В плену безумия

Глава 17

Алёна Вишнякова

В момент, когда он ушёл из дома, я тут же неслась оттуда со всех ног… Вещи собирала в такой спешке, что ничего не видела перед глазами. Только чувствовала, как щиплет глаза от слёз, потому что я ещё никогда так в жизни не плакала, если честно…

Я просто ушам своим не верю… И глазам тоже. Как я могла так тупо попасть?!

Настолько тупо, что слов нет… Это ужасно…

А сейчас я прячусь дома и мне страшно…

Мамы нет, отец вообще где-то забухал. Я не знаю, что делать, но постоянно смотрю в окно, особенно после звонка Ани, потому что он был там. Значит, Глеб сейчас владеет телом, и мне страшно. Я не хочу даже говорить с ним. Не понимаю, как он мог не рассказать мне такое?! Это не просто обман, это… Жестоко…

Я же влюбилась. Я отдалась ему, а оказалось, у него кукуха совсем едет… Неужели он не понимает, что о таких вещах принято говорить сразу же?!

Немного я почитала… Была в ужасе, потому что не верила… Но реально. Две личности могут как знать друг о друге всё, так и вообще не догадываться… А ещё они способны отключать воспоминания друг друга… Это дурдом какой-то. Я не могу дышать, когда думаю об этом…

С кем я была тогда в постели? С ним…? Или с этим, как его… Адамом?

О, ужас…

Я сижу на полу в прихожей, прижавшись спиной к холодной стене. В ушах гул, будто весь мир сузился до этого звука. Взгляд прикован к глазку. Он придёт. Обязательно придёт. У меня такое предчувствие…

Руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки, пытаюсь унять эту дрожь, но ничего не выходит. В голове сумбур… Боже, вчера я стала женщиной… И чем это закончилось?! Я ведь знала, что всё не может быть так идеально. Богатый, красивый, добрый, внимательный парень… Я с самого начала чувствовала, но предпочла игнорировать…

Телефон лежит рядом. Но я его заблокировала… Аня больше не звонит… Я не смогла дослушать. Как услышала его голос — сразу скинула, а теперь вот… Только тишина. И эта тишина страшнее всего.

Он говорил так убедительно.

Мне кажется, он не шутил вовсе. Он способен на всякое. Я ощущала от него опасность. Совсем другой голос, другой взгляд, поведение… Мне кажется, мы уже встречались с ним… Тогда в подъезде… Я думаю об этом и повсюду расходятся мурашки…

Резкий звук заставляет меня вздрогнуть.

Я замираю, задерживаю дыхание. Может, это не он? Может, соседка? Курьер? Может, отец пьяный вернулся или мама забыла ключи?!

Но стук повторяется — настойчивый, пугающий…

— Алёна… — его голос. Тихий, дрожащий. — Я знаю, что ты там. Пожалуйста, открой мне.

Я не двигаюсь. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно за дверью.

— Я не сделаю ничего плохого. Просто… поговори со мной… Умоляю тебя…

Молчу. Не могу. Не знаю, что сказать.

— Я понимаю, что ты боишься. Я бы тоже боялся, если бы услышал то, что услышала ты. Но… это не я. Это не совсем я… Малышка моя…

Его слова, как осколки стекла, вонзающиеся в кожу... Острые, рваные.

Он вообще в своём уме… Нет, точно не в своём…

— Пожалуйста, Алёна. Я… я люблю тебя. Я так боялся сказать правду раньше. Думал, что всё под контролем. Что смогу удержать всё в себе. Но я не смог…

Голос срывается. Я закрываю глаза, чтобы не заплакать. Почему он говорит это сейчас?! Почему он так меня мучает?! За что?!

— Ты… ты обещал, что ничего не скроешь от меня, — шепчу я, прижимая ладонь к двери.

— Я пытался. Правда. Но это… это сложнее, чем я думал. Я не хотел, чтобы ты узнала. Боялся, что ты уйдёшь.

— И ты думал, что ложь — это выход?! В такой ситуации, Глеб?! Ты болен…

— Нет. Нет, конечно. Но я… я не знал, как иначе.

Тишина. Только его дыхание за дверью. И моё — рваное, испуганное.

— Прости меня, — говорит он тихо. — Я очень, очень тебя полюбил. И я жалею… Я ужасно жалею, Алёна… Кудряшка моя…

Слёзы катятся по щекам. Я вытираю их рукавом, но они не останавливаются.

— Почему ты не сказал раньше? — голос дрожит. — Почему не доверился? Почему?! Я бы хотя бы знала… Глеб…

— Потому что боялся. Боялся потерять тебя…

Я смотрю на дверь. Он там. Он ждёт меня…

Внутри ураган и меня сметает волной самобичевания и сочувствия к нему…

Он не то, чтобы оправдывается. Он просто… признаётся от безысходности. И это страшнее всего. Потому что чувство, будто я бросаю его в беде… В такой вот ситуации, когда он максимально уязвим… Будто он нужен мне только здоровым. И мне страшно, но… Я же его люблю…

Его голос… он звучит так, будто ему больно. Будто он тоже плачет.

— Алёна, малышка, послушай… — снова шепчет он. — Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы ты знала, ты — самое важное, что у меня есть. Самое прекрасное, что со мной случалось… И я сейчас уйду, малыш… Я уйду и если вдруг мне удастся как-то это вылечить, преодолеть и как-то с этим справиться, то… Я обязательно вернусь к тебе… Хорошо, маленькая? Извини меня, Алён… Прости…

Я медленно поднимаюсь, услышав, как он уходит... Руки всё ещё дрожат, но я делаю шаг вперёд. Ещё один.

Тяну руку к замку. Что я делаю?! Я сама себя не понимаю…

Но пальцы уже поворачивают ключ. Дверь открывается.

Он стоит перед мной — бледный, глаза красные, на лице следы бессонницы. Он правда хотел уйти…

И в этот момент, когда он видит меня, его глаза — те самые, которые я полюбила, наполняются таким отчаянием, такой болью, что сердце разрывается… На атомы…

Не думая, я бросаюсь к нему. Обхватываю руками его шею, прижимаюсь всем телом. Он здесь. Он настоящий… Любимый…

Он обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну. Шепчет что-то — я не разбираю слов, только чувствую, как его губы касаются моего виска…

— Прости, — повторяю я, уткнувшись в его плечо. — Я испугалась. Я не знала…

— Я тоже, — отвечает он, массируя волосы на моей голове. Такой же нежный, как всегда… Такой же ласковый и тёплый.

Мы стоим так долго… И я не знаю, правильно ли поступила, потому что жизнь одна и я должна её ценить, но… Я его люблю… И теперь мне ещё страшнее…