В плену безумия

Глава 6

Алёна Вишнякова

Мне снится наше счастье…

В этом сне всё так, как должно быть. Мы вместе уже много лет… Не просто пара, а единое целое, переплетённое привычками, взглядами, тихими вечерами у камина. Глеб — известный хирург, его портрет висит в холле больницы, рядом с табличкой: «Доктор года». Я — его жена, писательница. Мои книги лежат на столиках в приёмной, и пациенты иногда говорят: «Ваша жена пишет так, что хочется жить».

Мы встречаемся после работы. Он заходит в дом, снимает белый халат, целует меня в висок и шепчет: «Сегодня спас ещё одного. Благодаря тебе». Я смеюсь, потому что знаю, что он всегда находит способ связать свои победы с моей поддержкой.

Потом — прогулка по парку, где цветут яблони. Ветер поднимает лепестки, и Глеб пытается поймать их, как в детстве. Я смеюсь, а он смотрит на меня с таким обожанием, что сердце замирает.

Вечером у нас ужин при свечах. Его рука лежит на моей коленке под столом, пальцы слегка поглаживают кожу. Его взгляд, тёплый, полный любви и чего-то большего, чем просто страсть. Это доверие. Это вечность.

В этом сне мы впервые занимаемся любовью… Медленно, осторожно, как будто он боится сломать меня, а я боюсь поверить, что это реальность. Его пальцы скользят по моей коже, голос шепчет: «Ты моя». Я чувствую, как каждая клеточка моего тела откликается на его прикосновения, как мир сужается до нас двоих.

Но это так глупо, чёрт возьми. Ведь я понимаю, что это сон… А просыпаться не хочу. От слова «совсем»… Как же прекрасно фантазировать о любви… Даже если это быстро… Слишком скоро. И пофиг мне… Это как встретить того единственного и быть уверенным, что это именно он. У меня так. Впервые в жизни и я доверяю этому ощущению…

Но всё хорошее, как правило, заканчивается… Я всё же выхожу из дрёмы с улыбкой, с ощущением, будто сон ещё держится за меня, как шёлковая нить. Но когда открываю глаза, его нет…

Кровать пуста. В комнате тихо, только за окном шум города, приглушённый стеклопакетами... Не поняла… И где мы? Куда убежали? Может, я храпела, а?

Хихикаю над самой собой…

Вряд ли мой парень из-за этого спрятался под кроватью, правда?

Сажусь, оглядываюсь. Ни следа его присутствия. На подушке — едва уловимый запах его туалетной воды, но это не успокаивает…

И вдруг — мягкий толчок.

На кровать прыгает кот. На этот раз я могу разглядеть его получше… Серый, с белыми лапками и наглыми жёлтыми глазами. Это тот самый, которого Глеб подобрал на помойке. Он трётся о моё плечо, мурлычет, будто говорит: «Я здесь. Всё хорошо».

Я смеюсь, глажу его мягкую шерсть.

— Ты мой будильничек, — шепчу я, и он отвечает довольным урчанием.

Кот сворачивается клубочком у моих ног, а я встаю, озябшая накидываю толстовку Глеба, которая лежит на стуле, пахнет им… Так вкусно… Божечки… Иду на кухню.

А там он…

Полураздетый. В одних спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах. Его спина открыта, и я замираю в дверях, чувствуя, как пересыхает горло.

Сказать о том, что у него красивое тело — значит, ничего не сказать… Не перекачанное, но сильное. Видно, что он пловец. Все жилы как нарисованные… Широкие плечи, рельефные мышцы спины, которые перекатываются при каждом движении. Между лопатками — маленький шрам, будто след от детской ранки. Линия позвоночника уходит вниз, к пояснице, где кожа чуть светлее, почти нежная. Офигенная задница, ноги — длинные, с проработанными икроножными мышцами… Я залипаю… Конкретно…

Он сосредоточенно что-то помешивает в сковороде, слегка пританцовывая. На столешнице — нарезанные овощи, свежие травы, миска с тестом для оладий. Воздух наполнен ароматом жареного лука и чего-то сладкого — видимо, он добавил в тесто ваниль… Или я просто об этой самой ванили думаю…

— Доброе утро, — говорю я.

Молчание.

— Глеб… Ауууу…

Нет реакции…

— Глеб…

Наконец он поворачивается, вынимает наушник их уха… Господи, а я уж было подумала…

— А, ой, проснулась? — улыбается он.

— Боже, ты меня напугал, — смеюсь я. — Я уж подумала, что сплю ещё.

— Хах… Выспалась? Я завтрак приготовил.

Я смотрю на стол — омлет с зеленью, тосты, чашка кофе с пенкой в форме сердечка. Рядом маленькая ваза с круассанами. И пахнет всё так… Невероятно.

У меня такого завтрака никогда не было… А он ещё и обнаженный сверху. Повернулся ко мне и я пялюсь на его грудные мышцы…

— Я вижу, — закусываю губу, не отрывая взгляда…

Он ловит мои глаза, приподнимает бровь.

— Нравится? — спрашивает игриво… У меня даже в горле пересыхает и я сглатываю.

— Что именно? — дразнюсь я.

Он делает шаг ко мне, проводит пальцем по моей щеке.

— Всё. И завтрак, и я… А мне — ты в моей толстовке. Особенно ты…

Я краснею, но не отхожу.

Если бы он только знал, как мне нравится… Как меня будоражит рядом с ним и подбрасывает… Мне кажется, что за такого парня я готова была бы и повоевать с кем-нибудь. Надеюсь, не придётся…

Мы садимся за стол. Он двигает мне тот самый кофе, я беру тост, но почти не ем — слишком занята им. Наблюдаю, как он ест, как откидывает свои волнистые волосы со лба, как улыбается, когда я рассказываю, что мне снилось. Но не в красках, конечно… Эти ямочки…

— И что же? Поподробнее… — спрашивает он, наклоняясь ближе.

— Ничего особенного, — отмахиваюсь я, но он не верит.

— Лжёшь. У тебя глаза сияют…

Я молчу, потому что не могу сказать: «Мне снилось, как ты любишь меня. Как мы вместе. Как ты во мне… Делаешь разные вещи».

Нет, я не готова. Определенно…

Вместо этого спрашиваю:

— Мы сегодня увидимся?

Его лицо меняется. Лёгкая тень разочарования ложится на него, снимая и с моего лица улыбку…

— Сегодня… не получится. Вечером смена в больнице.

Внутри сразу так плохо… Хотя это ведь нормально… Мы не должны видеться каждый день, да? Я стараюсь улыбнуться, но не получается…

— Понятно…

— Алён… Кудряшка моя… Завтра, — он берёт мою руку. — Завтра я заеду за тобой после пар и… Мы весь вечер проведем вместе... Обещаю…

— Хорошо, — киваю я. — Жду…

Он встаёт, убирает тарелки, а я сижу, глядя, как солнце играет в его волосах.

Мой сахарный мальчик…

Это всего лишь день, — думаю я. — Всего лишь день без него.

Но почему-то кажется, что это слишком долго…

Я уже влюбилась в него… по уши…