В плену безумия

Глава 21

Алёна Вишнякова

Смотрю на какую-то длинноногую модель с медово-рыжими волосами и бледнею на глазах. И она при этом тоже очень агрессивно настроена. У неё в глазах полыхает при виде меня. А потом она смотрит на него со всей имеющейся яростью.

— Ну и нафига так делать?! Зачем было давать адрес, если у тебя есть тёлка?! — кидает она с пренебрежением и злостью, и разворачивается на месте.

У меня в груди всё горит из-за этого.

— Я не поняла… Ты кто?! — кричу я ей в спину.

— У него спроси! И чем мы позавчера занимались в клубе тоже! — отвечает она и заходит обратно в лифт, закрыв за собой дверь. Меня начинает трясти… Так, что я на ногах еле стою.

— Я… Алёна… Я клянусь, это был не я…

— Не ты?! Не ты?! Глеб! Это… — тут же начинаю рыдать, но он обхватывает меня за плечи и затаскивает обратно в квартиру… Прижимая к себе, гладит по голове, а потом и вовсе обхватывает за щёки. — Малыш… Посмотри на меня. Я не знал… Я правда этого не знал… Он же, сука, нарочно…

Мне от этого ни хрена не легче… Его тело трахало другую два дня назад и как я вообще должна на это всё реагировать?!

— Отпусти меня… Глеб, отпусти, — пытаюсь выбраться, но он не отпускает.

— Малыш… Малышка моя… Прости… Это не я… Я бы никогда тебе не изменил, Алёна… — он начинает оправдываться, а мне ещё хуже от этого, ведь в глубине души я понимаю, что он не виноват, но… Это только в глубине. А так мне хочется его кастрировать…

Глеб сползает вниз и падает передо мной на колени, уткнувшись лицом в живот… Стоит так, прижимаясь, обхватив за поясницу двумя руками… Жалеется.

— Малыш… — целует через футболку. Пока я мну его волосы. Сжимаю их в руках, а слёзы всё льются и льются из глаз… Предатель…

— Я ненавижу тебя…

— Я знаю… Кудряшка… Я знаю…

— Что теперь будет? Как мне… Пересилить это… Я теперь думаю, что ты был с другой…

— Но я не был, Алён… Моё сознание не было. Но только с тобой…

— Это не одно и то же… Я думаю, что если бы я…

— Я бы тогда вообще умер, наверное… — выдыхает он, спрятав от меня свои бесстыжие зелёные глаза. Я злюсь… Так сильно, что хочется… Ударить его. Хочется оторвать ему что-нибудь… Не-на-ви-жу…

Чувствую, как его руки сильнее сжимаются на моей пояснице, а я продолжаю трогать его волосы, только уже с другим посылом. Желая их оторвать. У меня сейчас явно настрой не из приятных.

— Есть в этом что-то… Прикольное… Ты часто так с ним делаешь? М-м-м нежнятина, — звучит снизу осипшее, и я каменею, превращаясь в статуи и пытаясь дёрнуться, но он удерживает. — Стоять… Замри…

Чувствую, как он опускает руки на мои ягодицы и вдыхает носом запах между моих ног, заставляя вцепиться в его плечи.

— Ебались тут как кролики, да…

— Отпусти, блин, сука! — пытаюсь брыкаться, но у него не руки, а стальные канаты. — Мы ещё не нашли ничего! Адам, отстань от меня!

— Знаешь, должен признать, у тебя просто огромные яйца, хотя яиц и вовсе вроде бы нет… Что это? Слабоумие и отвага?

— Да отцепишься ты или нет?! Адам! — кое-как отлетаю от него в сторону, а он усмехается и встаёт на ноги, взглянув на дверь.

— Выгнали мою подружку?

Я тут же сжимаю кулаки и мой подбородок дрожит, а он пытается коснуться моего лица рукой, но я дёргаюсь.

— Да ладно… Чего ты, не реви… Я её только разок в рот трахнул… Ну и в жопу палец засунул, это не считается…

Меня всю колотит. Я так злюсь, что хочу его убить.

— Я ненавижу тебя... — цежу сквозь зубы.

— Не могу сказать того же… Снова не взаимно, дорогуша… — он просто проходит мимо меня на кухню, а я тащусь за ним, словно собачонка, потому что… Блин, да потому что он как паразит в теле моего любимого человека! Смотрю на то, как он достаёт какие-то снеки, начинает их есть, залезая на стол жопой, открывает банку пива, бухает при мне. А я смотрю на всё это и даже не знаю, что сказать… Как это остановить? — Нет, ну знаешь… Я же тоже не железный. Мне нужно пар сбрасывать. Вы же ебётесь, а мне что только смотреть, что ли? — спрашивает, продолжив мерзко чавкать на всю кухню и смеяться. — Чё по деньгам?

— Он пока не помнит…

— В смысле не помнит? — замирает он с банкой в руке и его желваки натягиваются.

— В прямом… Он забыл, что с ними сделал… Думал, ты правил тогда…

— Он пиздит.

— Нет! — выпаливаю я. — Зачем ему это?!

— Потому что он решил деньги на что-то своё потратить… Или вы оба это решили?

Я тут же хмурюсь и встаю в оборонительную позу. Но он только насмехается надо мной.

— Неправильно же… У тебя правая ведущая. Ты встала как квашня, — он спрыгивает со столешницы, а я хватаю нож, выставляя его прямо перед ним.

— Только подойди!

Адам начинает довольно хохотать, пока я стою перед ним и трясусь, словно осиновый листочек на ветру. Он подходит вплотную, утыкаясь голым торсом в лезвие.

— Давай. Режь…

Моя грудная клетка вздымается от паники… А он тем временем резко опускает мою руку, разворачивает меня и обхватывает обеими руками, вытолкнув из неё нож на пол…

Меня продолжает трясти, и я реву…

— Ну что же ты… Кудряяяяшка…

— Прекрати… — рыдаю и вою себе под нос.

— Смотри… Всё просто… Алёна, я скажу в последний раз… Мне нужны эти бабки. Нужны к концу месяца, понимаешь? Если их не будет… Я просто… Сверну эту маленькую головку и сброшу тебя в сточную канаву… А перед этим ещё и трахну во все отверстия, окей? Ты поняла меня? Передашь это своему красавчику? А я пока пойду догоню ту рыжую, пока она далеко не ушла… — спрашивает он, заставляя меня задрожать и ещё сильнее разрыдаться…

Потом он отпускает меня, хватает свою банку и идёт ко входной двери, а у меня внутри всё болит.

— Не надо, пожалуйста… — прошу я его, и он разворачивается в прихожей.

— Что?

— Не уходи…