Рейчел (не) хочет жить

Эпизод 23. Белое отчаяние

(не) Её воспоминания.

— Прекрати! У тебя нет права так поступать!

— Нет права? У меня нет права? Я её отец! По крайней мере, официально это так.

Рейчел сидела у окна, безвольно склонив голову набок. Её щека опухла от удара: отец бил редко, но сильно. Если вовремя не приложить лёд, на скуле точно будет синяк…

«Без разницы» — подумала Рейчел, облизнув пересохшие губы.

Синяки, ссадины, гематомы… В какой момент она к ним привыкла? Отметины жизни, отметины её бессилия. Смешные, уродливые, бесполезные. И от самой Рейчел тоже… Нет никакой пользы.

— Ты никогда о ней не заботился! Никогда, слышишь?!

— А ты у нас, значит, святая женщина? Давай я напомню, сколько раз ты бросала Эриха…

— Я не хочу заботиться о сыне той потаскухи!

Таких ссор было очень много. Родители скандалили по поводу и без; за закрытыми дверьми спален и в столовой (прямо во время ужина). Рейчел ненавидела их крики, их искажённые лица… Ненавидела весь этот дом.

— Эрих, по крайней мере, не позорит нашу фамилию. Но погляди на Рейчел! Что она творит? Травля в академии, позорные видео… И склочнический характер. Вся в тебя.

— Знаешь, что, Берт? Если бы я знала, каким ублюдком ты окажешься — никогда бы не вышла замуж!

— Повезло, что у нас нет общих детей, Аделаида. Есть только соглашение, которое ты нихрена не выполняешь.

Рейчел вздохнула. Она знала, что Герберт Томпсон — не её родной отец. Этот брак… С самого начала был несчастливым.

Аделаида не любила мужа, но обожала его деньги. Впрочем, это не помешало ей завести любовника… Молодого художника, чьи картины вскоре появились в местной галерее искусств. Каждое лето она уезжала к нему на арендованную виллу и, однажды, вернулась с округлившимся животом.

У Герберта тоже была любовница. Хорошенькая певичка, которая была красивой, желанной и умела держать язык за зубами. Удивительно, но она забеременела вскоре после «счастливых» новостей от Аделаиды.

Томпсоны решили забрать этих детей и вырастить, как родных. Самое простое (и безболезненное) решение для поддержания репутации… К счастью, Рейчел и Эрих действительно походили на брата и сестру. Они никогда не встречали своих настоящих родителей, подчиняясь строгим правилам семьи.

И Рейчел не хотела видеть того художника. Однажды она взглянула на его картины и презрительно поджала губы. Он часто рисовал обнажённых женщин… Была ли среди его натурщиц сама Аделаида Томпсон? Рейчел не хотела знать.

Отец любил только Эриха. Мать — только Рейчел. Хрупкий баланс в семье был бы соблюдён, но… Даже он вскоре пошатнулся.

— Не расстраивайся, Ада… Я понимаю, тебе непросто. — ворковала визажистка, поправляя макияж взбешённой Томпсон.

— Вся эта семейка сводит меня с ума! — прошипела Аделаида. — Берт, его поганый сыночек… И Рейчел. Боже, она совсем на меня не похожа! Такая худая, нескладная… Вечно хмурая. И что мне делать с этой девчонкой? Иногда я вообще жалею, что её родила.

Больно. Слышать это — неожиданно больно. Рейчел стиснула зубы, утопая в гремучей ненависти. Её мать была непостоянной, вздорной и ветреной. Да, она была именно такой, но… Рейчел всё равно нуждалась в её любви. Пусть даже искажённой и неполноценной — без разницы!

Лишь бы Аделаида погладила дочь по волосам, лишь бы сказала хоть что-то приятное… Но сегодня Рейчел поняла: мать её не любит. Томпсоны увлечены собственной войной, а дети в ней — всего лишь орудия. В этой битве… Нет ни капли тепла, ни капли понимания. И от этого становилось по-настоящему горько.

Рейчел поднялась, отряхивая грязь с колен. Она пошла в комнату, надела своё лучшее платье… Белое и чистое, почти ангельское. Рейчел вызвала такси, пользуясь тем, что никто не обращает на неё внимание.

Эриха нет дома. Его нет, и это, конечно, к лучшему. Рейчел тошнило, когда она вспоминала его липкие губы. Брат осмелился перейти черту всего раз. Тогда их объятия вдруг стали душными, тесными, некомфортными… Тогда он поцеловал её в губы, и это было мерзко.

Рейчел накричала на него, сорвала себе голос. Она выгнала Эриха, а потом разрыдалась, воя от досады. То, что он сделал — было последней каплей её терпения. С тех пор Рейчел раскачивалась над пропастью, шла по тонкой ниточке, опасно накреняясь то вправо, то влево. Там, внизу — бездна ненависти. И там, конечно, не было любви.

Рейчел попросила таксиста высадить её на обочине. Это место казалось обманчиво тихим: вокруг сплошные деревья (чудом не поглотили мокрый асфальт). Томпсон стояла там долго. Так долго, что небо над головой потемнело. Решение, которое она приняла в тот момент… Было сумасбродным, болезненным и отчаянным.

«Если я попаду в беду, они обо мне вспомнят. Они меня полюбят.

Они должны

Должны

Должны

Меня любить.

Хоть немного»

Впереди показалась машина. И Рейчел бездумно ринулась под колёса.

— … Должны.

Я резко открыла глаза и отчаянно захрипела. В лёгких будто не хватало воздуха, но несколько судорожных вздохов решили проблему. Я… Всё ещё жива?

Воспоминания Рейчел лезут в голову, размывают рассудок. В её горечи можно захлебнуться, и это почти невыносимо… Но теперь я знаю правду. Знаю, почему в тот день она бросилась под машину.

Маленькая глупая девочка отчаянно желала любви, но даже родная мать не дала ей этого. Рейчел хотела получить доказательство. Хоть одно доказательство того, что она «необходима» в этом чёртовом мире. Итог известен наперёд: Рей угасла догоревшей спичкой.

А я… А мне бы понять, что с этим делать. Слишком много чужих мыслей, губительных эмоций… Они меня раздирают.

— Мисс Томпсон? Вы очнулись! — медсестра зашла в палату и сразу заулыбалась. — Я сейчас же позвоню вашим родителям!

Я молча поджала губы, скрывая раздражение во взгляде. Хотелось бы отдохнуть от «любимых» предков, но, видимо, не в этой жизни… По крайней мере, в больнице куда спокойней, чем в доме Томпсонов. Но Аделаида навестила меня в тот же день.

— Доченька! Я так за тебя волновалась… Ты совсем ослабла. — она ласково суетилась рядом, напоминая заботливую мамочку из рекламы по ТВ.

Но даже так она успела приодеться: новая сумочка, завивка и первоклассный макияж. Аделаида из тех роскошных женщин, которые при любых обстоятельствах выбирают себя. Дети? Муж? Важны лишь тогда, когда у неё есть настроение.

— Кто… Кто вызвал скорую? — тихо спросила я, сжав пальцы в кулаки.

Эрих. Полагаю, что это он, но… Аделаида вдруг расцвела.

— Тот юноша! Максимилиан Харрис. Он, вроде как, получил от тебя звонок и заволновался. Нашёл номер Герберта и начал ему звонить.

Я с трудом сдержала улыбку. Чёрт, Макс… Выходит, ты опять спас меня?

— Он отвлёк нас от ужина, пришлось срочно ехать домой. — вздохнула Аделаида. — Потом мы сломали дверь и нашли тебя… Жуткое зрелище. И, боже, эти врачи такие бесполезные! Они даже не знают, отчего ты упала в обморок.

Она продолжала жаловаться на врачей (и на мужа), а я задумчиво прикрыла глаза. Этот обморок случился из-за эмоций настоящей Рейчел. Эрих прижался к ко мне и пробудил нечто глубинное, яростное… Жгучую ненависть этой хрупкой девочки.

Я пропустила сквозь себя её чувства и просто… Отключилась. Вполне ожидаемая реакция.

— А где отец и брат? — чуть слышно спросила, перебив очередную тираду Аделаиды.

— Ох, твой папа занят, так что… — пробормотала она и сразу сменила тему. — А Эрих очень сожалеет. Он спрашивал о твоём состоянии, но… Ему не стоит приходить в больницу.

«Да, матушка… На этот раз ты права»

Эту ночь я провела в больничной палате. Из-за таблеток удалось хорошо выспаться и, честно говоря… Ничто меня здесь не тревожило. Правда, покой длился недолго. И вскоре ко мне пришли новые посетители.

— Как ты? — тихо спросила Леона, опустив на стол корзинку с фруктами.

С её стороны это было (неожиданно) мило… Если учесть тот факт, что Рамси вовсе не шиковала в Рочестере.

— Порядок. Небольшая слабость. — я улыбнулась, приглашая её сесть рядом. — Откуда ты узнала…?

— Допросила Харриса. Он, конечно, отказывался говорить, но потом сдался. — поморщилась Леона. — До чего упрямый тип…

О, ты даже не представляешь насколько.

— Твоё отсутствие мало кто заметил. — призналась девушка. — Академия сейчас гудит… Потому что в комплексе нашли мёртвого парня.

Я нервно сглотнула. Быстро же его обнаружили… Хотя, этому не стоит удивляться. Бассейн — популярное место у студентов Рочестера.

— И кто это? — мой голос предательски дрогнул.

— Уолдерф.

Леона задумчиво покачала головой, а потом налила воды в стакан.

— В этой академии вечно творится какое-то дерьмо. — прошипела Рамси. — Я думала, на Кристе всё закончится, но нихрена…

Я поджала губы и не удержалась от вопроса:

— А что с ним случилось? Ещё один несчастный случай?

— Передоз… Принял какую-то гадость и слёг на месте. Сердце остановилось. — Леона поморщилась. — Но, знаешь… Многие уже сомневаются во всём этом. Странно, что в Рочестере происходит так много несчастных случаев.

Я прикрыла глаза, чувствуя нарастающую головную боль. Она права, всё это выглядит странно, и… Очень тревожно. Один раз — случайность. Два раза — закономерность. Логичный вопрос: будет ли третий?

— И как поживают… Братья Аттерли?

— Не знаю. — Леона раздражённо пожала плечами. — Эти мерзавцы так удобно «заболели»… Оба и в один день. Их дружки тут же притихли. Видимо, боятся попасть под следствие.

— Ну да… Уолдерф же вечно крутился рядом с ними.

Я негромко вздохнула, а затем подошла к окну. Стоп, это же…?

— Твой брат пришёл? — Леона опустила ладонь на подоконник и хмыкнула. — А он не один.

Верно. Рядом с ним был Макс. Я не знаю, о чём они говорили, но в следующую секунду Эрих вдруг покачнулся от сильного удара. Харрис опустил подбородок, а затем несколько раз прицельно пнул парня в голень.

— Это… Нормально? — ахнула Леона. — Или лучше позвать охрану?

— Нет. — я мечтательно улыбнулась. — Не надо никого звать… Он заслужил.

Честно говоря, это лучшее, что случилось со мной за последнее время. Даже лучше того свидания! Какой красивый, чёткий удар… Я готова расцеловать Харриса.

— Ладно. — Леона покачала головой, отступая к двери. — Я пойду. К тебе скоро придут гости, так что… Удачи, Рейчел. Выздоравливай.

— Пока-пока!

Я улыбнулась, прислонившись спиной к стене.

[Макс] могу подняться?

[Рейчел] не тормози!

И уже через десять минут я оказалась в его объятиях. Никогда не думала, что буду так счастлива просто от встречи с каким-то парнем… Но он действительно покорил меня тем ударом.

— Ты видела. — усмехнулся Макс, проведя ладонью по моим волосам. — И не злишься?

— Злюсь. — честно призналась я. — Если бы ты пнул его ещё раз десять… Я была бы окончательно удовлетворена.

Харрис негромко хмыкнул, усадив меня на кровать. У него под глазами пролегли синяки от недосыпа, да и лицо было таким бледным…

— Эй, ты реально переживал за меня? — я насторожилась. — Это всего лишь обморок.

Но Макс покачал головой.

— Когда ты мне позвонила… Твой голос прозвучал так, будто ты на грани. Ещё чуть-чуть — и сорвёшься.

Я молча опустила взгляд. Оказывается, только Макс понял всю мою неустойчивость… И в кого ты такой внимательный, а? Это плохо. Плохо, потому что теперь мне правда хочется ему доверять. И я очень боюсь разочароваться.

— Ты… Почему ты ударил Эриха?

Я задала новый вопрос, бережно прикасаясь к покрасневшим костяшкам Харриса.

— Потому что он одержимый ублюдок. — мрачно усмехнулся Макс. — Который до безумия тебя хочет.

— Так было и раньше.

Я вспомнила отчаянные слёзы Рейчел и невольно вздрогнула. Эрих, сукин ты сын…

— Раньше это было не так очевидно.

Я понимаю. Макс не миротворец, и вмешиваться в дела чужой семьи — опасная затея. Но сейчас он это сделал. И я правда… Очень ему благодарна.

— Не хочешь поспать здесь? — тихо предложила, похлопав по кровати. — Рядом со мной.

Максимилиан задумчиво прищурился, будто спрашивая: как наши отношения дошли до такого? А потом он просто снял куртку, оставил её на вешалке и лёг на кровать. Харрис опустил голову на мои колени (игнорируя все возражения).

Я негромко фыркнула, запустив пальцы в его тёмные волосы. Они были настолько мягкими на ощупь, что у меня правда возникло желание потрепать его по голове, как лохматого щенка. Но Макс уже прикрыл глаза, погружаясь в дрёму.

Я молча вздохнула, ощущая его размеренное дыхание. Вот вроде совсем молодой, а мужества ему не занимать… И в одном Макс уж точно прав.

«— Твой голос прозвучал так, будто ты на грани. Ещё чуть-чуть — и сорвёшься»

Я действительно была на грани срыва. Максимилиан Харрис спас меня от этого.