Разрушенная для дракона

Глава 43. Принц

Принц

Она снова поднесла ложку ко рту, а я увидел, как дергается ее тело в спазме тошноты.

Я встал, подошёл, взял ложку — и съел кусок мяса прямо с её тарелки.

Не потому что боялся.

А потому что хотел, чтобы она видела: если я ем — она может. Если я жив — она будет жить.

Пока я не решу иначе.

Она поднесла ложку ко рту. Я смотрю, как её губы смыкаются вокруг ложки, и дракон внутри рычит — не от ярости. От зависти.

Хочу быть этой ложкой. Хочу быть её первым глотком утра. Хочу быть тем, кого она не боится проглотить.

И тут же её тело свело — резкий вдох, судорожное сжатие горла, глаза расширились.

Тошнота.

— Я… попозже поем, — прошептала она, пряча ложку, как доказательство преступления.

Я бросил взгляд на неё.

Дракон внутри дёрнулся: «Нет. Ты будешь есть сейчас. Потому что я сказал. Потому что ты — моя. И я не позволю тебе голодать, даже если ты сама этого хочешь!»

При мысли о том, как я насильно кормлю её, как её губы смыкаются на ложке, я почувствовал возбуждение.

И вернулся к книге.

Страница была исписана древними символами. На полях ещё сохранились пометки, сделанные почерком моей матери.

«Видящие — не проклятие. Они — зеркало. А мир не любит зеркал».

Триста лет назад маги истребили их. Не потому что дар был опасен.

А потому что он был честен.

Кто захочет, чтобы жена видела, как под её бриллиантами — дешёвое стекло? Чтобы соперник читал твои мысли между строк, перехватив твоё послание? Чтобы весь твой великолепный фасад рушился под взглядом одной девчонки с глазами, полными страха и… желания?

Я перевернул страницу.

«Первое пробуждение дара связано с сильнейшей эмоцией. Страх. Боль. Желание. У Родрика Иллюзана — паук. У Мадлены Коулфорд — возбуждение. У тебя, конфетка?»

Я посмотрел на неё внимательно.

Ты видела магию на балу — когда дрожала от страха.

Я не буду ждать, пока она сама поймёт, какое чувство открывает её дар.

Я наклонил голову, впился взглядом в её зрачки.

Я сам вызову его.

Болью.

Страхом.

И тогда она сможет всё увидеть.