В плену безумия

Глава 30

Алёна Вишнякова

Я не знаю зачем это сделала… Я просто… Господи, я просто испугалась, что он сейчас уйдёт, и что-нибудь случится, я…

— Адам… — касаюсь его лица, проверяю пульс. Ладно хоть чувствую, как он дышит… — Глеб… Боже мой…

Сжимаюсь рядом с ним и просто обнимаю. Не понимая, что мне делать. Я реально не знаю, как быть. Плачу… В истерике сжимаю его кофту и хочется ударить его. Хочется ненавидеть… Я их обоих ненавижу. Глеба — за то, что молчал, Адама — потому что так подло и грубо со мной обращается! Ненавижу!

Не знаю сколько рыдаю, но… Когда чувствую, что слёз уже нет, понимаю, что если проснётся не Глеб, а Адам, то он меня убьёт… Поэтому иду искать какую-нибудь верёвку, чтобы его связать. К сожалению, ничего кроме поясов от халатов я не нахожу… Приходится вязать ими. Это так глупо на самом деле… Просто ужасно… Но что мне ещё делать?

Пока он в отрубе я всё время проверяю его состояние, глажу лицо, касаюсь волос… Нюхаю его ворот, чтобы успокоиться. Сама не знаю, как, но это меня действительно успокаивает… Читаю хоть что-то похожее, но, разумеется, таких абсурдных историй в открытом доступе нет. Особенно о том, как девушка влюбилась сразу в две личности одного человека, я… Буквально не знаю, что с этим делать, а потом слышу, что он начинает ворочаться. Сначала немного, потом будто в полубреду…

Вошкаясь, оборачивается… Глаза отходят, словно от наркотического опьянения, а потом фокусируются на мне…

— Глеб? — настороженно спрашиваю я, хотя, кажется, уже научилась их различать… И это не он…

— Кудряшка… Это у тебя игры такие, да? Я уже начинаю злиться… — понимая, что связан, Адам, нервно смеётся и пытается вытащить из-под себя руки.

— Адам…

— Всегда буду вторым, да? Как-то даже обидно… Какого хуя, Алёна? Развяжи меня… — пытается выпутаться, но я вроде как достаточно неплохо связала. Хоть и не уверена в прочности самой ткани.

— Нет. Нет и не проси!

— Ты гонишь или как?! — рычит на меня, меняясь в лице. Его зелёные так горят. Злобой, яростью… Мне кажется, он из этого всего слеплен… Но не менее прекрасен отчего-то. Это и пугает.

— Адам, послушай… Всё это неправильно. Так нельзя… И я тебя не выпущу! Нет!

— Хах… Кудряшка… Ну ты, блядь, даёшь… Так беспокоишься, чтобы этот член был только в тебе, да?

— Заткнись, пока я тебя не ударила чем-нибудь!

— Когда я доберусь до тебя… Тебе конец…

— Не угрожай мне… Скоро всё изменится.

— Да? И что же… Убьёте меня? — спрашивает он, заставив моё сердце сжаться.

— Нет… Это… Не убийство…

— Да? А что это, Алёна? Я живой? Потрогай меня… Ну, конечно, живой… Я ведь ебал тебя несколько часов назад, ты не могла не заметить… Так стонала…

Я тут же трескаю ему по грудной клетке, а он ржёт как сумасшедший. Как же бесит своим поведением. Буквально раздражает. Я ещё никогда не встречала такого наглого озабоченного типа. Но в моменты его злости и сильного возбуждения, у меня отключается мозг.

— Тебе пиздец в следующий раз, я отвечаю… Убью тебя… Засуну хуй так глубоко в твою глотку, что ты так и подохнешь с ним во рту… Так что пусть твой сладкий помнит об этом. Передай ему моё послание… Ему с этим потом жить…

Я поднимаю глаза и смотрю на него. Долго. Пытаясь заглянуть вглубь. Ну не верю я в то, что в нём есть только это… Я просто отказываюсь верить. Иначе бы и чувств к нему не было.

— Ты не такой…

— Чего?

— Ты вообще не такой… Я не понимаю, зачем ты себя так ведешь… Зачем все эти угрозы и оскорбления? Послушай меня… Мы же можем… Существовать в мире, Адам… Мы можем, я знаю… — тараторю я, глядя на него жалостливыми глазами. Я не знаю, как ещё задобрить этого зверя. Он не поддаётся дрессировке.

— Подойди сюда… — хрипло просит, вынуждая моё сердце заколотиться быстрее.

— Нет. Я боюсь тебя…

— Да ладно? Я не трону… Иди… — зовёт меня, и тогда я аккуратно подползаю к нему, глядя в его глаза, а он тянется лицом к моему уху.

— Я… Хочу… Ссать… Сводишь меня в туалет? — спрашивает с тупой ядовитой усмешкой.

— Ты нарочно, да?

— Нет. Я реально хочу ссать… Мне чё в штаны ходить? Твой пацан этого не переживёт…

— Адам, блин…

— Развяжи меня, детка… Давай…

— Если я развяжу… Ты обещаешь, что… Не тронешь меня и не уйдёшь? Что мы поговорим…

— Ну давай поговорим… Давай…

— Адам, обещай! — выпаливаю я отчаянии.

— Как будто для меня это жалкое слово что-то должно значить, малышка. Но да… Обещаю…

Я не знаю, почему доверяю ему. Не знаю, почему развязываю… Руки для начала. А для этого, конечно, нужно слишком близко к нему находиться… И он не упускает возможности издеваться… То на волосы подует, то плечом заденет нарочно… А как только высвобождает руки, тут же дёргает меня на себя, заставляя рухнуть ему на колени. Я вцепляюсь в него обеими руками.

— Ты обещал!

— Теперь у меня болит задница, дорогуша…

— У меня тоже! Один-один, блин! — психованно отвечаю, а он истерично ржёт, когда я дёргаюсь из его рук. — Где туалет ты знаешь… А после… Я жду тебя на кухне… Надеюсь, ясно изъяснилась?! — встаю, отряхиваюсь, словно от пыли, и иду туда, наблюдая со стороны, как он реально идёт в сторону ванной… Ладно, хотя бы не обманул. Но нам надо поговорить… Надо.

Иначе всё это закончится плохо…

Всё уже и так хуже некуда… Я просто не знаю, во что я ввязалась. И мне по-настоящему страшно…