Рейчел (не) хочет жить

Эпизод 20. Взаперти

— …И откуда такие синяки? — врач тяжело вздохнул, проверяя бицепс Харриса.

Скажу честно: я подглядывала. Сделать это не очень сложно, ведь шторка легко отодвигается в сторону… А там картина маслом: Макс без рубашки. Должна признать, вид что надо. У него такое… Атлетическое телосложение. Красивая спина, подтянутый пресс, а уж какие руки… Крепкий парень. Вполне в моём вкусе.

— Это случайность. Неудача на тренировке. — равнодушно протянул Максимилиан, посмотрев мне в глаза.

Ах, да, говоря о травме… Там была гематома. И довольно обширная. Такие часто появляются от удара тупым предметом. Но я бы не сказала, что Макс из тех неуклюжих парней, которые обо всё ударяются. К тому же… Какие тренировки? Он же точно отказал тренеру.

— Совсем вы себя не жалеете. — покачал головой врач. — Я обработаю, но… Постарайтесь не усугублять. У вас молодой организм, заживёт быстро, и всё же здоровье беречь надо.

— Учту. — медленно произнёс Харрис.

Ох, он явно зол… Вот и помогай после этого людям! Никто спасибо не скажет.

— Довольна? — холодно процедил Макс, когда врач ушёл, сославшись на «срочное дело».

И, так как мы с Харрисом опять остались вдвоём… Он не стал сдерживаться. Что ж, тогда и я не буду.

— Извини? Я помешала тебе играть страдающего героя? — чуть осклабилась, поймав его взгляд. — Расслабься, Харрис.

— Ты лезешь не в своё дело.

— Разве? Я даже не спросила, где именно ты получил такой классный синяк. Уж явно не на тренировке… К слову: ты очень хреново врёшь.

Максимилиан запнулся, а потом хмыкнул:

— Раньше никто не жаловался.

— Дилетанты, что с них взять? — я расслабленно пожала плечами.

Макс промолчал, накидывая рубашку на плечи. Неужели и вправду обиделся?

— Устроишь мне бойкот? — едко спросила я. — Очень зря! Если бы я хотела тебе подгадить, то сообщила бы врачу и о другом ранении… Да-да, у тебя ещё порез на руке.

Харрис, конечно, хитрый парень… Сняв рубашку, он перевесил её через вторую руку, скрывая кровавый росчерк. Но я успела заметить этот маленький лживый след.

Максимилиан негромко выдохнул и, наконец, рассмеялся:

— А ты умеешь быть невыносимой, Томпсон…

— Ещё не начинала. — хмыкнула я, открыв аптечку. — Ну так что, позволишь мне обработать порез, или стоит позвать нашего «увлечённого» доктора?

Харрис закатил глаза, а потом стащил с плеч рубашку. Я вооружилась антисептиком и подошла чуть ближе, изучая рану. Порез неглубокий, но… Странный.

Когда-то я хотела стать криминалистом и штудировала соответствующие учебники… Сейчас мало что помню, но такой тип травм, кажется, относят к «оборонительным». Будто кто-то замахнулся на Харриса, а тот прикрывался руками и получил порез… Впрочем, я могу ошибаться.

— Долго мне ещё стоять? — раздражённо спросил Макс.

— Может, я просто пользуюсь моментом? — невольно хмыкнула и тщательно обработала его рану.

Засохшей крови было не так много. Думаю, порез он получил утром… Или около того. Я нанесла немного лечебной мази и, склонившись чуть ниже, подула:

— Так обычно делают в романтических сериалах, чтобы не щипало?

— Да… Только ты упустила момент. — хмыкнул Макс, скрывая торс под рубашкой.

Пока он возился с пуговицами, занятия, наконец, закончились… Самое время бежать домой? И тут я сообразила: сумка-то осталась в спортзале! Ох, чёрт…

— Ну что, пойдём к тренеру? — предложила я, потянув Макса на выход.

Раз уж такое дело, он просто обязан проводить «слабую» Томпсон до дома. И, нет, я вовсе не ищу предлог остаться с ним наедине…

— Ваши сумки уже забрали. — с порога заявил тренер.

— Кто забрал? — нахмурилась я.

— Какие-то студентки… Сказали: отнесут в аудиторию 44. — в тот момент тренер вдруг фыркнул. — И вообще: я не обязан следить за вашими вещами!

— Простите. — быстро сказал Харрис.

Прежде чем я успела возмутиться, парень уже оттащил меня к двери.

— Это всего лишь сумки, Томпсон. Остынь.

— Я не люблю, когда чужие «всего лишь» берут мои вещи. — мрачно усмехнулась я.

Через десять минут.

Макс дёрнул дверную ручку и выругался. Потом попробовал ещё раз, приложив больше усилий… Но ни в какую.

— «Это всего лишь сумки». — передразнила я его, скрестив руки на груди.

— Ты можешь помолчать хотя бы пять минут?

— Могу. Но ещё немного — и ты окончательно сломаешь ручку. Тогда нас точно не выпустят.

Да, если сказать проще… Нас заперли. Все двери в аудиториях закрывались на магнитные замки. Как правило, у преподавателей были карточки, которые их открывали (или, наоборот, блокировали). А мы с Максом угодили в ловушку.

Стоило зайти в пустую аудиторию за сумками, как кто-то захлопнул дверь за нашей спиной и использовал карточку. Теперь выйти невозможно… Только если через окно, а здесь четвёртый этаж. Так себе вариант.

— Мрази. — выдохнул Харрис, отходя от двери. — Некоторые просто не могут жить спокойно…

— Ну, зато спокойствие нам пригодится. — хмыкнула я, присев на край стола.

Телефона в сумке (понятное дело) не было. Видимо, решили припрятать… Пора жаловаться на воровство в академии?

— Серьёзно? — недоверчиво усмехнулся Макс.

— Нас скоро выпустят… Академия ведь охраняется. Да и камеры тут повсюду.

Я указала на ближайшую и улыбнулась. Просто немного посидеть в тишине… Не так уж и сложно.

— Это фальшивое видеонаблюдение. — пояснил Харрис.

— Что? В смысле… Зачем?

— После того инцидента с Маклей… Рочестер обязали везде установить камеры. В коридорах они рабочие, в учительской — тоже. А вот в аудиториях просто фальшивка.

— Но… — я непонимающе фыркнула. — У них, что, денег мало?

— Нет. Родители студентов… — Харрис запнулся. — Это потенциальный компромат на их детей. Журналисты слишком пронырливые, а в академии учатся отпрыски известных семей. Их выходки могут обернуться серьёзными репутационными потерями.

Вот как… Теперь я понимаю. Безопасность отдельных студентов не так важна, как престиж и конфиденциальность целой академии… Извечные игры богатых.

— Итак… Мы здесь надолго? — я нахмурилась, пытаясь оценить масштаб грядущих проблем.

— Часа на два-три. Рано или поздно охранники заметят… Мы точно не будем здесь ночевать. А в остальном: зависит от удачи.

— Да, она ведь так часто нам улыбается…

Я договорила и невольно поджала губы. Глупо отрицать очевидное: удача повернулась ко мне своим прекрасным задом. С того самого дня, как стервозная девочка Рейчел вышла на проезжую часть…

— Мы так и будем сидеть молча? — не выдержала я, отгоняя дурные мысли.

— Что ты предлагаешь? — устало спросил Макс. — Кричать бесполезно, здесь отличная звукоизоляция. Телефоны у нас украли. Так что выход один: сидеть и ждать.

— Давай хотя бы поговорим… — я закатила глаза. — Вот, например: ты любишь сладкое или солёное?

— К чему это…? — Харрис вскинул брови, а потом чуть улыбнулся. — Острое. Я люблю острое. И горький шоколад.

— Вот как? День Святого Валентина, должно быть, твой любимый праздник…

Но Макс бросил на меня такой убийственный взгляд, что я решила не давить на больную мозоль… Пока что.

— А ты? — проронил он, скрестив руки на груди. — Что любишь ты?

— Солёное… И сладкое. Кажется, я люблю всё. — тихонько улыбнулась, одёрнув штору. — Хотя… Сидеть взаперти не в моём вкусе.

Парень негромко хмыкнул, подходя ближе. Теперь мы вместе смотрели на пылающий закат, который расцвёл над Рочестером маковым цветом. Красиво… Удивительно красиво для такого поганого места.

— Как глупо… — пробормотала я. — И зачем нас здесь заперли? Совершенно бессмысленно.

— Для устрашения. — протянул Макс. — Из этого окна выпрыгнула Маклей.

Меня как током ударило. Я вздрогнула, с изумлением уставившись на Харриса. Но тот лишь нахмурился и уточнил:

— Ты… Не помнишь?

— А ты…? — выпалила я, быстро облизнув пересохшие губы. — Помнишь… Что тогда случилось?

Инцидент с Кристой был подозрительным… Я много раз прокручивала его в голове и мысленно ругала Рейчел. Почему эта упрямая девчонка не оставила мне даже простейших воспоминаний?

— Немного. — Максимилиан снова посмотрел на закат. — Я почти не знал Кристу.

Я нервно усмехнулась. Ох, Макс, ты себя недооцениваешь… Даже если и не знал, что с того? Этот парень очень наблюдательный, как я успела выяснить.

— Ты веришь, что она сама упала?

Этот вопрос занимал меня сильнее всего. Сама, или кто-то помог…? Но Харрис лишь пожал плечами.

— Тебе лучше знать. Ты её задирала и травила вместе с Руби. — Максимилиан мрачно усмехнулся.

В его серых глазах вновь вспыхнуло то ледяное презрение, от которого физически становилось некомфортно.

— Говорю же: не помню! — шикнула я.

Извиняться за грехи Рей не собираюсь, уж простите… А потом Макс сказал:

— Криста… Могла упасть случайно. Но я не верю, что она хотела этого.

— А почему? — вдруг спросила я. — Над ней же издевались, и всё такое… Может, она хотела привлечь внимание к буллингу в академии.

Но Харрис покачал головой:

— Она не выглядела подавленной. В тот день… Наоборот, она была в каком-то лихорадочном возбуждении. Бормотала что-то несвязное.

— Думаешь… Она не хотела умирать? — осторожно спросила я.

— Да. — кивнул Макс. — Мне даже показалось, будто… Её заветное желание вот-вот исполнится.

Он посмотрел мне в глаза и добавил:

— Желание отомстить.

Я невольно нахмурилась. Отомстить, говоришь…? Может, Криста и вправду к чему-то готовилась?

«И вдруг умерла… Да, звучит совсем неподозрительно»

Я перевела взгляд на окно и решительно опустила колено на подоконник. Раз, два — встали!

— Ты что творишь? — Харрис резко шагнул вперёд. — Решила повторить её подвиг?

— Да… Нет. Не совсем. — я отмахнулась от парня и упёрлась руками в окно.

Сейчас за стеклом пролегла тонкая решётка (после падения Маклей поставили)… Но раньше её не было. Чтобы открыть его — нужно просто повернуть ручку вправо.

Проблема в том, что она находится достаточно высоко. Разве Криста могла дотянуться, чтобы сделать это? Конечно, есть варианты забраться на подоконник, или придвинуть стул… Но на случайность это совсем не похоже.

— Рейчел. — Макс придержал меня за талию. — Ты ведёшь себя очень странно.

— Знаю. — честно призналась, посмотрев ему в глаза. — Я просто думала… Если залезу сюда, смогу хоть что-то понять.

— И?

— Я себя переоценила.

В действительности фактов слишком мало. Даже если Криста погибла по чьей-то вине… Доказать это уже невозможно. Подростки часто не осознают всей опасности, верно?

— Ты слишком много думаешь. — улыбнулся Харрис, проведя большим пальцем по моим скулам. — Но однажды докопаешься до правды.

Я не ответила. Только подняла руки и обвила ладонями его шею. Сейчас, когда Макс так близко… В голове дочерта всего двусмысленного (неправильного) и горячего. А в мыслях только один образ — его. Без рубашки в медпункте.

— Что делать, если правда мне не понравится? — чуть слышно спросила, расстегнув пуговицы у воротника.

Стало лучше. Намного легче… И почему у этого тела так много желаний? Или… Всё дело во мне?

— Она редко бывает приятной. — хмыкнул Макс, не сводя с меня пристального взгляда.

Его глаза были привычно серьёзными, но равнодушие потрескалось первой весенней оттепелью. Харрис явно сдерживал свои чувства, но… Зачем? Я правда не понимаю.

— Тогда займёмся чем-то приятным? — рассмеялась я, повиснув на его плечах.

Стыдно признаться, но мне не хватало этого. Не хватало… Какого-то банального тепла. Я испытывала к Максу нечто противоречивое, на стыке симпатии и опасений, но… В итоге всё предельно просто. Мне не нравятся Томпсоны, Рочестер и вся эта ситуация. Но мне нравится Максимилиан Харрис.

— Серьёзно? — его задумчивый голос был одновременно манящим и хриплым. — Это не лучшая идея.

— Да, я мастер плохих идей… Но у нас есть несколько часов, Макс. Не дай мне заскучать.

Я помню, как укуталась в штору (или это он меня замотал?). Помню, как прижалась ягодицами к подоконнику, а Максимилиан обхватил мои запястья, сдерживая ловкие руки.

Мы целовались. Просто целовались, забыв обо всём… Не уверена, кто начал первым, но никто из нас не хотел заканчивать. Безумный порыв в лучах закатного солнца оседал приятным возбуждением внизу живота. Я закинула ногу ему на бедро, сильнее прижалась к Харрису… Чувствовать его — нереально приятно. И впервые за долгое время… Я не задумывалась о том, что ждёт меня впереди.