Разрушенная для дракона

Глава 30

Талисса

Я почувствовала, как его рука схватила меня за шею, заставляя смотреть в зеленые глаза.

Его зрачки сузились — не от раздражения, а как у змеи перед броском. Я почувствовала, как кожа на шее покрылась гусиной кожей. Я знала. Он чуял мой страх.

Холодный пот тонкой змейкой скользнул по позвоночнику. Я впилась зубами в нижнюю губу — до привкуса крови — лишь бы не выдать дрожащий крик, застрявший где-то глубоко в горле. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот разорвёт рёбра изнутри и вывалится к его ногам — беспомощное, предательское, напуганное.

— А теперь, — медленно произнес принц, не отводя взгляда. — Скажи правду. Ты действительно не видишь. Или ты… притворяешься?

Его рука не давила, но я чувствовала его прикосновение, как чувствуют нож у горла.

Одним движением он мог оборвать нить, на которой держалась моя жизнь.

— Правду, — прошептала я, повторяя за ним важное слово, словно эхо.

Принц медленно наклонился. Так близко, что я почувствовала, как его дыхание шевелит мои ресницы.

— Люди, которые лгут мне, умирают с улыбкой на губах. Их сердца останавливаются в момент, когда они думают: «Он поверил».

— Я… правда не вижу, — прошептала я. — Правда… Я не знаю, как это делать… Один раз у меня получилось… Я никогда не пробовала… И даже не знаю, как у меня это вышло! Я попыталась… А теперь… Прошу вас…

Я сглотнула перед тем, как сказать важную мысль.

— Отпустите меня… — прошептала я, с надеждой заглядывая ему в глаза. Холодный пот скатился по спине от одного его взгляда.

Его палец скользнул по моей нижней губе — не ласка. Предупреждение.

— Ты, — голос принца опустился до шёпота, — дрожишь. Значит, либо ты глупа… Либо честна.

Он выпрямился. Я увидела: по его скуле, под кожей, на миг вспыхнула чешуя — зелёная, как яд.

Он тоже боролся. Только не со мной.

А с собой.

Перед тем, как разжать пальцы, он сжал их, словно заставляя почувствовать вздох смерти где-то рядом.

— Предполагаю, что твой дар не развит, — наконец выдохнул принц, а я внимательно следила за ним, словно чувствуя, что он готов убить меня. Как тех бедных женщин. А может… может, они тоже были видящими? И тоже не справились?

Эта мысль заставила меня задрожать всем телом.

Он не подошёл — он окружил. Один шаг влево, другой — так, чтобы я не могла отступить, а я задрала голову, боясь даже громко вздохнуть. На мгновенье он заслонил собой весь мир.

Его высочество смотрел на меня странным взглядом, а я не могла понять, о чем он сейчас думает. Но то, что в его голосе я слышала разочарование, это меня пугало.

— Хорошо, я дам тебе еще один шанс, — произнес он, а его нахмуренные брови разошлись. — Пока не увидишь, что с моим отцом, я не отпущу тебя.

Я смотрела на него, а тело словно окостенело. Я даже не могла шевельнуть пальцами.

— Пойдем! — резко произнес он, открывая стену.

Я стояла и не могла пошевелиться. Я ведь могла соврать? Могла сказать, что что-то вижу… Например, черноту, тьму… Да придумать что-нибудь правдоподобное… И тогда бы меня отпустили… Наверное…

Эта мысль заставила меня задуматься. Он ведь сам этого не видит, и никак проверить не сможет…

И тут же вмешался внутренний голос, настойчиво шепча: «Солги. Просто скажи: «Я вижу тьму, она пьёт его изнутри». Он отпустит тебя. Вернёшься к Сирилу. К голоду. К раздробленным пальцам. К платью мертвой женщины. Но хотя бы живой…»

…А что, если совру — он почувствует? И тогда меня ждёт не платье Вайлиры. А судьба тех несчастных женщин.