Разрушенная для дракона

Глава 61. Принц

Принц

— Лекарство, — ответил я и подошёл ближе, чтобы почувствовать её дыхание — то самое, что теперь сжимало мои лёгкие сильнее, чем любой кинжал. — От тошноты… Скажи мне, конфетка, неужели ты считаешь себя некрасивой?

Она моргнула, ошеломлённая.

— Ты о чём?

— Что творится в твоей голове, если ты решила голодать? — спросил я, пристально вглядываясь в её глаза.

— Всё порядке… Я же сказала, — сглотнула она. — Я просто перенервничала…

Когти зверя разрывали мою душу, чтобы вырваться и сжечь всё, что причинило ей боль.

Я бы никогда не сделал этого ради любопытства. Ни за власть. Ни за удовольствие.

Никогда. Не стал бы выворачивать чужую душу наизнанку, если бы не знал, что она медленно умирает. Сейчас правда — это лекарство. Я должен знать, что происходит, чтобы спасти ее… Я должен видеть корень зла… Я должен знать, что там за Мариэтта, идеал которой засел в ее голове… И тогда я смогу ей помочь…

Она не решалась сделать глоток. Ее взгляд скользил по мне так, словно я протягиваю ей яд.

Я и сам был близок к тому, чтобы выбить у нее бокал из рук. Дракон внутри сомневался. Он боялся ее потерять, но в то же время не терпел лжи.

Глоток. Еще один…

Я сжал флакон в руке, чувствуя, как напряглись мои пальцы. Пей. Я никогда никому не скажу о том, что услышал. Никогда. Пусть эта тайна выжигает мою душу до конца моих дней, но ты об этом никогда не узнаешь…

Она сделала глоток.

И вдруг — застыла.

Её глаза остекленели.

— Почему ты не хочешь есть? Почему твое тело отвергает еду? — спросил я, чувствуя, как внутри все раскалывается.

— Я очень хочу есть, — послышался голос. Он был спокойным и холодным. Без единой эмоции. Она словно была в магическом трансе. — Но мне не позволяют. Я могу есть только капустный лист на завтрак и кусочек мяса, который помещается в чайную ложку…

Я замер, сжимая кулаки. Ее голос стал холодным, как мрамор склепа.

— Почему? — спросил я, а мой голос дрогнул.

— Потому что моя талия — шестьдесят девять сантиметров, — произнесла она, глядя в одну точку. — А талия его покойной жены Вайлиры была шестьдесят четыре.

Слово «Вайлира» ударило, как нож в живот.

Зачем? Что это за имя, что ворует дыхание у живой женщины? Я мысленно попытался представить талию в шестьдесят четыре сантиметра. Если у нее шестьдесят девять, а ее талия толщиной с мою руку… То что там?

— Он одержим ею. И хочет сделать меня ее копией, — послышался голос, хотя я ничего не спросил. — Туфли, платье, прическа — всё как у нее… Ему плевать, что эти туфли мне малы…

Я вспомнил, как там, на лестнице, она сорвала с себя туфли, как только увидела меня.

Я опустился к ее ногам, но она даже не дернулась. Не опустила взгляд. Я бережно поднял ее ножку, видя ужасные мозоли.

Я почувствовал, как дракон внутри меня рвет и мечет. Я понимал, она ничего не будет помнить… Поэтому гладил ее ноги, словно пытаясь почувствовать ее боль.

— И ты хочешь быть на нее похожей? — спросил я, поднимая глаза, гладя ее крошечную ножку.