Талисса
Тишина после него была хуже боли.
Потому что боль — она кричит. А тишина — шепчет. Она вползает в уши, обвивается вокруг шеи и говорит: «Ты позволила этому случиться. Ты даже не просила остановиться».
Я сидела в кресле, свернувшись в комок, как зверь, прижавшийся к стене логова, в которое его втолкнула сила сильнее страха. Колени упирались в грудь, локти — в бока, пальцы впивались в собственные предплечья до крови. Не от страха — от ярости. Ярости к себе. К телу, которое не молчало, когда должно было. К горлу, которое не смогло выдавить «нет», хотя совесть и гордость шептали его каждую секунду.
Стыд жёг.
Не как пламя — как кислота, выжигающая изнутри. Он не прощает. Он записывает. Каждый стон, каждое выгибание спины, каждый мокрый след между ног — всё теперь выгравировано в моей плоти, как клеймо.
Я не плакала.
Слёзы — для тех, кто ещё верит, что кто-то их услышит.
А я знала: здесь слушает только он. И только чтобы использовать.
Мои пальцы дрожали. Не от страха. От отвращения к себе.
Но тело помнило. Оно помнило тепло его пальцев, жар его дыхания, ту сладкую боль, что вырвалась из меня без разрешения.
Я закрыла глаза. Хотела провалиться сквозь пол. Хотела умереть. Хотела, чтобы всё это оказалось сном, от которого можно проснуться в паспортном столе, с телефоном в руках и серебристой иномаркой за окном…
Мысли уносили меня в серый, скучный мир: паспортный стол, Виталик в серой футболке: «Это вы такси заказывали? Ну, садитесь!», телефон в руке, утро, где «страшно» — это только пробки и опоздание.
Но вместо этого — этот мир.
Где твоя плоть — не твоя, а того, кто ее захотел.
Где твой стон — не просьба, а доказательство.
Доказательство того, что ты уже его.
По желанию. По стыду. По оргазму.
Я сжала кулаки, как вдруг увидела, что комната изменилась.
Я с удивлением смотрела на слабое мерцание предметов в комнате. Мерцал череп на столе, книжный шкаф, на двери в комнату был нарисован тусклый мудреный узор. Я смотрела на все это, словно завороженная, сквозь слезы. Я бросила взгляд на стену, как вдруг увидела мерцание очертаний потайной двери.
“Ого!”, - сглотнула я, вставая и подходя к ней. Старинные символы, которые должны были что-то означать, располагались в странном порядке. Я пожала плечами и выбрала один из символов. Он тут же вспыхнул под моими пальцами и погас. Я нажала второй, но он почему-то не загорелся. Я попробовала положить пальцы на третий… Он странно мигнул.
Знать бы, что эти символы означают… Я обернулась и посмотрела на книжный шкаф. Кажется, я смогу найти ответы в этих книгах.
Я вспомнила, как принц положил руку на обои. Мне показалось, что он колдует, но сейчас я понимала, что он нажимал символы. Видимо, их нужно нажать в нужном порядке. Что-то вроде кодового замка.
Я утерла слезы, стараясь запомнить символы. А потом поняла, что не запомню. Поэтому я направилась к письменному столу.
Схватив бумагу, я обмакнула перо и стала перерисовывать их себе на листик. Получалось криво, но когда еще представится такая возможность? Допустим, я смогу увидеть, что не так с королем, а дальше что? Меня выпустят на волю, как голубя на свадьбе? Лети, милая?