Разрушенная для дракона

Глава 73. Принц

Принц

Уитмор выполз из комнаты. Я вышел следом, хватая его за шкирку. Открыл первую дверь. Нет, не то. Потом вторую. Вот здесь я его и оставлю. Здесь нет окон. Пусть сидит.

Я втащил его в комнату и закрыл за ним дверь, запечатывая своей магией.

После всего этого я вошел в комнату, где она сидела в кресле, сжимая в руках туфельку.

При виде меня она встала с кресла. Прекрасная в своей обнаженной красоте.

“Совершенна!”, — прорычал дракон, задыхаясь от желания. “Нет, не надо… Ты ее растерзаешь… Ты что? Твой отец, который…”, — пронеслось в голове.

Я видел, как она шагнула ко мне. Ее ладонь коснулась моей щеки, а я едва не застонал. Это было так прекрасно, так восхитительно. Так… возбуждающе…

А потом она потянулась к моим губам.

— Спасибо, — прошептала она, а я уже гладил ее плечи. Это слово она выдохнула в мои губы, замерев, словно не решаясь на поцелуй.

— Если ты меня сейчас поцелуешь, — прошептал я, тяжело дыша, — я не сдержусь… Я возьму тебя.

Я сглотнул. Мой отец сжёг мать не пламенем — а любовью. Он не отпустил её даже после смерти.

А я… Я уже не могу.

Её пальцы на моей щеке — как последнее прощение перед казнью.

— Прямо здесь. Как животное, — прошептал я, целуя ее пальцы и понимая, что штаны уже распирает. — Я буду ломать тебя… Словами нежности. Поцелуями. Членом. Пока ты не забудешь, как он называл тебя «жирной свиньёй»… Потому что ты — моя сладкая конфетка…

Я просил прощения за то, что будет. У ее нежной руки. У ее кожи. У ее пальчиков. Я смотрел, как дрожат её ресницы, как сжимаются пальцы на моём плече, как дыхание ломается, будто она уже чувствует меня внутри.

Она знала: если поцелует меня — я ворвусь в неё так, что она забудет имя Уитмора.

И она поцеловала.

Не как жертва.

Как соучастница преступления.

Я увидел легкую улыбку на ее губах.

Я схватил ее за шею, жадно срывая поцелуй за поцелуем. Я приказывал. Пил ее до дна, пока моя рука скользила между ее ног. Мокрая… Такая мокрая…

Если бы на ней было платье, я бы разгрыз его зубами.

Я щелкнул ремнем, расстегнул пуговицы, прикоснулся своим горячим и твердым членом к ее животу.

А потом бросил ее на кровать, развернул её, направил и вошел. Моя рука скользила у нее между ног. Каждое движение моих пальцев вызывало у неё судорогу — не от боли, а оттого, что плоть вспоминала: она имеет право чувствовать.

По телу пробежала дрожь. Еще… Еще…

Она застонала, когда я вошел в нее весь. Я чувствовал себя ненасытным животным, которое не может утолить голод. Я сжимал ее горло, шептал ей, что потом я буду нежным… Но не сейчас… Сейчас я не помнил себя. Она стонала. Я чувствовал, как под моими пальцами вибрирует ее горло. А мне хотелось разорвать ее на части своим желанием. Ее, мокрую, стонущую, задыхающуюся, дрожащую всем телом.

И тут я услышал, как она закричала. Хрипло, надрывно, задыхаясь и выгибаясь всем телом. Мало… Слишком мало… Я хочу, чтобы она кончала еще… И еще… Дракон хочет, чтобы она стонала еще…

Она задыхалась, впивалась рукой в подушки, а потом снова вздрагивала на моем члене, кончала с диким стоном, сжималась и текла…

— Остановись, — простонала она, подавшись бедрами ко мне. — Мне кажется, у меня сердце разорвется… Или… или… я сойду с ума… Боже-боже-боже…

— Уже не могу, — шепчу я, целуя ее висок, щеку и плечо. — Не могу, конфетка…

Я скользил языком по ее коже.

— Не могу… — прошептал я, а она снова кончила, всхлипывая и глотая воздух. — Ты сегодня вела себя плохо…

Я перевернул ее. Я схватил её за шею, и дракон внутри заурчал: “Сожми. Пусть знает, чья она”. Я чувствовал, как её пульс учащается под моими пальцами. Она не отстранилась. Наоборот — выгнула шею, будто предлагая её мне.

Она чувствовала меня… Всего… Я лег сверху, чувствуя, как ее грудь скользит по моей груди.

— Чья ты? — шептал я, чувствуя, что вот-вот кончу. Я сжал ее шею в тот момент, когда она снова сжалась и застонала. Ее руки впивались в меня, из ее губ вырвался стон наслаждения.

— Чья? — прошептал я в ее губы.

— Твоя, — едва слышно прошептала она, а я почувствовал, как кончаю. Прямо в нее. В ее горячее, дрожащее тело, которое еще вздрагивает от удовольствия.

“Моя… Моя сладкая… Я не знаю, как жил без тебя… Без твоего тела… Без твоих губ…”, — стонал я, покачнувшись еще раз и обжигая ее шепотом.

Я поцеловал ее. Так жарко и глубоко, что она простонала…

В этот момент я почувствовал, как нас связывает невидимая сила. Связывает навсегда. Это было то мгновенье, когда чудовище выбирает не убить — а запечатлеть себя в теле женщины навек. Забрать себе всю.

Мне впервые в жизни захотелось построить вокруг нее мир. Безопасный, подконтрольный, подвластный мне.

И если кто-то посмеет ее обидеть, то я подарю ей корону из его костей.

— Я… я вспомнила, — прошептала она, задыхаясь от волнения. — Я… я кое-что видела… У твоего отца… Я видела нити… Много ниточек, которые везде… На губах… На руках… Нитки… Такие… серебристые… Тонкие-тонкие… Как у марионетки…