Рейчел (не) хочет жить

Эпизод 22. Мёртвые откровения

Я прижалась к его плечу и запрокинула голову, разглядывая бледные звёзды. На кончике языка шипела вишнёвая газировка, в руках хрустела обёртка от конфет… Третий час ночи — а у меня нет ни малейшего желания возвращаться домой.

После посиделок в кафе Макс предложил прокатиться по вечернему городу, и я согласилась (только бы свидание не закончилось). Мы мчали наперегонки с ветром, ловили брызги от луж и, в целом… Прекрасно проводили время. Пока впереди не показалось здание Рочестера. Я стиснула зубы и потянула парня за капюшон:

— Давай где-нибудь посидим. Желательно на безлюдной крыше… Я очень этого хочу.

Харрис задумчиво кивнул в сторону спортивной пристройки. Технически она находилась за пределами Рочестера, но, по факту — принадлежала академии. Там располагался бассейн, чьи синие воды плескались под стеклянным куполом. А рядом с ним была небольшая крыша, на которую можно забраться по пожарной лестнице. Этим мы и занялись, когда перелезли через забор…

— Не знал, что ты такая ловкая. — проронил Максимилиан, щёлкнув крышкой энергетика. — У тебя много скрытых талантов, Томпсон.

— А сам-то? — я закатила глаза. — Карабкаешься так, будто всю жизнь по деревьям лазил.

И это, кстати, не пустой комплимент. Уж не знаю, насколько богаты Харрисы, но Макс обладает интересными навыками… Такими, которые не особо подходят парню из благополучной семьи. С другой стороны… Этим он мне и понравился.

Вскоре мы забрались на крышу. Я разворошила пакет с закусками, доставая типичные подростковые «прелести»: чипсы, газировку, немного жевательных конфет. Всё это и вправду напоминает мне молодость… Именно такие свидания были у меня в студенческие годы.

— О чём задумалась? — спросил Макс, укрывая меня от холодного ветра курткой.

— Да так… Странное у нас выходит общение, Харрис. То ругаемся, то целуемся, то на свидания «обычных людей» ходим. — с усмешкой протянула я. — И никакой определённости.

Сама не знаю, зачем это говорю… В безмятежных глазах Макса можно утонуть, а я всё ищу в них что-то особенное. Какую-то привязанность. Очень эгоистично ищу, но (почти) не нахожу. Хотя иногда кажется, будто Харрис оттаял. Вот и сейчас он…

— А ты этого хочешь? — прямо спросил Максимилиан.

Он поймал мой взгляд и произнёс:

— Я вижу, что ты хочешь свободы. Пытаешься… Хоть как-то разобраться в происходящем. Но ты не определилась.

Я сглотнула, выдавив улыбку. Чёрт, это так очевидно? У меня в голове — полная неразбериха! Я цепляюсь за прошлое Рейчел, потому что её тайны помогают держаться на грани «нормальности». И, открывая её желания… Я потихоньку теряю свои.

Да, это паршиво. Но ещё более неприятно осознавать то, что путь назад мне закрыт. Прошлая жизнь заколочена железными, блин, досками. Я не могу быть Джиллиан и не могу стать Рейчел. Ну что за хрень… И в тот момент меня поцеловали. Быстро, горячо (чуть прикусив сухие губы).

— Ты… Чего? — выдохнула я, когда Макс отстранился.

— Просто хотел привлечь твоё внимание.

В его глазах промелькнуло что-то задорное (на грани флирта), и я задохнулась от возмущения.

— Ты же сам всю романтику испортил, а теперь, значит…!

И тут мы синхронно замолчали. Потому что под тёмным куполом мелькнул проблеск света.

— Что это за хрень? — пробормотала я. — Кто-то бродит у бассейна ночью?

Максимилиан пожал плечами, приближаясь к стеклу. За ним всё было мутно, ничего не разглядеть…

— Охранники. — равнодушно предположил Харрис.

— Ты серьёзно? Они даже основное здание академии не особо проверяют, с чего бы им в спортивный комплекс лезть?

Я облизнула пересохшие губы, борясь с любопытством. Нам же точно не показалось: там кто-то ходит. Интересно…

— Поехали отсюда.

Я нахмурилась и окинула парня пристальным взглядом. Надо же, какие мы нетерпеливые!

— А ты напрягся… Может, расскажешь, что там происходит? Или я сама проверю.

Харрис раздражённо нахмурился, а потом хмыкнул:

— Ну, вперёд, если тебе так хочется.

Вот же упрямый…! Я закатила глаза, стягивая с плеч куртку. Кинула её парню и решительно направилась к пожарной лестнице. Вполне возможно, что чёрный вход открыт и я смогу войти в здание. Не самая умная мысль в три часа ночи, но во мне кипело конкретное такое раздражение. Во-первых: хотелось выбить из Макса всю правду! А во-вторых…

«Он же не бросит меня в одиночестве?» — можно сказать, что это проверка на вшивость.

И вот, я спустилась вниз, огибая спортивный комплекс. Именно там находился чёрный вход, ведущий к раздевалкам. Я опустила ладонь на ручку и нахмурилась. Дверь поддалась так легко, что мне стало не по себе. Каковы шансы, что тут бродит кто-то опасный? Алкаши или бродяги… И тут меня дёрнули за запястье.

— Ты с ума сошла? — выдохнул Максимилиан, прижимая меня к двери. — Реально собралась туда пойти?

— Ты меня плохо знаешь: я всегда выполняю свои угрозы.

Ложь и блеф, но опустим детали…

— Рейчел! — в сердцах прошипел он, а потом отступил, качнув головой.

— Макс. — холодно отозвалась я. — Просто расскажи: что тут происходит?

— Я не знаю.

Харрис нахмурился, открывая дверь настежь. Нас встретила спокойная тьма пустого коридора. Парень осветил проход фонариком телефона и задумчиво пояснил:

— Но я слышал, что иногда здесь проводят сделки.

Что? Какие ещё «сделки»? Но потом меня осенило…

— Они… Толкают здесь дурь?

Просто предположение! Очень незаконное предположение.

Макс осклабился, склонив голову набок:

— Возможно. Они называют их «стимуляторами». Ядрёная рецептурная смесь… По факту всё та же дурь. Я слышал, что в комплексе по ночам происходят «обмены».

— Но ты не проверял эти слухи. — понимающе кивнула я. — Что ж…

Второй фонарик зажёгся на моём телефоне. Я сделала шаг вперёд, тогда как Макс воспротивился:

— Не стоит туда идти.

— Я не собираюсь ловить этих идиотов по всему комплексу. Но здесь жутко воняет сигаретами… Хочу проверить, не оставили ли они тлеющие окурки.

Можете считать это оправданием, но… Я правда хочу проверить раздевалки. Есть какое-то поганое чувство, будто мне пригодится эта информация.

Харрис раздражённо щёлкнул пальцами, но не оставил меня в одиночестве. И вскоре бледный свет фонарика осветил ровные ряды шкафчиков. Запах сигарет чувствовался здесь в разы острее, и я чуть поморщилась.

Надо же, а ведь раньше сама дымила, как паровоз… Всё не могла избавиться от этой привычки. Но в теле Рейчел ситуация кардинально изменилась: теперь меня тошнит от этого запаха.

Я подошла ко второй двери (в мужскую раздевалку) и вдруг остановилась. Странное, почти параноидальное чувство обожгло лопатки. А потом Харрис повернул ручку, и мы увидели то, чего… Не должны были видеть.

По полу разбросаны бычки. Штук десять, не меньше. А ещё там был человек. Он лежал у скамейки, скорчившись в позе эмбриона… Бледный как смерть.

У меня застучали зубы. Тремор охватил руки от запястья и выше. Я смотрела на него и погружалась в тошнотворные воспоминания, которые затягивали похлеще любого водоворота. Я вспоминала… Тот самый день.

— Бедный мальчик…

— Он упал с крыши?

— Фред был прекрасным учеником, но его слепота…

— Ужасно. Просто ужасное происшествие.

— Сегодня в девять утра, ученики обнаружили труп юного Фреда…

— Расследование продолжается, но… Это точно несчастный случай.

— Рейчел. — Макс с силой сжал мою ладонь, вырывая из горьких воспоминаний. — Приди в себя!

— Я… Что с ним? — выдохнула, пытаясь сосредоточиться на реальности. — Он под дозой?

— Он мёртв.

Харрис сказал это очень спокойно, будто озвучил отрывок из некролога… А меня вдруг начало трясти.

— Это же… Уолдерф! Что он тут забыл, чёрт его побери?

Конечно, я его узнала. Придурок со сломанным носом, который вечно действовал мне на нервы и помогал братьям Аттерли. Уолдерф был конченым отбросом, но даже так… Что с ним случилось?

— Возможно, передоз. — протянул Максимилиан. — Не знал, что он балуется дурью…

Я присела на корточки рядом с парнем. Манжеты на его рубашке были расстёгнуты, оголяя вены. На них действительно были уколы… Маленькие, едва заметные, они недвусмысленно намекали на причину его смерти.

— Ничего не трогай. — холодно приказал Макс, резко потянув меня на выход. — Уходим! Ему уже не помочь, а к нам появятся вопросы.

— Ты не собираешься вызвать скорую? — заторможено уточнила я.

— Нет. Не сейчас.

Харрис больше не говорил со мной. Он быстро собрал весь мусор, который мы после себя оставили, и помог перелезть через забор обратно, к мотоциклу.

Вскоре мотор взревел, и пугающий бассейн остался далеко позади. Но даже так я ощущала… Кисловатый запах смерти, привкус крови на губах и неприятный, покалывающий на венах страх. Когда Макс притормозил у дома Томпсонов, я до сих пор не могла прийти в себя.

— Рейчел. — Харрис опустил подбородок, а затем его голос смягчился. — Прости… Я понимаю, ты напугана, но нам нельзя говорить об этом. Никто не должен знать. В том числе твои родители.

— Не беспокойся. Моим предкам наплевать. — нервно усмехнулась я, обняв себя за плечи.

Томпсоны волнуются только за свою прогнившую репутацию… Чёртовы лицемеры.

Я усмехнулась:

— Отвязное первое свидание, ничего не скажешь…

Покатались по городу, съели по бургеру, посидели на крыше и нашли труп. Всё по заветам моей бурной молодости. Максимилиан задумчиво хмыкнул, на секунду прижимая меня к себе. Я зажмурилась в его крепких объятиях, а затем нехотя отпустила Харриса.

— До завтра, Рей.

Он сказал только это и умчал на мотоцикле, оставив хаотичный беспорядок в моих мыслях. Я шумно вздохнула, возвращаясь на порог дома. В тот момент мне хотелось, чтобы это было последним потрясением на сегодня, но… Сюрпризы не заканчивались.

— Ну как, нагулялась?

Он ждал меня у двери спальни. Прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди в непримиримом жесте.

— Да. Не мог бы ты свалить нахрен?

У меня нет ни сил, ни настроения для того, чтобы разбираться с братишкой… Эрих был крайне непредсказуемым парнем, но его игры порядком задолбали.

— Я видел, как ты обнималась с Харрисом. — неожиданно, улыбнулся он. — Скажи: это приятно?

— Можешь обнять его сам, если так хочешь знать.

Серьёзно, что за тупые вопросы…? И почему от него так несёт алкоголем?

— Ты пил? — я даже глаза закатила. — Боже, избавь меня от пьяных разговоров.

Эрих усмехнулся. А затем перегородил мне путь.

— Его ты обнимаешь… — задумчиво протянул Томпсон. — Но не меня. Меня ты очень давно не обнимала, Рейчел.

— Эрих… Ты не в себе.

Я напряглась, чувствуя опасность, исходящую от этого «милого» паренька. Иногда в нём проступало что-то безумно хищное. То, от чего хотелось поскорее сбежать… Но в этот раз я не успела.

Эрих вдруг стиснул меня в крепких объятиях, судорожно прижимая к себе. Он перехватил мои запястья, не позволяя вырваться, а я просто вскрикнула, пытаясь пнуть этого засранца.

Но физическая сила Рейчел не могла сравниться с куда более крепким «братцем». Через секунду он уже толкнул меня к стене. Удар пришёлся на затылок, в глазах сразу потемнело, а в горле затвердела (привычная) тошнота.

Я не сразу поняла, что Эрих шарит по моему телу. Жадно, похотливо оглаживает бёдра, под толстовку забирается, и… Во мне что-то щёлкнуло. Гнев придал сил, и я оттолкнула его, тяжело дыша.

— Ты… Ты просто отвратительный червяк! Меня от тебя тошнит!

Я не могла поверить в происходящее. Каким бы конченым ублюдком он ни был, но домогаться родной сестры, это… Просто невозможно мерзко!

— Хватит. — хрипло выдохнул Эрих. — Хватит притворяться, Рейчел. Мне осточертела твоя игра в амнезию…

Томпсон вновь сделал попытку поймать меня, и тогда я отвесила ему пощёчину. Хлёсткий удар (кажется) немного отрезвил парня… И вызвал новый импульс агрессии.

— Зачем тебе Харрис, Рейчел? — резко выпалил он. — Никто в этом сраном мире не полюбит тебя так, как я! Никто, слышишь? Между нами нет родной крови, так что просто… Смирись.

Эрих усмехнулся, выдохнув напоследок:

— Ты моя.

А потом я захлопнула дверь прямо перед его носом, испугано щёлкнув замком. Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт!

Моё тело такое липкое, такое грязное… Хочу отмыться. Хочу стереть эту ночь вместе с кожей. Я медленно сползла на пол, запуская пальцы в светлые волосы, сжимая их у корней со всей силой.

Тварёныш. Не человек, нет… Монстр.

Ещё тогда, ещё в школьное время я поняла: многие люди только притворяются человечными, а под шкурой носят уродство. Но со временем это почти забылось, а теперь… Теперь я снова вижу монстров.

«— Между нами нет родной крови, так что просто… Смирись. Ты моя» — так он сказал, верно? Но я бы никогда не смогла смириться. Уж лучше умереть, чем жить так!

Мои дрожащие пальцы обхватили телефон. Плохо, плохо, просто невыносимо… Я набрала номер Макса, желая лишь одного: услышать его голос. Долгие гудки вскоре сменились прерывистым:

— Что случилось?

Я молчала. Молчала, тяжело дыша в трубку.

— Рейчел? — спросил Харрис, и тогда я прошептала:

— Устала… Очень устала.

Телефон выпал из моих онемевших пальцев. Слабость пронзила желудок, а затем впилась в виски железными скобами. Я потеряла сознание прямо там, на грязном полу… Невольно повторяя позу мёртвого Уолдерфа.