Рейчел (не) хочет жить

Эпилог

«Бегство — не всегда слабость. Иногда это необходимо для выживания.

Упорно цепляясь за прошлое, можно незаметно погрязнуть в нём, вместо того чтобы двигаться дальше».

[ШОК! Прилежная студентка Рочестера оказалась УБИЙЦЕЙ! Интервью с выжившими и подробности громкого дела…]

[Руководство академии пытается затянуть расследование? Эксклюзивные новости просочились в прессу!]

[Шерил Уолтон — наследница серийного маньяка Сандерса?]

[ «Она всегда была такой тихой, скромной… Очень прилежная студентка. Никто не мог предположить, что она…»]

[ «Я убил Кристу Маклей» — шокирующее признание с больничной койки! Единственный наследник Томпсонов признался в убийстве]

[Падение бизнес-империи Харрисов! Какие слухи просочились в прессу?]

[Герберт Томпсон завершает блистательную карьеру в связи с обвинениями…]

Леона просмотрела новости на экране смартфона и, поколебавшись, закрыла вкладку. Прошло полгода, а Ривер-Сити всё ещё кипит от противоречивых событий… Вначале они пытались скрыть этот мерзкий скандал, но Харрисы (равно как и Томпсоны) больше не могли подавить слухи. Их деловые связи рушились, их денежные мешки трещали по швам.

И Рочестер понёс серьёзные репутационные потери. Через несколько месяцев академия объявила о своём закрытии. Возможно, чуть позже здание выкупят и переоборудуют, но пока что… Рочестер полностью потерял свой элитный статус, ассоциируясь лишь с кровавой расправой Шерил Уолтон.

Леона негромко вздохнула, пригладив тёмные волосы. В то время как Шерил стала новой криминальной знаменитостью Ривер-Сити, Рамси до сих пор ощущала фантомные боли. Её голова гудела изнутри, пульсируя бурными потоками воды. Леона так часто видела кошмары с утопленниками, что начала бояться ночных водоёмов. И всё же… Она выжила.

Леона свидетельствовала против Шерил, хотя (если сказать честно) наиболее серьёзные обвинения выдвинул Эрих Томпсон. От начала и до конца он ничего не сказал о Рейчел и её причастности к этому делу.

«Да… Иронично» — подумала Леона, глядя в окно скоростного поезда.

Рейчел растворилась в мглистом мареве, будто её никогда и не было. Мистер и миссис Томпсон наперебой говорили о том, что отправили её «выздоравливать» в отдалённом месте. И лишь единицы знали правду.

Леона сжала записку в кулаке и, перехватив рюкзак поудобнее, вышла на конечной станции. Морской воздух щекотал обоняние, крики чаек и запах рыбы преследовали её от вокзала вместе с шумом шквалистого ветра.

Рамси отыскала уютное кафе с цветущим виноградником и села за самый дальний столик, нервно поигрывая телефоном. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не закрыл ей глаза.

— Кошелёк, или жизнь? — послышался игривый голос над ухом.

— Не то, и не другое… Рейчел.

— Твои волосы… — Леона запнулась, растерянно качнув головой.

Я сняла чёрные очки и улыбнулась, проведя пальцами по рубиново-красным кудряшкам:

— Нравится?

… Это было непросто. Когда я решила укоротить роскошные волосы Рейчел — ощутила почти физическую боль. Белоснежные локоны осыпались под ноги, вызывая на редкость неприятные чувства. Но потом… Мне оставили длину до плеч, сделали красивую укладку, и я полностью преобразилась. Алый оттенок оживил черты закатным отблеском, и это невольно напомнило ту самую Джиллиан Андерсен. Красный считают цветом крови, но из крови рождается новая жизнь, поэтому… Я чертовски довольна этим преображением.

— Непривычно. — честно призналась Леона, шумно вздыхая. — Но… Тебе идёт.

Я улыбнулась, игриво склонила голову набок, а затем спросила:

— Как ты? Мы не виделись полгода, а по ощущениям — целую вечность…

Вначале казалось, что покинуть Томпсонов очень сложно. Эта чёртова семейка была вездесущей, и тонкие нити контроля насквозь прошили мой рассудок (будто настоящая Рейчел заботливо передала свои же наручники). Но в ту безумную ночь я осознала самое главное: жизнь коротка. И мне, если честно… Надоело играть по чужим правилам.

Мы с Максом сбежали. Быстро, спонтанно, легко… Напоследок я оставила Томпсонам длинное письмо. Оно было сумбурным и странным — в нём уместилось много высказываний Рейчел. Её мысли, страхи, переживания… Я хотела оставить им самое главное — гнилостное чувство вины.

«Вы это с ней сделали. И этого уже не исправить»

Да… Никакие извинения не сотрут трагедию Рейчел Томпсон. Как минимум по той причине, что её давно нет на этой земле. Но есть я. И я не позволю им забыть.

Леона мягко улыбнулась, размешивая сахар в чайной чашке.

— Ну, знаешь… Много всего произошло. Моя травма, к счастью, была несерьёзной, так что… Я быстро оправилась. Хотя Шерил до сих пор мне снится.

— Это пройдёт. — чуть слышно уверила я. — Со временем она просто исчезнет, как исчезают все призраки прошлого.

— Да… Очень на то надеюсь. — вздохнула Леона. — Знаешь, кажется, ей понравилось в тюрьме. Столько внимания от прессы — сплошная популярность.

Я негромко фыркнула. А Шер и вправду похожа на Сандерса… Тот также получал неземное удовольствие от общения с репортёрами.

— Ну, её ждёт пожизненное заключение. — я усмехнулась, качнув головой. — Она ещё успеет устать от такой «популярности».

Провести всю жизнь в тюрьме — довольно жуткое наказание… Но Шерил сделала свой выбор в тот день, когда убила Уолдерфа.

— Надеюсь… — пробормотала Леона. — А вот с твоим братом всё неоднозначно. Адвокаты напирают на непреднамеренное убийство и, скорее всего, смогут это доказать. Говорят, что он был в состоянии аффекта, и всё такое…

Я молча пожала плечами. Даже если ему дадут срок поменьше, что с того? Маклеи не позволят Эриху задержаться в Ривер-Сити, а Томпсоны… Их репутация на дне, да и деньги (рано или поздно) закончатся.

— Знаешь, он не особо старается оправдаться. Зато постоянно спрашивает о тебе. — Леона неприязненно передёрнула плечами. — Томпсоны уже попросили отправить его на психиатрическую экспертизу…

— Они ещё не развелись? — с интересом уточнила я.

С точки зрения логики, их деловой брак больше не имеет значения… Аделаида, скорее всего, пакует чемоданы, чтобы спрыгнуть с этой дырявой лодки.

— В точку. Их бракоразводный процесс станет громким делом.

Леона мрачно усмехнулась, покачала головой, а затем добавила:

— Последние месяцы в целом были очень… Насыщенными. Журналисты многое раскопали о твоём отце и мистере Харрисе.

— О? Эта семья тоже под ударом?

…Кажется, в моём голосе слишком много неприкрытого злорадства.

— Да… Фамильный бизнес полностью перешёл под контроль младшего брата Харриса. — плавно усмехнулась Леона. — Информации известно не так много, но все говорят о том, что «финансовые гиганты» города окончательно упали.

На секунду я даже пожалела о том, что не увидела это своими глазами. Но, с другой стороны… Мне не очень хочется возвращаться в тот гадюшник. Впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Я одного не понимаю, — чуть слышно пробормотала Леона. — Почему вас с Максом не ищут? Просто… В тот момент полицейские начали серьёзное расследование, но твои родители сказали, что ты уехала из-за… нервного срыва.

Я негромко фыркнула. Иронично, что они выбрали такое объяснение… Оно (в каком-то смысле) соотносится с реальностью. Если бы настоящая Рейчел выжила, мистер Томпсон вполне мог бы отправить её в отдалённую лечебницу.

— Ну, знаешь… Мы с Максом подготовились. Оставили им письма перед отъездом. Там было… Много интересной информации и не менее интересных угроз. — я лениво зевнула, поджав губы. — С такими людьми невозможно «мирно» договориться. Они принимают только один подход: жестокий, манипулятивный, с примесью шантажа и деловых сделок.

— Боюсь представить, какие там угрозы… — хмыкнула Леона. — Они ведь и так почти всё потеряли.

— Не совсем.

«Они не потеряли свободу»

Финансовые махинации, уклонение от налогов и непомерная жестокость к собственным детям… Макс, к счастью, хорошо подготовился, а я лишь добавила к списку парочку пунктов от себя. Ни грамма жалости, ни секунды промедлений.

Леона задумчиво кивнула, оплатив счёт. Вскоре мы вышли из кофейни, неспешно прогуливаясь вдоль береговой линии. Волны пенились, оседали морским ветром на губах, а Рамси с тревогой смотрела на воду, будто в любой момент может начаться шторм.

— Не бойся. — шепнула я, потрепав её по волосам. — Все кошмары однажды истлеют, их прогонят счастливые воспоминания. Твоя травма пройдёт и перестанет болеть. А мы… Будем двигаться дальше. В конце концов, тебя ждёт светлое будущее, Леона Рамси.

В этом я даже не сомневаюсь. Рочестер закрыл свои двери, но её уже ждут в другой академии, где (надеюсь) обучение будет не хуже, а люди — в разы добрее. Она ведь умная и способная, так что… Я за неё не переживаю.

— Когда мы встретимся в следующий раз? — спросила Леона, прежде чем зайти в поезд.

А я лишь беспечно пожала плечами:

— Скоро. Я уверена: это случится очень скоро.

Поезд призывно загудел, и я улыбнулась, следя за быстрым движением колёс. Всё началось с аварии, а закончилось вот здесь, на пересечении дорог… И, в конце концов, я не рассказала о многом.

О том, как Макс начал развивать онлайн-бизнес и сколько денег скопил на личном счёте за всё это время. О том, что мы поселились на ближайшем острове, где жизнь кажется такой спокойной и мирной…

И о том, как я учусь заново существовать в этом зыбком покое. Сознание, скрученное в тугой узел бесконечным стрессом, наконец начало функционировать нор-маль-но. Я дышу свободно, ем без чувства тошноты и больше не оглядываюсь по сторонам, опасаясь увидеть чью-то жадную тень.

Томпсоны, если честно, хуже гангрены. Останься я с ними на долгое время — и последствия стали бы необратимыми. Но сейчас… Душевные раны заживают. Заживают, затягиваются, покрываются крепкой корочкой (новой бронёй). Мне, как и Леоне, снятся страшные сны — но их разгоняет тёплое дыхание Макса по соседству.

Он рядом. Всегда рядом и в переплетении наших пальцев происходит неспешное, проникновенное исцеление. Его синяки давно зажили, но там, глубоко под кожей — всё куда хуже. И у нас есть целая жизнь на то, чтобы излечиться.

Остров — только начало, только первый этап. Остальное… Далеко за линией горизонта.

И когда к причалу подъехал знакомый паром, я прыгнула на него, безрассудно быстро падая в чужие объятия.

— Ну что? Теперь ты счастлива? — спросил Макс, зарываясь носом в мои алые, такие непокорные кудряшки.

— Более чем. — шепнула я, забираясь пальцами под его рубашку. Туда, где часто-часто бьётся сердце. — Поплыли домой.

Я никогда не верила в проклятия. Но жизнь — чертовски странная штука… В ней столько всего необъяснимого, чудного, непостижимого. За каждой разгадкой прячется новая тайна. А за очередным проклятием, иногда… Может скрываться судьба.

Она горчит на языке, пахнет кровью и смятыми одуванчиками, но всё ещё прекрасна до безумия. Главное — её не упустить.

Конец!