В плену безумия

Глава 12

Алёна Вишнякова

Трое суток длятся маленькую вечность... Как будто время решило замедлиться специально для нас… Чтобы я могла вдоволь надышаться этим ощущением: он рядом. Позавчера был каким-то напряженным и тяжёлым на подъём, но потом… Стало намного лучше.

Каждое утро я просыпаюсь и первое, что вижу его лицо. Спокойное, расслабленное, с лёгкой тенью от ресниц на щеке. Иногда он уже смотрит на меня, улыбается, касается кончиками пальцев лица, и от этой улыбки внутри всё тает.

— Доброе утро, кудряшка, — шепчет он, поглаживая мою щёку.

Я прижимаюсь к нему, вдыхаю его запах… Смесь кофе, свежести, табака и чего-то неуловимо его. И думаю, как я жила без этого раньше?

На третий день мне названивает мама. Я вижу её номер на экране и внутренне сжимаюсь. Уже знаю, что разговор будет непростым.

— Алёна… — голос резкий, без намёка на приветствие. — Ну и где пропадаешь? Третий день ни слуху, ни духу… Что происходит-то, дочь?!

Я смотрю на Глеба… Он сидит за столом, разбирает какие-то бумаги, но явно прислушивается. Я же не говорила ей, что к парню поехала. Нет. Я сказала, что поживу у Ани… Она и тогда наседала на меня.

— Мам, я… у подруги, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— У подруги?! — она почти кричит. — И что эта твоя подруга важнее родителей, что ли?! Алёна! Я же видела, как ты садилась в какую-то машину… За рулем был парень! Меня и так отец доводит, так ты ещё туда же… А мало ли что с тобой может случиться?!

Молчу. Мне нечего сказать. Со мной скорее там случится возле них… Разлом психики, потому что они постоянно срутся.

— Ты хотя бы учишься, а? — в её голосе — смесь раздражения и презрения.

— Да, учусь. Можешь не переживать.

— Как это не переживать, — перебивает она. — Ты только о себе думаешь, а я волнуюсь за тебя…

— Ну да, конечно! — вырывается у меня.

— Что это ещё значит?! — её голос становится ледяным. — Пока ты живёшь на мои деньги, ты будешь делать то, что я скажу. Немедленно возвращайся домой!!!

Внутри всё закипает. Опять. Опять одно и то же. Попрекать меня копейками, которые мне даёт — низость, конечно. Любой родитель это делает. Вообще считаю это базой, иначе зачем рожать?! Ты ведь должен хотеть лучшего для своего ребёнка…

— Нет, не вернусь, — говорю твёрдо. — Я останусь здесь.

— Значит, так? — пауза. Потом выдаёт очень холодно. — Ну и живи как знаешь. Только потом не приходи плакаться, когда всё развалится и когда деньги на жизнь закончатся!

И она бросает трубку. Шикарно просто… Лишь бы испортить всем вокруг себя настроение…

Я опускаю телефон, чувствую, как дрожат пальцы. Глеб тут же оказывается рядом, обнимает.

— Всё хорошо? — спрашивает он, уткнувшись в мои волосы.

— Да, — я прижимаюсь к нему. — Просто мама… как всегда.

Он молчит, но его руки крепче сжимают меня. Он понимает. Он всегда меня понимает.

Вечером мы устраиваемся на диване. На экране какой-то старый чёрно-белый фильм, который я еле понимаю... Потому что всё моё внимание на нём…

Он сидит рядом, его плечо касается моего. Время от времени он проводит пальцами по моей руке, и от этих прикосновений по коже бегут мурашки. Глею в футболке… И мне так нравится его тело…

Самое интересное, что он за эти дни ни разу не ходил в свой бассейн… Я не хочу, чтобы из-за меня он пропускал тренировки. Надо бы сказать об этом, ведь мне очень нравится его форма…

— Холодно? — спрашивает он тихо, замечая, как я вздрагиваю.

— Нет… просто… — я замолкаю, не находя слов.

— Просто что? — он поворачивается ко мне, и его тёмные, глубокие глаза смотрят так, что внутри всё переворачивается.

— Просто ты… — шепчу я. — Твои прикосновения для меня как ток. Я сразу же вся… Электризуюсь. Смотри…

Он улыбается, наклоняется ближе.

— Нравится?

— Очень, — выдыхаю я.

Его губы касаются моих… Робко, будто пробуя на вкус. Я отвечаю, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее, как кровь пульсирует в висках, а на языке растворяется вкус солёной карамели, которую мы только что ели… Так вкусно…

— Можно? — он проводит рукой по моему бедру, слегка сжимая.

— Да… — шепчу я, прижимаясь ближе.

Поцелуи становятся глубже, горячее. Его пальцы находят край моей футболки, медленно поднимают её. Я не останавливаю его, потому что не хочу. Потому что это он. И потому что… Я думаю, что я сама мечтаю попробовать большее…

— Ты такая красивая, — бормочет он, отстраняясь на миг, чтобы посмотреть на меня. — Вся… Полностью.

Я краснею, но не отвожу взгляда.

— Не прячься, — просит он. — Хочу видеть тебя.

Его руки скользят по моей коже, исследуют, запоминают. Каждое прикосновение к груби, как фейерверк для меня. Я выдыхаю, стону, не сдерживаясь. Никогда не думала, что это так приятно…

Он касается моих сосков… Опускается к ним губами по очереди… Делает их влажными и твёрдыми. И между ног у него… Так твёрдо, что всё видно через домашние штаны… Всё бесстыдно торчит… И хочет, нет, требует, чтобы я коснулась…

Глеб нежно гладит, распаляет меня… Я даже не дышу толком.

Позволяю себе — стоны, вздохи, слова, которые сами рвутся наружу…

— Глеб… пожалуйста…

— Что, неженка моя? — его губы у моего уха. — Скажи, чего хочешь…

— Тебя… всего… — выдыхаю я, запуская пальцы в его волнистые русые волосы.

Мы отстраняемся на секунду, только чтобы посмотреть друг на друга. В его глазах что-то мерцает… Он хочет, я уверена, но боится или… Просто напряжен.

— Ты уверена? — шепчет он.

Я киваю. Да. Да. Да.

Я уверена…

Глеб тут же поднимает меня на руки с дивана и несёт в сторону спальни, а я по пути нахально его раздеваю… Сбрасывая вещи на пол… Футболка летит прочь, зато я впиваюсь руками и губами в его такую приятную на вкус и запах кожу… Вожу руками по перекатывающимся мышцам… Кайфую… Какой же он офигенный…

Он опускает меня на кровать, сам наваливается сверху. Начинает раздеваться…

Я нервничаю, но пока что соблазн слишком велик, чтобы я дёрнулась и передумала. Нет… Всё вовремя и всё правильно. Он прекрасный парень… И я в него влюблена. К чёрту…

Но вот когда он опускает штаны, я покрываюсь россыпью мурашек и сглатываю, глядя на его член… Ого… Большой…

— Кудряшка… Ты чего так испугалась…

— Я не испугалась… В нетерпении…

— Мы нежно… Всё будет хорошо… Ты у меня… — проводит рукой у меня между ног, раздвигая их. — Отзывчивая… — толкает в меня пальцы, и я издаю стон, подавшись бёдрами навстречу. — Влажная…

Он двигается по моему клитору и губам медленно, осторожно. Каждое его прикосновение, как обещание мне, что он здесь, он со мной и не причинит мне боли… Чувствую, как становлюсь более раскрытой и мокрой… Просто до хлюпающих звуков мокрой… И ему это нравится. Он будто этого и ждёт…

— Ложись вот так… — пристраивается сверху, надевая резинку, пока я смотрю на него и вцепляюсь руками в предплечья.

— Ты же не бросишь меня потом, да?

— Малыш, это ты попросила… Мы уже в моей квартире живём… Если хочешь остановиться…

— Нет… Нет, не хочу… Просто спросила…

— Алён, я тебя не брошу…

Когда он входит в меня, я невольно сжимаюсь. Больно? Нет, скорее непривычно. Странно. Но не страшно. Потому что он смотрит на меня так, будто я единственное, что имеет значение в этом мире… И такой нежный…

— Тиииише, — шепчет он, целуя мои веки, нос, губы. — Всё хорошо. Дыши со мной… Дыши, маленькая…

Я стараюсь. Вдыхаю его запах, чувствую его тепло, его руки, которые гладят меня, успокаивают.

— Вот так, — бормочет он. — Ты умница… Не будет больно, не будет…

Чувствую, как он старается меня расслабить, и чтобы мне было приятно. Мне кажется, он больше даже не о своем удовольствии парится, а о моём…

Постепенно напряжение уходит. Остаётся только ощущения… Его внутри меня, его дыхания на моей коже, его слов, которые напевают такие правильные вещи…

— Ты моя кудряшка… только моя… Особенная, Алёна… Самая-самая…

Его движения становятся увереннее, но всё ещё бережные. Он следит за мной, ловит каждый вздох, каждый взгляд. И я отвечаю сначала робко, потом всё смелее. Трогаю его везде, как он меня… Его крепкую задницу, его накаченную спину… Боже, как же приятно заниматься сексом. Будто не тела роднятся, а души…

Внутри меня нежность. Страсть. Трепет. Это он. Это я. Это мы.

В какой-то момент всё меняется.

Как если бы в замкнутой системе внезапно сработал катализатор: молекулы, до этого хаотично двигавшиеся, вдруг нашли друг друга, вступили в реакцию — и пошла цепная реакция, неудержимая, необратимая… И такая мощная…

Я чувствую, как по телу прокатывается волна… Не тепла, не холода, а чего-то иного, нового, неизвестного. Как будто внутри меня включился реактор… Атомы дробятся, электроны срываются с орбит, энергия вырывается наружу. Бурным потоком…

— Глеб… — выдыхаю я, но голос тонет в этом потоке.

Он прижимает меня крепче, шепчет что-то… Я не разбираю слов, только интонацию, только ритм, который совпадает с моим внутренним пульсом.

Потом всё же разбираю…

— Кончай, малышка…

И тогда происходит взрыв.

Не громкий, не разрушительный, а тихий, но всепоглощающий. Как если бы внутри меня зажглась звезда и рассыпалась на миллиарды фотонов, осветив каждую нервную клеточку и каждый закуток моей души…

Моё тело теперь, как проводник, через который проходит ток невероятной силы. Я не контролирую его. Я становлюсь им…

Это не я. Это — мы… Единое целое…

Чувствую, как мышцы сжимаются, как дыхание срывается, как сердце бьётся в унисон с его сердцем…

Это не просто физическое. Это — химическая реакция. Гормоны, повышение температуры тел, запахи…

Я растворяюсь в нём. Он растворяется во мне.

А потом наступает расслабление. Он кончает тоже…

Я лежу, прижавшись к нему, и чувствую, как моё тело медленно остывает, как пульс замедляется, как дыхание выравнивается.

Он целует меня в висок, проводит рукой по волосам. Нежно сжимает их у корней, будто массируя.

— Ты как? — спрашивает тихо.

Я улыбаюсь, не открывая глаз.

— Как будто меня переоткрыли. Пересобрали. Сделали лучше.

Он смеётся тихо, прижимая меня ближе.

— У меня тоже самое…

Я открываю глаза, смотрю на него. В полумраке его лицо кажется другим — более чётким, более настоящим.

— Я люблю тебя, Глеб… — признаюсь я, ощущая, как из левого глаза выступает малюсенькая слезинка, символизирующая о том, как мне было важно это произнести. Именно сейчас…

— И я тебя люблю, кудряшка, — отвечает он с трепетом…

И в этот момент я понимаю, что так счастлива…

Как никогда не была…