились на спинку кровати.

Она пока без сознания. Ее грудь вздымается в корсете, у меня по телу пробегает волна жара от каждого ее вдоха, от каждого движения ее груди.

«Моя девочка… Я схожу с ума… Я бы тебя съел!» — задыхался дракон внутри меня.

Дубовая спинка кровати хрустнула под моими руками. Мне казалось, что сейчас все мышцы лопнут от напряжения.

Из моей груди вырвался сдавленный стон.

Но я держался. Если я возьму ее сейчас, то эта женщина однажды меня погубит. Я повторю судьбу отца.

Словно издеваясь надо мной, она раскинула ножки. Платье скользнуло по ее коленям и бедрам, обнажая ее белые чулочки…

Я мучительно простонал, а моя рука легла на ее колено. В тот момент, когда я провел рукой по ее ноге, я едва не застонал от наслаждения.

— Нет! — прорычал я, отдергивая руку. Я отвернулся, чтобы не видеть ее соблазнительной позы, чтобы не видеть, как корсет передавливает ее грудь.

Я хотел положить руки на ее колени, накрыть поцелуем ее губы и войти в нее.

Почувствовать, как мой член входит в ее горячее сочное лоно, как ее тело начинает дрожать от каждого моего толчка. Я хотел слышать ее голос, умоляющий не останавливаться, вдыхать ее стоны наслаждения, держать в руках ее горячее тело и трахать ее, пока она не кончит столько раз, сколько выдержит ее сердце. Чтобы она почувствовала меня… До дрожи во всем теле, до стона пересохших губ, жадно глотающих воздух.

О, боги, я хочу войти в нее так глубоко, чтобы прочувствовать ее всю, полностью. Чтобы она навсегда стала моей. Оставить метку, поставить клеймо «Моя». В ее теле, в ее душе, на ее губах.

Что только я один могу чувствовать, как она кончает на моем члене и стонет мое имя. Только мое…

Хрясь.

Я немного не рассчитал силу, и под руками хрустнула спинка кровати. Деревянный вензель остался в моей руке. Я швырнул его в камин, отворачиваясь к огню.

«Она — видящая. Она мне нужна», — твердил я, стараясь не думать о том, как подрагивает ее животик, когда я резкими грубыми толчками утоляю ненасытный голод плоти, а сам мысленно шепчу, гладя ее волосы и покрывая поцелуями ее губы и шею: «Потерпи, конфетка, потерпи… Дай зверю насытиться… Дай ему успокоиться… Дай ему осознать, что ты — его… Дай ему утолить этот дикий голод… А потом… потом я буду нежен… Обещаю… Я утоплю тебя в нежности… Но не сейчас…. Не сейчас, когда мой член напряжен так, что единственный способ его успокоить — это заставить твое сладкое текущее соками лоно обхватить ее. Я чувствую, как сладко моей девочке… Тебе ведь сладко? О, если бы ты знала, как же ты прекрасна… Ты для меня всё… Разве ты не понимаешь? Я всё что угодно для тебя сделаю… Всё… Хочешь, я сожгу этот мир дотла… А потом трахну тебя прямо на пепелище!».

Я почувствовал, как я невольно подался вперед.

Нет! Это как раз то, о чем говорил отец. Я не хочу растворяться в этой женщине. Она мне и даром не нужна. Я не хочу быть на побегушках у кого-либо. Не хочу быть верным рыцарем.

Но все было не так просто.

Желание было таким сильным, что я не заметил, как сел на кровать, видя, как вздымается ее грудь. Моя рука скользнула по ее корсету, а потом дотронулась до ее кожи.