Разрушенная для дракона

ЭПИЛОГ

Талисса

Я всё поняла в тот момент, когда он вошел в комнату. И замерла, не зная, что сказать. Где-то далеко незнакомые голоса кричали: «Король умер! Принц Каэль принял власть отца!».

— Он… — прошептала я, вспоминая старого короля. — Он умер?

Сердце замерло, а я встала, ничуть не стесняясь своей наготы. Я не стеснялась ее больше. Я знала, что как только начну стесняться чего-то, его пальцы, его губы, его член напомнят мне о том, что я прекрасная, желанная.

— Да, — улыбнулся Каэль, глядя на меня. Он подошел, проведя рукой по моей щеке. Корона из черного металла сверкала гранями.

— Мне жаль, — прошептала я, погладив его по груди. — Мне так жаль… Я… Я не смогла помочь… Я… слишком поздно сказала… Его… Его можно было бы спасти, если бы я… Я сказала раньше…

Я почувствовала, как меня обняли сильные руки, привлекая к себе.

— Нет, — послышался шепот. — Он хотел умереть. Он потерял ту, которая была для него всем миром… И дракон умирал внутри него. Он рвался к ней. Он хотел найти ее там, на том свете… Потому что там она тоже может быть беззащитной.

От его слов я… Я почувствовала, что плачу.

— И если с тобой что-то случится, — послышался голос. — Я уйду вслед за тобой.

— Почему? — прошептала я, вслушиваясь в биение его сердца.

— Потому что ты моя. Потому что я не смогу бросить тебя даже в смерти, — услышала я шепот. — Потому что даже там, за гранью, я не хочу тебя никому отдавать. Я не позволю тебе остаться одной там…

Я вздохнула. Глубоко-глубоко, а потом зажмурилась.

— Это не любовь. Это другое, — прошептал он. — Поэтому живи. Всегда живи. Даже если придется, я буду кормить тебя насильно. Ты будешь плакать, но будешь есть.

С того момента, как я увидела за спиной раздевающегося Сирила черную тень, когда мое тело мгновенно отреагировало на нее, я поняла, что все изменилось.

Это был самый счастливый день в моей жизни. Я не стыдилась своей наготы. Не стыдилась за то, что с удовольствием смотрела на мучения мужа. Нет, сначала я почувствовала стыд, но стыд исчез. Он испарился. И каждый удар туфли по столу, звук, которого я так боялась и от которого вздрагивала, превратился в музыку для моих ушей. Ведь я слышала его крики. Крики боли и отчаяния.

Сколько раз я мечтала о том, что однажды этот момент произойдет. Что однажды не я, а он будет визжать и молить о пощаде. Я копила каждую крупицу ненависти к нему, и в тот момент, когда Сирил упал на пол, с ужасом глядя на свою распухшую руку, я отпустила ее. Всю.

Восхищение? Нет. Наслаждение. Я почувствовала такое наслаждение, что по телу пробежали мурашки. И поняла, что смотрю на высокую фигуру в черном с обожанием. Хотя бы за то, что он исполнил мою мечту.

Я знала, что так нельзя. Что… Что нужно было простить, вмешаться, сказать, что достаточно…. Но я не захотела. И в этот момент внутри что-то разбилось. Я смотрела на саму себя, отражающуюся в зеркале души. Словно фигура в черном, я стояла перед собой маленькой, дрожащей, напуганной, готовая все стерпеть.

«Обними меня, наконец!» — прошептала «темная» я.

И я шагнула к ней навстречу, словно сливаясь с ней воедино. Все сломалось, разбилось, треснуло. Под крики боли Сирила.

«Тебе же нравится!» — шептала я сама себе. И я соглашалась. Да. Нравится. Нравится видеть, как мы поменялись местами.

А потом я почувствовала желание и впервые поцеловала его. Сама. Потому что понимала, что хочу его.

Я хотела принадлежать ему и только ему. Хотела, чтобы он взял меня теми же руками, которыми только что ломал моего мужа.

И сама поцелуем попросила его об этом. Я помню, как он врывался в меня, как каждый толчок доставлял мне наслаждение до дрожи. Как я мысленно шептала: «Еще… еще… еще… Хочу… хочу…»

И меня заводила мысль о том, что я принадлежу чудовищу. Никакой скромности, никакого стыда, никаких угрызений совести. И тогда я впервые кончила так, как не кончала никогда. Я кричала, потому что невидимая рука стыда не зажимала мой рот. Я чувствовала свое тело, потому что совесть больше не сковывала невидимыми цепями.

И только тогда я поняла, что свободна. Что я — это я.

— Чья ты? — прошептал его голос. У меня дрожали колени от мысли, что он вот-вот кончит.

— Твоя… — прошептала я. И это слово было наслаждением.

Я думала, что потеряю что-то важное. Но нет. Я не разучилась плакать, сочувствовать. И сейчас, когда мы стояли в обнимку, мне было жаль старого короля. До слез.

— Так, одну минуту, — послышался голос принца. Он отстранил меня, а сам вытащил наполовину книгу, открывая тайный проход. — Я все время забываю…

Я вспомнила мертвое тело в углу. Но сейчас я не боялась мертвой и заглянула с любопытством.

— Кто она? — спросила я, видя, как он дохнул на ее тело огнем.

— Горничная Шубальт. Может, ты слышала о такой? — усмехнулся голос. Он что-то взял со стола, пока в углу тело сгорало дотла.

— Вот, — произнес принц.

Это был какой-то список, на котором сохранились капли засохшей крови.

— Агнес Финнич, — прочитала я. — Четырнадцать лет. Пять золотых. Блондинка. Квартал Портных. Помощница в трактире. Молли Виллер. Десять золотых. Шатенка, но прехорошенькая. На углу рыбацкого квартала. Дом с голубой крышей. Мать — вдова. Компаньонка для одной леди.

— Это что такое? — спросила я, видя имена девочек.

— Это живой товар. Эта мадам, — послышался голос за моей спиной. — Выкупала девочек из бедных семей, торговалась и договаривалась, пока ее хозяйка продавала их на балах аристократам для утех. Все девочки из этого списка уже мертвы.

Я смотрела на тело, которое превратилось в пепел.

— Надеюсь, мадам ты тоже убил, — произнесла я, глядя на свои дрожащие пальцы.

— Обижаешь, — послышался голос за моей спиной.

— Можно нескромный вопрос, — сглотнула я. — Как тебя зовут?

— Что? — я почувствовала, как его руки сжали меня еще крепче. — Ты не знаешь, как зовут принца?

— Я немного далека от политики, — прошептала я, понимая всю неловкость момента.

— Каэль. Это сокращенное имя от драконьего. Драконье имя ты с первого раза не выговоришь, — послышался смех. — Каэльнейдрейгаар.

Вот оно что! Я-то помню, что там имя ого-го… И как бы знала, что это имя принца, но как бы не читала его. Оно было для меня как символ. Ага, мол, это принц!

— Так, еще разочек и по буквам! — прошептала я, пытаясь прикинуть, хватит ли у меня речевого аппарата, чтобы это все изобразить.

— Зачем? — послышался голос Каэля.

— А вдруг ты захочешь, чтобы я шептала его в постели? — вздохнула я.

— Это было бы очень жестоко по отношению к тебе. Я не настолько жесток, поверь…

Я получила развод. Сирил Уитмор его подписал. И через месяц после коронации Каэля я стала его женой.

Сирил Уитмор был заключен под стражу. Ровно на тот срок, сколько длился наш с ним брак. И каждый день за малейшую провинность надзиратель бьет его по руке моей туфелькой. А потом заставляет засунуть распухшую руку в перчатку.

И я не стану вмешиваться. Меня просто греет эта мысль.

Все королевство, затаив дыхание, ждет появления на свет наследника. Я предполагаю, что это тот бал, когда я шепнула мужу во время танца, что я мокрая… Ну или та ночь, когда я вредничала и меня кормили десертом с пальцев. Как бы тут два варианта… Но я могу и ошибаться.

Теперь я учусь призывать дар и контролировать его. Потому что знаю. От него зависит не только моя жизнь. Но и жизнь… боже мой… сейчас-сейчас… У меня где-то записано… Впрочем, бумажку я где-то посеяла.

Редкий дар, как видите, не всегда идет рука об руку с идеальной памятью.