Услуга за услугу

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Мы его поймали. Его зовут Джон Каравелла. Он албано-американец, работает в ломбарде в Бруклине.

Прошла неделя с тех пор, как Джоуи Карлино принес эту новость. После того, как Джонни Гамболла подкупил сотрудника отеля, который слил ему видео подозреваемого, хакерам Джоуи удалось выследить и идентифицировать его как уроженца Бруклина и владельца ломбарда. С этого момента все стало проще. С помощью своих многочисленных источников они обнаружили, что тело Джона Каравеллы было найдено связанным и завернутым в пластиковый пакет в багажнике его автомобиля на парковке возле его ломбарда. В него выстрелили несколько раз: в голову, грудь. Полиция Нью-Йорка классифицировала это как убийство, связанное с албанской бандой.

А сразу после выписки из больницы Доменико посетили представители ФБР.

Получив в прошлом интенсивное медицинское образование, хотя она так и не осуществила свою мечту стать врачом, Франческа ухаживала за сыном как профессиональная медсестра и терапевт, добросовестно следуя послеоперационным рекомендациям. Она уже наносила на его рану мазь с антибиотиком и повторно накладывала повязку, когда консьерж сообщил внутренней службе безопасности, что к ним направляется специальный агент ФБР Джерри Динаталь.

Джерри Динаталь был агентом ФБР?

Это был неожиданный звонок, который встревожил Дома. Мириады мыслей пронеслись в его голове. Вмешалось ли ФБР в дело, потому что они отследили связь с организованной преступностью? Или Динаталь хотел проверить его по старой памяти?

— Привет, Дом, — послышался из дверного проема спальни высокий, симпатичный мужчина в темно-сером костюме.

— Джерри Динаталь. — Дом усмехнулся, полусидя в постели. Несмотря на свои подозрения, он обнаружил, что искренне рад видеть человека, которого не видел восемь лет. — Давно не виделись, приятель.

Агент приблизился и пожал его протянутую руку. — Как дела? Ты выглядишь не так уж плохо для того, кто чуть не умер, — сказал он в шутку. — Совсем неплохо.

— Не могу жаловаться на свою удачу или хорошие гены, чтобы меня ни спасло. Давай, садись и извини за это. — Дом указал на его некомпетентность и указал ему на кресло рядом с кроватью. — Хочешь чего-нибудь выпить или...

— Нет, ничего, — прервал его Джерри. — Это короткий визит. Мне нужно скоро уйти. — Он быстро окинул взглядом спальню, прежде чем сесть. — Я расстроился, когда услышал о тебе. Я звонил в больницу и проверял тебя каждый день, понимаешь? — сказал он. — Я рад видеть, что ты поправился.

— До выздоровления еще далеко, но спасибо, приятель. Я ценю это, — с благодарностью ответил Дом. — Ты последний человек, которого я ожидал увидеть, но я рад тебя видеть. Он изучал лицо агента. У него было такое же худощавое телосложение, и его лицо с утонченными, патрицианскими чертами было красивым и мальчишеским, когда он улыбался, как и минуту назад, но теперь его взгляд был сосредоточенным и серьезным.

— Ты не изменился ни на йоту, — заметил Дом. Физически он молча поправился, так как не помнил агента, обладающего столь доминирующей и авторитетной личностью, какую он демонстрировал сейчас.

— Ты тоже, — ответил Динаталь. — Как бы мне ни хотелось наверстать упущенное в старых добрых временах, я должен перейти к сути, — небрежно продолжил он. — ФБР взялось за дело. Можешь считать, что я назначен на него.

Дом даже не моргнул. — Правда? У тебя должна быть какая-то зацепка, которая помещает это в вашу следственную юрисдикцию.

Агент бросил на него мрачный взгляд. — Да, заказное убийство, на котором написано “мафиози”. — Он наклонился, уперев локти в колени. — Надеюсь, ты будешь сотрудничать с нами.

— Конечно. Я уже поговорил с детективами.

Динаталь внимательно изучил его бесстрастное выражение лица. — Я знаю. Я читал отчет. Ты никого не видел и ничего не слышал. Ты понятия не имеешь, кто мог хотеть тебя убить. У тебя нет врагов. Нет конкурентов по бизнесу. Никто из твоего прошлого не таил на тебя обиду.

Завуалированный намек побудил Дома ответить отрывистым тоном: — Мое прошлое и я не оставили никаких незавершенных дел или счетов любого рода, которые нужно было бы свести. Мой разрыв с ним был чистым. — Он указал на него пальцем. — И ты это знаешь.

— Я ни на что не намекаю, Дом. — Агент откинулся на спинку сиденья, элегантно скрестив длинные ноги. — Я просто пытаюсь связать все точки. Имя Джона Каравеллы тебе ничего не говорит?

Дом нахмурился, словно перебирая в памяти свои воспоминания. — Нет. Кто он?

— Был, — поправил его Джерри. — Он был албанским киллером. Мы считаем, что он был на частичной зарплате у Славы Волкова. — Сердце Дома забилось быстрее, когда он услышал это имя. — Это крупнейший российский криминальный авторитет или вор в законе, как его называют. Но это не имеет значения. Мы подозреваем, что Каравелла также выполнял заказные убийства для мафии.

Они были на правильном пути.

— Кто-то хотел твоей смерти, очень сильно, — заявил Динаталь. — Что возвращает меня к изначальному вопросу: кто хотел это сделать?

Сделав глубокий вдох, Дом вытянул руки. — Понятия не имею, Джерри. Я напрягал голову, пытаясь придумать зацепку, но ничего не всплывает в моей памяти. Если ты знаешь, кто избавился от киллера, ты получишь зацепку. Ты знаешь, кто его убил?

— Мы ведем расследование. — Агент побарабанил пальцами по подлокотнику, что выдавало его раздражение либо зашедшим в тупик расследованием, либо им самим. — Тебе невероятно повезло, что ты выжил.

— Я знаю. — Дом согласился и сменил позу, чтобы найти более удобное положение, так как его спина начала болеть. — Мне сказали, что это чудо, что пуля не попала в сердце. Я даже не понял, что в меня попало. Сомневаюсь, что парень был неаккуратным. Что-то сбило его прицел, я думаю.

— У тебя есть посттравматическое стрессовое расстройство? — Динаталь с любопытством посмотрел на него.

— Только один раз, но давай не будем об этом говорить. Я бы предпочел забыть об этом на некоторое время. Лучше расскажи мне о себе. — Он улыбнулся. — Как долго ты работаешь в ФБР?

— Некоторое время.

— И как у тебя дела?

— У меня все хорошо. На самом деле, совсем неплохо, но, — агент оглядел просторную спальню с ее высокими широкими окнами, из которых открывался потрясающий вид на набережную и горизонт, и заметил, — судя по тому, что я видел до сих пор, у тебя дела идут намного лучше.

Дом от души рассмеялся, разрядив тон их разговора. — Ты всегда можешь сменить профессию, если она тебе не приносит достаточно денег, и пойти работать ко мне.

— Как кто, глава твоей системы безопасности? — съязвил Динаталь. — Кажется, у тебя довольно много охранников. Прежде чем я добрался до этой комнаты, я насчитал по меньшей мере восемь человек.

Это был явный подвох.

— Не все из них охранники, но при таких обстоятельствах разве можно меня винить? — Потянувшись за стаканом грейпфрутового сока на тумбочке, Дом сделал глоток. — Есть ли у тебя семья, Джерри?

Динаталь ухмыльнулся. — Ну-ну. Моя работа и брак не совсем совместимы. К тому же, я предпочитаю быть холостяком на данном этапе, в отличие от тебя, как я слышал.

Доменико напрягся и со щелчком поставил стакан на место.

— Какое совпадение, — продолжил агент. — Она — Леонарди, вы двое в отношениях, и вы, кажется, помирились с семьями.

Глаза Дома сверкнули на него, как кремни. — Что это должно значить?

Динаталь выдержал его взгляд. — Тебя видели на похоронах Кастеллано, где ты был в довольно хороших отношениях с мафиозной знатью.

Формулировка раздражала Дома, и его дружелюбный голос сменился сталью. — Определи хорошие отношения. Я был на похоронах и, естественно, столкнулся с несколькими людьми, с которыми был знаком много лет назад. Разве это означает быть в хороших отношениях с мафией?

— Эй, — Динаталь вскинул руки в защитном жесте. — Я не подозреваю тебя в том, что ты один из них.

Дом поднял бровь. — Приятно это знать. Тогда в чем именно меня подозревают?

Динаталь цокнул языком. — Мы считаем, что ты утаиваешь важную информацию, которая может быть полезна для расследования. Разница есть.

— Другими словами, я отказываюсь сотрудничать.

Агент издал глубокий смешок. — Ты не желаешь сотрудничать. Транскрипция твоего заявления читается как определение Омерты.

— Потому что его читают предвзятые и некомпетентные люди. Я скажу тебе две вещи, Джерри, и тогда мы оставим эту тему. Первая. — Дом поднял указательный палец: — Мне нечего скрывать, кроме моих отношений и я был бы признателен, если бы это не было опубликовано. Она не вникает в дела своей семьи. Это совпадение, и мне наплевать, кто думает иначе. И вторая, — сказал он, подняв еще один палец, — ты на неправильном пути, если пришел сюда, ожидая, что я расскажу тебе больше, чем я уже рассказал детективам.

— Возможно, — уклончиво прокомментировал агент, сгибая запястье. — На самом деле, весь этот разговор не для протокола, Дом. Тебе не нужно раздражаться на меня. Это был дружеский визит. Я хотел лично убедиться, что ты чувствуешь себя лучше, и я действительно рад, что ты чувствуешь себя лучше. — Он поднялся на ноги и поправил костюм. — Когда я снова к тебе приду, я надеюсь, ты вспомнишь что-то, что направит тебя в правильное русло.

— Я ценю твою заботу о моем благополучии, и ты всегда будешь желанным гостем. — Доменико протянул руку, и Динаталь легко пожал ее, глядя на него с загадочной улыбкой.

— Вот. — Он вытащил визитку из нагрудного кармана и зажал ее между указательным и средним пальцами. — Ты можешь позвонить мне сам, если что-то вспомнишь.

— Ладно. — Дом принял это с символической улыбкой. — Извини, я не могу тебя проводить.

— Нет проблем. У тебя достаточно людей для выполнения задания, — ухмыльнулся агент. — Рад был тебя видеть.

— Так же.

Улыбка Дома померкла, как только Динаталь вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

— К черту все, — подумал он, слушая, как охранник разговаривает с Джерри возле спальни, и слыша звук их удаляющихся шагов.

Итак, теперь ФБР расследовало это дело. Его охватило беспокойство. В тот момент, когда Джерри заговорил о своем посещении похорон, Дом был уверен, что он упомянет о своей встрече с Галло, но по какой-то причине агент сдержался. Вопрос был в том — почему?

Динаталь был умен и интуитивен. Он чувствовал его уклончивость, но у него не было доказательств, только обоснованные сомнения, которых было недостаточно для его работы.

Дом ни на секунду не поверил, что Динаталь намеренно поместит его в логово льва с законом, но станет ли он уклоняться от своих обязанностей ради него?

Джерри был обязан жизнью семье Боначчи. Он был бы мертв, если бы Доменико не вмешался в его защиту. Восемь лет назад Динаталь не работал в ФБР, и они не были друзьями, но жили в одном районе и время от времени проводили время вместе. Джерри работал охранником в итальянском продуктовом магазине, когда ныне покойный Примо Скарфо-младший пригрозил прострелить ему голову, потому что Джерри не пускал его после закрытия и имел неосторожность назвать его придурком. Тот факт, что Скарфо был придурком, не имел значения, поскольку никто никогда не называл его так в лицо и не выжил.

— Ты вышибешь ему мозги за ошибку? Он не знал тебя, мужик, — спорил Дом со Скарфо-младшим в защиту Джерри. — Парень просто исполнял свой долг. Он мой друг. Оставь его в покое.

— Твой друг оскорбил меня. — Примо вел себя как самоуверенный засранец, ведь его недавно сделали членом мафии. Дом был всего лишь сыном босса, и он не имел права угрожать или оскорблять члена мафии, поэтому у него не было выбора, кроме как привлечь к этому отца. Дарио Боначчи уладил спор и снял Динаталя с крючка. После этого Скарфо его не беспокоил.

— Эй, ты в порядке? — Джулия заглянула в комнату, вторгаясь в его мысли. — Кто-то здесь хочет тебя увидеть.

Дом приподнял простыню, чтобы прикрыть свою голую грудь, когда вошла мать Джулии. Он едва уловил ругательство, сорвавшееся с его языка, и попытался сесть, смутившись.

— О, нет. Пожалуйста, не двигайся из-за меня, — запротестовала Виттория. — Как дела? — Она огляделась в поисках места и устроилась в кресле, которое ранее освободил агент.

— Мне значительно лучше, — сказал Доменико и неодобрительно покачал головой в сторону Джулии, которая с лукавой усмешкой сидела на кровати у его ног. — Почему ты не сказала мне, что приедет твоя мать?

— Она не знала, — ответила за нее Виттория. — Я выскользнула, чтобы проверить вас двоих.

— Это очень неловко, когда я лежу в постели такой слабый. — Дом смутился. — Не то чтобы любой мужчина хотел, чтобы его впервые представили… — Он запнулся.

— Своей почти-теще? — Виттория помогла ему закончить, улыбаясь.

— Мама! — Джулия покраснела от своей бурной дерзости.

— Что? — ухмыльнулась ей Виттория. — Технически, я ею и являюсь.

— Вот почему я это имел в виду, — согласился Дом, наслаждаясь дискомфортом Джулии.

Виттория обратила на него внимание. — Вы меня серьезно обеспокоили, молодой человек.

— Мне жаль.

— Это не твоя вина. Признаюсь, я сначала была шокирована, когда моя дочь рассказала мне о вас двоих. Она такой скрытный человек, и она не потакала моему любопытству о том, когда и как вы двое встретились или как вы собираетесь стать родителями, — подчеркнула она с напускной чопорностью.

— Мама, — Джулия выглядела смущенной.

— Не говори “мама”. Я хочу знать все.

Дом рассмеялся, его очень развлекал их разговор матери и дочери. — Ну, может, не все, — сказал он, — но я буду рад удовлетворить твое любопытство. Я не собираюсь начинать отношения со своей технической тещей, скрывая от нее что-то.

— Не могу дождаться реакции моего мужа и сына, когда они узнают о тебе. — Виттория хихикнула. — Когда ты планируешь официально оформить свои нынешние, э-э, жилищные условия? — смело спросила она его.

— Мама!

Дом снова разразился смехом, от которого вскоре поморщился от боли.

— Так тебе и надо, — Джулия ткнула в него пальцем.

— Я планирую нанести официальный визит вашей семье, как только встану на ноги, — заверил он Витторию.

— Я не могу дождаться.

Она оказалась приятным сюрпризом, и он знал, что с ней будет очень весело, когда она сделает ему прощальный выпад.

— Я могу быть отличной свекровью, Доменико. Я буду кормить тебя своей особой домашней едой и буду на твоей стороне в любых спорах с моим мужем, сыном и моим шурином, которых, кстати, у тебя будет много, но, — строго сказала она, глядя на него сверху вниз, изогнув бровь, — если я увижу, что ты делаешь мою дочь несчастной, хотя бы на мгновение, это, — она указала на его лежащее тело, — покажется тебе конфетой по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.

— Мама! — воскликнула Джулия с досадой.

Дом так смеялся, что швы чуть не разошлись. — Да, мэм. Конечно, мэм. Я не посмею, мэм.

Виттория ушла, отклонив приглашение Франчески на ужин. Она не хотела, чтобы муж заподозрил ее выходы, сказала она.

Дом знал, что Джулии все равно, узнает ли об этом ее отец, но он настоял на том, чтобы держать это в неведении до тех пор, пока не сможет поговорить с ним лично.

На его лице все еще была глупая улыбка, когда Джулия вернулась, проводив мать. Женщина отодвинула пугающий визит агента на задворки его сознания и привела его в беззаботное настроение.

— Я не могу поверить! Она звучала почти как дикарка, — заявила Джулия, хихикая. Она сбросила тапочки и плюхнулась в кресло.

— Ты уверена, что твоя мама не управляет твоей семьей? — поддразнил он.

— Женщины управляют всеми семьями, — с апломбом заметила Франческа, присоединяясь к ним. Она села за маленький столик в углу. — Мы просто позволяем вам думать, что вы тут главные.

— Как верно, — рассмеялась Джулия, и сердце Дома возрадовалось от этого звука.

Прошло некоторое время с тех пор, как он слышал ее беззаботный смех. Он смотрел на нее любящими глазами, отмечая переливающееся сияние ее лица и ее слегка округлые формы. Иметь ее с собой днем и ночью было чистым блаженством. Он все еще не мог осознать тот факт, что он станет отцом. Концепция отцовства всегда ускользала от него. Дом покачал головой в изумлении, становясь смущенно сентиментальным от одного взгляда на живот Джулии и осознания того, что там растет новая жизнь, ее и его. Их ребенок. Чувство, охватившее его, было слишком сильным для слов. Иногда по ночам его рука рефлекторно тянулась к ее маленькому животику и гладила его. Как же опасно близко он подошел к тому, чтобы потерять все это.

Околосмертный опыт всегда настраивает человека на ретроспективный лад и заставляет его анализировать и сожалеть о сделанном выборе. Да, он нарушил правила и размыл границы, и, как следствие, он был по горло в проблемах, но он не мог позволить себе раскаяться и каяться. Слишком многое было поставлено на карту. Толпа играла человеческими жизнями, как шахматными фигурами, физически избавляясь от любого, кто представлял проблему. Вот и все. Они называли это бизнесом. Чушь. Это всегда было личным.

Слушая шутки Джулии и своей матери, Дом не мог не удивляться тому, как хорошо они ладили. Ему нравилось позволять им править домом и даже командовать им. Это было невероятно весело. Но под их ярким поведением скрывалось ужасное несчастье двух женщин, поскольку убийца был на свободе.

Дом воспользовался моментом, чтобы развеять их страхи на этот счет, и небрежно бросил: — Кстати, парень, который сюда приходил, — спецагент ФБР. Человек, который в меня стрелял, мертв.

Джулия перестала шевелить пальцами ног и села прямо. — Мертв? Они знают, кто он?

— Кто он был? — Франческа повторила ее вопрос. — Агент сказал, почему он хотел тебя убить?

— Это все еще продолжающееся расследование, мама. Они пока не могут поделиться подробностями, но они опознали его по камерам наблюдения и нашли его мертвым несколько дней назад. Агент пришел, чтобы сказать мне это. — Его успокаивающий взгляд скользнул между ними. — Тебе стоит перестать беспокоиться об этом. Все кончено.

Его мать не приняла бы слова за чистую монету, если бы не упоминание федералов. Ее хмурое выражение лица прояснилось, и она заметно расслабилась.

Напряженное выражение лица Джулии подсказало Дому, что ей нужно больше убедительности, и ему придется лучше разыграть карту ФБР.