В плену безумия

Глава 41

Глеб Зимерев

Я открываю глаза и щурюсь. Свет слишком яркий, режет зрачки. Вокруг стоит запах антисептиков, слышится ровный гул аппаратуры, какой-то далёкий голос за стеной…

Голова тяжёлая, будто налита свинцом. Я не понимаю, где я, кто я, что произошло… И горло, блин, всё пересохло…

— Глеб… — чей-то голос рядом. Знакомый. Тёплый.

Чуть поворачиваю голову. Алёна. Сидит рядом, вцепилась в мою руку так, будто боится, что я исчезну.

— Глеб, это ты? Любимый…

Глаза красные, на щеках следы слёз.

— Он очнулся! — кричит она, оборачиваясь к двери. — Медсестра! Он очнулся!

Её пальцы дрожат. Она гладит мою ладонь, будто проверяет, настоящий ли я.

— Где… где я? — хриплю, голос будто не мой.

— В больнице, — шепчет она. — Ты был без сознания трое суток.

Трое суток.

В голове — пустота. Последнее, что помню, мы дома. Пытались разговаривать. Вроде как всё было нормально. И потом… снова отключка…

Опускаю взгляд на свой разбитый кулак, костяшки все в ссадинах, блин. Что я натворил вообще?! Да и я ли это сделал…

В палату неожиданно заходит врач. За ним — медсестра. Они начинают осмотр: светят в глаза, проверяют рефлексы, задают вопросы.

— Что… что случилось? — повторяю я. — Как я сюда попал?

Врач переглядывается с Алёной. Та отводит взгляд.

— Вас привезли на скорой, — говорит врач спокойно, но твёрдо. — Потеря сознания на фоне физического напряжения, возможно — стресса. У вас были травмы: ушиб головы, разбитые костяшки. Сейчас состояние стабильное, но нужно наблюдение.

— Откуда привезли…

Медсестра отвечает за него:

— Из какого-то бара…

Внутри всё сжимается. Какой, нахрен, бар?

— Ты была с ним, — шепчу я, не глядя на Алёну.

Врач молчит. Алёна бледнеет.

— Мне нужно поговорить с пациентом наедине, — обращается врач к ней.

Она кивает, встаёт. На секунду задерживается у кровати, хочет что-то сказать мне, но лишь сжимает губы и выходит.

Я остаюсь один с врачами. Они продолжают осмотр, задают вопросы, но я почти не слышу. В голове только одно, он снова взял верх. И она опять была с ним, блин. Ещё и в баре каком-то сидела… Просто прекрасно…

Боль внутри берёт не физическая. Она глубже. Жжёт, разъедает. Я не могу так больше… Я начинаю всё ненавидеть. Да и не понимаю, разве нормально терять сознание на трое суток даже из-за драки…

— Вы уверены, что это просто стресс? — спрашиваю врача. — Что это не… что-то другое?

Он смотрит на меня внимательно.

— У вас есть история психических расстройств? — уточняет.

Я киваю. Интересно, как он понял…

— Диссоциативное расстройство. Я… я не всегда контролирую себя.

Врач делает пометку в карте.

— Нам нужно будет провести дополнительные обследования. Но сейчас — отдых. Постарайтесь не волноваться…

Они уходят. Дверь за ними закрывается.

Через несколько минут она возвращается. Садится рядом, берёт мою руку. Её пальцы холодные. А у меня внутри всё болит. Ощущение, что выжгли напалмом…

— Я так испугалась, — шепчет. — Я думала, ты… ты не проснёшься…

Она касается моего лица, проводит ладонью по щеке. Глаза полны слёз, но она пытается улыбнуться.

— Я люблю тебя, Глеб, — говорит тихо. — Так сильно. Я буду рядом. Всегда. Что бы ни случилось.

Я смотрю на неё. Вижу её страх, её боль, её надежду. И понимаю, что я не могу так с ней. Не имею права. И пора это заканчивать…

— Нам нужно расстаться, — произношу твёрдо, хотя внутри всё кричит.

Алёна замирает. Слёзы катятся по щекам.

— Что?.. — шепчет. — Глеб, в смысле…

— Я не могу так, — продолжаю. — Это для меня слишком. Я понял, что раньше чувствовал к тебе что-то, а сейчас…

— Зачем ты так говоришь…

— Потому что это правда… Потому что я не хочу быть с человеком, который меня не понимает…

— Я понимаю тебя… Я даже принимаю, Глеб! Почему ты так со мной?! За что?!

Её голос дрожит…

Она качает головой, хватается за мою руку.

— Ты не виноват, слышишь?! Мы справимся…

— Нет, — перебиваю. — Алёна… Я не могу уже. Я честно устал… Хочу быть один. Ты… Была как лекарство для меня… Я просто зациклился. Сейчас я чётко понимаю, что надумал… Я не хочу быть с тобой. Я не чувствую к тебе того же…

Алёна рыдает. Плечи дрожат, она закрывает лицо руками.

Я забираю у неё свою руку, хотя внутри ощущение, что автоматически падаю, расцепив наши пальцы… Будто внутри что-то рвётся…

Прости меня…

Она смотрит на меня глаза красные, полные боли и любви. Кивает, но я вижу, она не верит. Не хочет верить.

— Обещай, что ты будешь бороться, — шепчет.

— Буду, конечно, — отвечаю. — Обещаю. Может когда-нибудь мы увидимся…

Подбородок дрожит… Она вся съёжилась… Глаза накрыты пеленой слёз. Но я не могу больше срываться и жалеть её. Мне нужно чтобы она жила дальше… Ибо это уже сраный эгоизм с моей стороны…

— Я всё равно буду тебя ждать, — говорит, сглатывая болючий ком. — Сколько бы ни понадобилось времени…

Я закрываю глаза. Внутри меня те же боль, страх… И ощущение безвыходности.

— Меня не нужно ждать, Алёна. Я больше не вернусь к тебе. Кота выпусти, пожалуйста, потому что пока я здесь, он там помрёт просто в одиночестве…

Она вдруг понимает, что я серьёзно… Встаёт с места и идёт к выходу…

Может, когда-нибудь я стану тем, кто достоин её любви. А пока… пока мне нужно найти способ победить того, кто живёт внутри меня…

И я найду его…

Во что бы то ни стало…

Главное, чтобы она была далека от всего этого…