В плену безумия

Глава 48

Глеб Зимерев

Просыпаюсь с привычной тяжестью в теле — таблетки выматывают, будто забирают все силы до последней капли. Такая побочка. Я реально чувствую себя унылым говном… Но я вижу эффект — Адам не появляется. Ни намёка на его присутствие, а значит, я справился… Наверное. Только вот вместо ожидаемого восторга я ощущаю, мать его, слабость… Повсюду…

Алёна рядом — лежит на боку, спиной ко мне. Плечи чуть подрагивают во сне. Будто снова плачет… Даже там.

Осторожно прикасаюсь к её плечу. Она вздрагивает, оборачивается. Глаза красные, но пытается улыбнуться, вымученно, через силу.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

— Да, — шёпотом. — Просто… не выспалась.

Врёт. Внутри всё сжимается. Опять эта стена между нами. Опять она что-то прячет.

Сажусь, подтягиваю её к себе. Ближе. Нужно сказать. Прямо сейчас. Так ведь тоже не может продолжаться. Я не хочу, чтобы она страдала из-за меня. Не хочу, чтобы закрывалась и мы жили в этой странной недоговоренности…

— Алёна, — голос звучит тихо, но твёрдо. — Давай поговорим. По-честному. Чем он тебе так приглянулся? Он ведь ужасный человек. Я не понимаю… Всё, что исходило от него — это безнравственность и что-то противозаконное.

Она резко поворачивается, глаза горят.

— Нет, — отрезает. — Он не ужасный. Он просто… много держит в себе. Много берёт на себя. И он не плохой. Он помогал тебе всё это время…

— В чём? — хмурюсь я.

— Во всём, Глеб, — она смотрит прямо в глаза. — Он держал тебя на плаву, когда ты готов был сломаться. Он брал на себя то, что ты не мог вынести. Он защищал нас обоих. Даже когда ты этого не понимал.

Слова оседают в сознании, как камни. Она видит в нём то, чего я не вижу. Либо он настолько насрал ей мозг, либо… Я даже не знаю какое «либо» для меня было бы проще…

— Ты что-то знаешь? — спрашиваю у неё, услышав это. — Что он брал?

— Глеб… — уходит от ответа.

— Расскажи мне всё, — прошу. — До конца. Что ты скрываешь от меня?

Она съеживается и смотрит мне в глаза. Подбородок начинает дрожать.

— Алёна… — касаюсь его большим пальцем, чтобы остановить эту дрожь…

— Не могу, — она отворачивается, обнимает себя за плечи.

— Алёна, только так мы можем быть свободными, — беру её за руку. — Я чувствую напряжение. Чувствую, как ты плачешь по ночам. Как ты боишься. И я понимаю, что что-то от меня скрыто. Расскажи. Мне. Пожалуйста.

Она смотрит мне в глаза. Вся трясётся, губы опять дрожат. Обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну.

— Я боюсь тебя потерять, — шепчет в плечо. — Так сильно, что дышать больно.

— Ты не потеряешь, — глажу её по волосам. — Я здесь. И я никуда не уйду.

— Ты не можешь этого знать, — всхлипывает она. — Глеб, я боюсь быть без тебя. Боюсь, что ты решишь, будто я тебя предаю. Или что ты станешь ненавидеть меня за то, что я знаю…

Сжимаю её в объятиях.

— Ничего не будет хуже, чем если мы будем молчать, — говорю твёрдо. — Обещаю. Что бы это ни было…

Она отстраняется, смотрит на меня. В глазах — страх, боль и что-то ещё — отчаяние. И я понимаю, что там что-то действительно стрёмное… То, о чём она не может просто так сказать… То, что он рассказал ей? Я чувствую себя очень и очень странно в этой ситуации… Будто сам о себе ни хрена не знаю.

— Глеб, я очень боюсь, что ты переключишься…

— Ты же хотела этого… Разве нет?

Она мотает головой и строит жалостливую гримасу.

— Не такой ценой… Я слишком тебя люблю… Я просто не могу… понимаешь?

— Тише… Тише, не плачь… Тебе нельзя плакать. Ты теперь не только о себе должна думать, а о нём в первую очередь… Понимаешь? — касаюсь её тёплого живота ладонью.

— Я не о себе думаю… О тебе…

— И этого тоже не надо… Ладно? Обо мне вообще в последнюю очередь. Сначала ребёнок и ты… Потом уже я… Но не делай себе хуже. Не плачь…

— Я не могу, Глеб… Просто не могу…

— Ты боишься рассказать, потому что я переключусь… Как это связано…?

— Если бы я только могла сказать, я бы сказала… Но сейчас выбор стоит за тем, что это может причинить тебе боль… Это может забрать тебя у меня… Он сам мне сказал…

— Он… Это… Адам?

— Да… Он сказал, что ты можешь этого не вынести…

Я проглатываю ком.

— И что тогда…

— Я не знаю… Но твоя психика так устроена… Понимаешь? Я бы не допустила этого, потому что… Это очень больно… Я уже потеряла его, но тебя я не потеряю. Нет… Не проси меня, Глеб. Я без тебя умру… — она зарывается носом в мою подмышку и прячет от меня свой взгляд, полный слёз. А у меня сердце в груди долбит как ненормальное…

— Малыш…

— Я сделала выбор, Глеб… Если он не вернется — так тому и быть… Но я слишком тебя люблю, чтобы поступить так с тобой… Прости меня за всё…

Я глажу её по голове, а внутри разрастается что-то болезненное… От её слов мне легче. Что она любит меня, но… Это всё сопровождается острой болью и необходимостью понять, что со мной такое происходит…

— Что ты хочешь на завтрак, кудряшка?

— Не знаю… Мне всё равно. Я бы слона съела…

Я улыбаюсь, стараясь продавить в себе это неприятное ощущение… Потому что всё, что сейчас для меня действительно имеет значение — это она и наш малыш. Но между нами снова молчание… Между нами тайны, о которых я не знаю ничего… Пропасть, которую я пытаюсь прикрыть хрупким мостиком… Сам не веря, что он выдержит… Я люблю её больше всего в этом мире, но почему-то у меня ощущение, что мы с ней топчемся на месте… Тогда, когда надо решать всё радикально. Мне нужно наконец понять и узнать о себе абсолютно всё… А дать мне это может лишь она. И никто больше…