Разрушенная для дракона

Глава 33. Принц

Принц

В коридоре я прижался лбом к холодному камню и застонал — тихо, глухо, как зверь, загнанный в угол. Её взгляд — слишком прямой. Слишком честный. Он не видит во мне спасителя. Он видит хищника. Она чувствует опасность.

И сейчас она там. За дверью. Ранена. Испугана.

И я ненавидел её за это. Ненавидел себя. Ненавидел этот мир, где слабостью дракона становится женщина. Где его судьбу вершит одна роковая встреча.

Я был уверен, что живой она отсюда не выйдет. Я не позволю. Что все закончится для нее ожерельем из моих пяти пальцев на ее шее. Я снова вспомнил, как пальцы сами потянулись к ее горлу — не чтобы сжать, а чтобы почувствовать, как она дышит. “Твое дыхание принадлежит мне!”, - слышал я свой голос внутри.

Я почти вернул себе контроль. Почти…

Придворные кланялись, а я шёл в башню, где пахло не лекарствами — а горечью уходящей жизни. В башню придворного целителя.

Я любил это место. Старинные книги, зелья, склянки, запах трав и тишина. Что еще нужно для счастья?

Открыв старинную дверь, услышал позвякивание склянок и тихий, скрипучий голос:

— Эть-эть-эть… И еще одна капелька… Так, это мы добавили…

Лирриан Корт стоял у стола, склонившись над медным подносом. Его седые волосы были стянуты в узел, а пальцы — узловатые, как корни старого дуба — осторожно отмеряли капли из пипетки.

Он даже не обернулся. Лирриан знал, чьи шаги несут смерть, а чьи — отчаяние.

— Зелье, — бросил я, не здороваясь. — Для лечения переломов. И от боли. Чтобы не осталось следов.

Узловатые пальцы пипеткой с щепетильностью отмеряли дозу лекарства, а потом замерли. Старик поднял на меня глаза и удивленно посмотрел. Я мельком глянул в его записи. Зелье от мигрени.

— Да, да, сейчас… - засуетился старик, бросив все на столе. Капля с пипетки упала на записи. — Одну минутку… Потерпите немного, ваше высочество… Сейчас дам! Боюсь спросить, а вам для чего?

— Боюсь ответить, - усмехнулся я.

Он открыл шкаф и стал перебирать бутылочки. Несколько бутылочек он выставил на стол. Я смотрел на то, как он копается, и мне хотелось его пристукнуть. “Быстрее!”, - торопил я мысленно.

Вот эту жизнь я выбрал бы. Главное — никого. Никаких надоедливых слуг. Я вообще терпеть не могу слуг. От них вреда больше, чем пользы. Поэтому им запрещено заходить в мои покои. Я помню, как застал служанку, которая мокрой… Мокрой! … тряпкой стояла и протирала мои книги! Я готов был убить ее на месте. “Но они же пыльные! Я просто хотела вытереть пыль!”, - лепетала она, когда я за шкирку вышвырнул ее из своих покоев. Я вообще терпеть не могу, когда кто-то к ним прикасается грязными руками!

Второй раз уже новая горничная решила протереть пыль с полок. Когда я вернулся, то увидел, что книги стоят по размеру и по цвету. Я был готов убить ее на месте, пока она наивно хлопала глазами, оправдываясь, что так будет намного лучше.

— Так будет намного лучше! - произнес я, выбрасывая ее из своей комнаты в коридор.

Даже я не позволяю себе трогать страницы грязными руками. Только перчатки. Половина из них — библиотека моей мамы. Остальное — уже мое. Я знаю каждую книгу, каждый залом, каждую пометку на полях.

Все, что нужно сделать, я могу сделать сам.