Разрушенная для дракона

Глава 70. Принц

Принц

Я ворвался в башню Лирриана, как буря, — не стучался, не звал. Просто ударил плечом в дверь, и та сдалась с жалобным скрипом. Внутри пахло пергаментом, полынью и чем-то горьким — не зельем, а одиночеством, которое въелось в стены за десятилетия.

Старик лежал на полу, сжавшись в комок, и потирал поясницу, как будто пытался вправить позвоночник обратно. Рядом громоздилась груда перевернутых стульев, будто он пытался взобраться на верхний ярус шкафа и упал — неуклюже, по-человечески, без магии и достоинства.

— Гадская старость… — простонал Лирриан, не поднимая глаз. — Вот уж думал, что дотяну до ста сорока… А оказалось, сто сорок шагов — и спина уже не твоя…

Я молча подхватил его под локти, помог встать. Он тяжело опирался на мою руку, дрожащими пальцами вцепившись в камзол, будто боялся, что я исчезну, как последний луч света.

— Отец на минуту пришёл в себя, — произнёс я, пока Лирриан со стоном опускался в кресло, обитое истёртым бархатом. — Сказал… сказал, что из меня получится отличный король.

Лирриан замер. Поднял на меня глаза — помутневшие, но всё ещё острые, как лезвие, заточенное под луной.

— Правда? — прошептал он, будто боялся разрушить этот миг дыханием.

— Да.

Он усмехнулся, но в этой улыбке не было лукавства — только усталая мудрость.

— А ведь он прав. Из вас получится отличный король. После всего, что творится в стране… вы придёте — и наведёте порядок. Не как тень великого отца. А как вы сами. И народ это почувствует. Люди устали от грабежей, насилия и лжи. Им нужен не идеал. Им нужен король с чешуёй на шее и сердцем, что бьётся под ней.

Я отвернулся к окну, где за стеклом бушевал ветер, гоняя снежинки.

— Ты говоришь так, словно я уже примерил эту корону, — сказал я. — А я не хочу власти. Она мне не нужна. Я хочу башню, книги… и тишину. Чтобы никто не ломился ко мне с просьбами, бумагами, слезами.

— Знаю, — усмехнулся Лирриан, откидываясь на спинку и морщась от боли. — Но посмотри на меня. Я одинок. Думал — здорово. Свобода. Никто не мешает. А теперь… теперь кажется, что жизнь идёт где-то за стеной. А я просто… повторяю один день. Пишу себе на стене: «Сегодня — 25 декабря». Про дни недели давно забыл. Их уже нет. Есть только «ещё один рассвет».

Я обернулся. В его глазах — не жалость к себе. Скорее… тревога. За меня.

— То есть… ты жалеешь? — спросил я, глядя на старика с изумлением.

— Да, — вздохнул он, словно признаваясь в собственной слабости. — Придёт время — и вы об этом пожалеете, ваше высочество. Пожалеете, что упустили своё время. Свою жизнь. Я изобрёл сотни зелий, раскрыл десятки формул… А кто меня вспомнит? Никто. А если бы у меня был сын… пусть бы я сделал вдвое меньше — но знал бы: кто-то продолжит. Кто-то встанет за этим столом и скажет: «Это — наследие Лирриана».

— Я думал продолжить твоё дело, — тихо сказал я.

— Нет, — покачал он головой. — У вас другая судьба. Я лишь хотел показать, что вас ждёт, если вы выберете иное. Тишина — прекрасна. Но она пожирает. Медленно. Без звука.

— Почему ты не женился? — спросил я, почти не думая.

Лирриан усмехнулся — впервые искренне.

— А, давняя история. Был влюблён. Сделал предложение даже! — Он провёл пальцем по краю стола, будто чертил её силуэт. — Но она выбрала другого. Сначала я думал, она околдована. Потом узнал правду. Просто… не я.

— Но вокруг столько женщин, — усмехнулся я. — Ты — придворный маг. Известный. Уважаемый.

— Столько… Да не она, — ответил он, и в этом «не она» зазвучала вся боль его века. — Думаете, только у драконов бывает так? Нет. И у людей бывает. Вот такой я однолюб. Сто лет прошло — а я всё ещё помню, как она смеялась, когда я свалился с того проклятого дерева… А я ведь полез туда за ингредиентами! Хотел ее впечатлить своими умениями!

Его руки сжались на подлокотниках — не от боли. От воспоминания, которое было одновременно и раной, и святыней.

— Я посмотрю, что можно сделать с вашим отцом, — сказал он, собирая последние силы. — Есть одно зелье… Варю его уже месяц. Думаю, за пару дней будет готово. Оно не исцелит — но, может, поможет… Вы — мой любимый ученик. И я… Я не хочу, чтобы вы повторили мою судьбу.

Я кивнул, поблагодарил — и вышел.

В коридоре меня уже душила тревога. Не та, что возникает от забот о королевстве. А другая. Глубже. Живее. Я бежал — не как принц, а как зверь, чующий, что его логово пусто.

В комнате — тишина.

Кровать — нетронута.

Книги — лежат ровно.

А её — нет.

Я бросился в ванную — пусто.

В тайную комнату — там только мёртвая горничная Шубальт, свернувшаяся у стены, как мешок с костями. Её лицо — в тени, глаза — закрыты, шея — сломана под неестественным углом. Я давно забыл про неё, занявшийся другим делом… Но теперь она казалась оскорблением.

— Надо будет убрать эту тварь! — прошипел я, глядя на неё. — Всё, что я хотел увидеть, я увидел.

Я вернулся в спальню, обыскал каждый угол, каждую щель. Заглянул под кровать, в шкаф, за портьеры. Ничего.

Дверь заперта изнутри магией, которую я сам наложил.

Тайный ход закрыт.

И тогда меня накрыло.

Не страхом. Не гневом.

А ощущением, будто кто-то вырвал из груди сердце и бросил его в пропасть — там, где оно бьётся в пустоте, не находя опоры.

Дракон внутри зарычал — не яростно, а отчаянно. Он рвал грудную клетку изнутри, требуя: найди её. найди. найди.

Потому что если она ушла — она не вернётся.

А я… Я ещё не сказал ей, что не позволю ей исчезнуть.

Что её талия в шестьдесят девять сантиметров — уже навсегда в моей душе… Всё, что она собой олицетворяет, всё это бесценно для меня. Что её имя — первое, что я прошепчу, если мир рухнет.