В плену безумия

Глава 9

Глеб Зимерев

Я просыпаюсь от тепла. Она лежит рядом, уткнувшись носом в моё плечо, её дыхание щекочет кожу… В комнате полумрак, только первые лучи солнца пробиваются внутрь, но не мешают ей спать дальше… А мне любоваться ею.

Я не шевелюсь. Боюсь спугнуть этот момент. Смотрю на неё… На её ресницы, которые дрожат во сне, на губы, чуть приоткрытые, розовые, манящие, на прядь кудрявых тёмных волос, упавшую на щеку. Она такая красивая. Такая естественная и женственная… Эти контрасты сводят меня с ума. Светлая кожа и практически чёрные волосы, как у фарфоровой куклы…

В груди странное чувство. Не просто желание, хотя оно тоже есть… Настойчивый стояк с самого пробуждения. Но больше — трепет. Как будто я держу в руках что-то невероятно хрупкое, что может разбиться от малейшего неверного движения. Я тащусь от неё. От её поведения, от смеха, от запаха… От внешности. От всего…

Мысли неожиданно уносят меня назад… К тому дню, когда я впервые её увидел. Она стояла у университетской библиотеки, листала книгу и улыбалась чему-то своему. Я замер, будто поражённый громом. В ней всё сочеталось идеально...

Потом следил за ней… Не навязчиво, осторожно. Узнавал, где она обедает, какие лекции посещает, с кем общается… Хотел подойти сразу, но боялся — боялся, что спугну, что она поймёт, что я… странный. Что я отличаюсь, скажем так… А мне бы этого совсем не хотелось…

Я ждал подходящего момента. И когда он настал, будто небо подало знак. Та книга, которую она искала. Я заранее знал, какая нужна, потому что был в курсе, что им задали и какой семинар её ждёт… И тогда, когда она обернулась ко мне, мир на секунду остановился.

Её глаза загорелись. Я вдруг понял, что тоже ей понравился. Таким, какой есть… Возможно где-то немного приукрашенным… Ведь я не совсем тот, кто я есть, но…

Сейчас, глядя на неё, я думаю… Как же долго я ждал этого.

И мне плевать, как я к этому пришёл. Главное — результат… Я рядом с ней. Она в моей постели… В моих руках. И смотрит на меня вот так. Влюбленно, открыто. Как мама смотрела на отца.

Её запах… Смесь ванили и чего-то волшебного, только её. Я вдыхаю его, и внутри всё сжимается до одной маленькой точки. Моя. Эта мысль бьётся в голове, как пульсация…

Но тут же и он... Моя тень… Всегда рядом.

А если он всё испортит? Нет… Я думаю, что нет. Потому что он заперт внутри. Потому что давно не выходил… Потому что… Порой мне кажется, что врачи всё перепутали… У меня этого нет. Они просто хотели меня оклеветать… Или же… Придумать мне что-то, чтобы обвинить в чём-то. Я не знаю… Но я не хочу ощущать это под своей кожей. Я не хочу быть ещё кем-то. Я хочу быть собой. Рядом с ней и поэтому…

Я боюсь. Боюсь сказать лишнее, сделать что-то не так, напугать её своей одержимостью. Боюсь, что однажды она посмотрит на меня и увидит… Не того, в кого влюбится однажды… Или же уже влюбилась… Во всяком случае, ведёт себя она именно так… Вдруг она увидит поехавшего парня? Вдруг уйдёт от меня… Бросит… Разлюбит…

Рука сама тянется к её волосам, но я останавливаю себя… Не сейчас. Пусть спит.

Вместо этого вдыхаю её запах, чувствую, как наши флюиды смешиваются в этом тихом утре. Мы подходим друг другу. Мы — одно целое…

И я не врал о себе…

Я действительно работаю лаборантом в больнице. Третий курс мединститута. Утром провожу анализы, днём — лекции, вечером — она… Только она. Я думаю о ней постоянно.

Таблетки? Они тоже всегда со мной. Выписаны психиатром. Для стабилизации, как он сказал. Я не спорю. Знаю, что без них меня ждёт… Во всяком случае провалы в памяти, которые я ощущал ранее, были весьма внушительными… Я бы не хотел, чтобы это повторялось…

Иногда я ловлю себя на том, что смотрю на пациентов и думаю, а если бы они знали, что внутри меня? Но это мимолётно. Главное для меня даже не работа, главное — она. Всё началось тогда, когда не стало моих родителей…

Память о них ещё жива… Я бы очень хотел её с ними познакомить, но увы…

В голове только образы. Мама, её улыбка, голос, похвала. Папа, его рука на моём плече. Они погибли, когда мне было шестнадцать.

Я виню себя в этом. Часто…

Эти мысли, как тяжелые камни за пазухой. Всегда со мной и всегда мешают идти ровно. А ещё они меня триггерят. Всегда триггерили… С их подачи всё и происходило, как мне говорили…

Но я учусь переключаться. На неё. На её смех, на её голос, на то, как она морщит нос, когда пробует что-то новое… Как забавно шутит порой… Это работает, потому что это нечто положительное. Очень важное для меня. Человек, который держит меня здесь. Моя красивая темноволосая девочка…

И вдруг она начинает шевелиться. Медленно открывает глаза, смотрит на меня. И улыбается… Так тепло…

— Доброе утро, — шепчет, потягиваясь в моих объятиях.

Я улыбаюсь в ответ.

— Доброе, кудряшка… — снимаю прядку с её лица и завожу за ушко. Она прекрасна…

Тянется ко мне, обнимает, прижимается всем телом. Я чувствую её тепло, её дыхание, её жизнь…

И на секунду, только на секунду, все страхи уходят.

Потому что она здесь. Потому что она моя.

А остальное мы как-нибудь переживём, думаю про себя, пока вдруг не слышу.

— Ты напугал меня ночью… Глеб, если ты думаешь, что я буду ругаться или обижусь, что ты куришь, то нет… Это не так, мне всё равно, — прижимается ко мне, заставляя меня проглотить здоровенный ком в горле и напрячься… Потому что этой ночью я думал, что спал без задних ног и не просыпался…